Средние Дубки своим восточным крылом активно тянулись к пригородам Петербурга, и перспектива слияния со столицей весьма окрыляла местную администрацию. Благодаря удачному расположению деревни неуклонно шел рост населения за счет близлежащих малых сел. Строились дома, и не абы как, а строго по официальному архитектурному плану. Единообразие новых улиц должно было придать Средним Дубкам привлекательность и красоту. Коттеджный поселок, выросший на восточной окраине, уже заселялся людьми, имевшими даже средний финансовый достаток. Ссуды и кредиты давали возможность без тяжелой кабалы покупать новые, красивые дома. Благодаря строительному буму местный староста под шумок выбил у князя Тарханова, на чьих землях стояли Средние Дубки, деньги на постройку досугового центра. Объяснял он это тем, что молодежь частенько стала смотреть в сторону Петербурга, стремясь покинуть родные стены по мере взросления, и чтобы она приносила пользу на месте, нужно такое заведение. Здесь тебе и развлечения, и спокойный досуг. Авось большая часть перспективных рабочих рук останется на родной земле.

Вот сюда и заглянула компания старших курсантов, отмечавших день рождения Михаила Орлова, статного красавца, мечту многих столичных барышень и местных девушек. Никита, приглашенный на торжество, знал, что дворянское гнездо Орловых было весьма обширным. Мишка являлся самым младшим среди трех своих братьев и единственным, кто избрал военную стезю своей основной профессией.

Помимо Никиты и Васьки-Блонды младших курсантов среди приглашенных не было. Остальные, кто сидел за большим столом, уставленным разнообразными закусками, уже заканчивали Академию и готовились примерять погоны лейтенантов на темно-голубые парадные мундиры.

– Мишаня! – с места поднялся Иван Фомин, его сокурсник, крепко держа в руке бокал с шампанским. – Помнишь, мы шли на вступительные экзамены с дрожью в коленях? Я был сразу за тобой, жалкий поместный тамбовский дворянин, и жутко трусил, что не смогу набрать нужных баллов. Ты тогда вышел из приемной залы с таким умиротворенным лицом, как будто на тебя снизошло благоволение Творца, и сказал: будь понаглее, не показывай, что жутко боишься провала. Бьют как раз тех, у кого колени и руки дрожат, а не тех, кто забыл ответ или неправильно отвечает на вопрос. И знаешь, последовав твоему совету, я осознал эту простую истину…

Орлов белоснежно улыбнулся, вольно раскинувшись на стуле. Одна рука его была закинута за спинку другого стула, на котором сидел Дашков Паша, еще один друг виновника торжества, в расстегнутом на две пуговицы кителе. В самом зале было довольно жарковато, а в отдельной кабинке, пусть и прикрытой ширмой не до конца, с вентиляцией обстояло плохо.

– Мне хочется пожелать тебе, Мишка, чтобы ты не терял в дальнейшей жизни такого настроя и всегда мог дать нуждающимся совет, как мне когда-то. Будь здоров, дружище!

Все поднялись, гремя стульями, и соприкоснулись бокалами. Искрящееся в мягком свете плафонов шампанское легко проскочило внутрь, обжигая гортань терпкой сладостью, насыщенной пузырьками. Никита выпил до дна, чтобы не обижать Орлова, но в дальнейшем решил воздержаться. Зачем с самого начала настраивать против себя преподавательский состав и подводить капитана Корчака?

Никита заметил, что на него поглядывает Карл Вит-штейн – сын известного путешественника и исследователя Средней Азии Георга Витштейна, исходившего и облазившего чуть ли не весь Кавказ, Тянь-Шань и Алатау. Впрочем, он дома бывал редко, и воспитанием сына занималась мать и нанятые учителя. У Карла было удивительное сочетание зеленых глаз и светлых волос при необычно большом носе с горбинкой. У северян таких носов практически не бывает, но, как шутил Карлуша, отец где-то в горах подцепил и привез неприятное для его лица поветрие, вот и родился сын горбоносым. Предки-викинги в своем мифическом Асгарде по этому поводу закатили бы уже скандал.

– Господа! – постучал черенком вилки по пустому бокалу Карлуша (его так и звали друзья в узком кругу). – Предлагаю наполнить сосуды и познакомиться с новым гостем в нашей компании. Ваську-охламона мы знаем издавна, а вот ты представляешь для нас загадку, которую стоило бы разгадать.

– Что же во мне загадочного? – усмехнулся Никита, глядя на руку Дашкова, разливающего шампанское. – Обычный дворянин, еще не принесший пользу обществу…

– Обычный? – Орлов вздернул вверх палец и насмешливо поглядел на бесстрастное лицо Назарова. – Посчитаем? Волхв-прикладник, упорно изучающий боевую специализацию и не далее как на этой неделе умотавший на спарринге Альфу. Самого Альфу! Мне по секрету шепнул Алтан, что вы там вытворяли.

– У меня хорошая подготовка, – не обращая внимания на пытливый взор Карла, отшутился Никита. – Я с соперниками такого уровня уже встречался, но Альфа действительно силен.

– Ты не обижайся, Никита, но мы наводили о тебе справки не только в приемной комиссии, – Мишка вцепился в бокал. – Ну, сам посуди! Вступительные экзамены давно закончились, вовсю идут занятия, и тут появляешься ты с прошением самого великого князя Константина Михайловича и визированием императора провести дополнительный прием. И ты поступаешь! Причем по-настоящему выдержав все экзаменационные препоны. Кто ты такой, Назаров? Что произошло в жизни, что сам император подписывает прошение?

– Уникум, – поддакнул Фомин, но, скорее язвительно, чем с уважением.

– От вас ничего не скроешь, – Никита испытующе посмотрел на Ваську, скромно сидевшего по левую сторону от него, отчего Блонда заерзал на стуле.

– Я уже говорил, что источников информации у нас полно, – снисходительно улыбнулся Орлов. – Знаем, что ты родственник полковника Назарова, когда-то служившего в Генштабе, сильного причем волхва. Только вот не сообразим: дальний или прямой? Кое-кто утверждает, что – прямой. И этому источнику я верю больше, чем записям в приемной коллегии.

Васька еще больше заерзал на стуле.

– До Коловорота не имею права распространять личные данные посторонним лицам, – развел руками Никита. – Извините, господа!

– Мы, оказывается, посторонние, – с обидой сказал Фомин. – Господа, может, чего покрепче? Зря тащили, что ли?

– Так разливай, чего ушами хлопаешь? – подмигнул Орлов.

Они осушили бокалы, после чего Иван наклонился и вытащил из-под стола черный пакет, в котором звонко стукнуло стекло бутылок. На свет появилась «Смирнов-ская номер два», с которой живо скрутили пробку и твердо разлили в пустые фужеры.

– Прямо из них будем пить? – удивился Васька и сглотнул комок в горле. Ему стало страшно. Одна такая порция – и он свалится замертво.

– А ты не гусар? – засмеялся Карл. – Дерябни за здоровье Мишки!

– Парни, я водку пить не буду, – с запозданием произнес Никита, пытаясь прикрыть бокал ладонью.

– А я и не наливаю, – Фомин демонстративно пронес горлышко бутылки мимо. – Ты газировку свою пей.

Никита насторожился. У него и до этого были мысли, что Орлов с дружками не зря пригласили его на гулянку, неизвестного в Академии первокурсника. В подлость или коварство этих ребят он не верил, но стоило быть настороже. Или проверяют на вшивость, или опасаются, что молодой волхв может попасть в руки патруля и сдать всю компанию. Вариантов куча, и все их не отследишь по линиям вероятности.

Теперь тост говорил Карлуша. Стандартные пожелания – куда же без них. Спаянная годами учебы команда, которая в дальнейшем пойдет плечом к плечу. Или разбегутся, если интересы кланов начнут перевешивать дружбу молодости. Никита приналег на блюда с закусками и салатами, совсем отставив свой бокал в сторону. Соков тоже хватало. Постепенно разговоры становились громче. Даже Васька что-то пытался доказывать Дашкову, толкуя о новинках тактического разнообразия в полевых войсках. Ну, ему-то налили щедро, как-никак человек, нужный в Академии для урегулирования некоторых щекотливых вопросов. Может быть, слухи о родстве Васьки с князем Балахниным родились не на пустом месте? Как-то слишком уж беспечно ведет себя Блонда в Академии.

Оглядевшись по сторонам, насколько позволяла кабинка, не имевшая, кроме пластиковых перегородок с навешанными на них горшками с пышной зеленью, дверей, Никита обратил внимание, что в кафе стало очень людно. Уже наступила вторая половина дня, и местные жители постепенно заполняли помещение. Заметно было преобладание женской половины. Много девушек, да и женщин не отказывали себе в желании зайти и выпить какой-нибудь коктейль. Неожиданно взгляд Никиты зацепил трех девушек, пробирающихся через середину зала к кабинкам. Они посматривали по сторонам, словно хотели найти кого-то.

– Барышни! К нам! – замахал руками Мишка и вскочил, чтобы обозначить свое присутствие. Парни лихорадочно приводили себя в порядок, а Карл расставлял дополнительные стулья вокруг стола. Понятно, совместные посиделки были спланированы заранее. Отсюда столько много соков и легких закусок.

Девушки подошли, смущенно поздоровались.

– Пожалуйста, присаживайтесь, где удобнее! – Павел стал галантно рассаживать прелестниц таким образом, чтобы они не оказались вместе, спаянные монолитом неприступности. Хитрый ход, – отметил Никита. Тактическая задача решена с блеском. Бастионы находились в самом начале своего падения. Михаил представил девушек молодым курсантам. Остальные уже перезнакомились между собой еще раньше. Между Никитой и Ванькой Фоминым оказалась черноволосая и высокая Мария, на взгляд молодого волхва, даже излишне высокая. Но лицом приятная, все время краснеет, когда Ванька пытается обольстить ее тихим нашептыванием на ухо. Арину и Александру можно было принять за сестер. Настолько они походили друг на друга фигурой, цветом пшеничных волос и постоянными улыбками.

– А теперь позвольте представить вам, девочки, наших новых знакомых, – тон Михаила стал панибратским, и он кивнул на молодых курсантов. – Блондинистый красавец – это Василий, а второй скромный паренек – Никита, боевой волхв.

Девушки оживились, а в глазах Марии Никита заметил разгорающийся огонек любопытства.

– Это правда? – спросила она, склонив голову к плечу. – Ну, то, что вы – волхв?

– Мои достоинства слишком преувеличены, – усмехнулся Никита. – Да, я волхв, но пока никак не боевой.

– А фокусы умеете показывать? – это уже Александра не выдержала.

– Девочки! Девочки! – всполошился Карл, поднимая бокал. – Подождите с фокусами! Как-никак у Михаила день рождения! Давайте же выпьем за здоровье вот этого красавца! А фокусы будут потом!

Все засмеялись и поддержали тост. Никита спокойно попивал сок, спрятав левую руку под стол. Он предчувствовал, что просьбы показать «фокусы» не забудутся, и надо как-то удивить девушек. Пальцы прочертили нужные руны и заблокировали их на уровне скриптов. Простая демонстрация чуда здесь не годилась. Никита предполагал, что в Средних Дубках жители вряд ли видели волхва выше второго-третьего уровня, и то специализирующегося в ранге лекаря. Тут ведь важен не сам факт чуда, а как оно будет преподнесено.

Так и случилось. На него уставились три пары любопытных глаз, в которых скрывалось то самое ожидание чуда, которое потом будет долго обсуждаться и обрастать излишними и красочными подробностями. Только надо заранее открыть «клапан» в Навь, чтобы сбросить излишки энергии. Создав цепочку последовательных событий, Никита облегченно вздохнул. Предварительная работа завершена. Оживленно спросил:

– Кто хотел увидеть фокус?

– Мы! – дружно воскликнули девушки.

Не вставая, Никита вздернул правую руку, провел ею вдоль своего лица открытой ладонью, сжал ее в кулак и поднес к губам, сильно дунул. Раздался мелодичный хрустальный звон, настолько высокий и тонкий, на грани слышимости, что прозвучал как волшебная мелодия, медленно затухая над головами завороженных девушек. Казалось, еще немного, и сами курсанты рты откроют. Никита щелкнул пальцем – и яркие фиолетово-сиреневые всполохи с золотистыми искорками завертелись по спирали и рассыпались, охватывая головы и прически девушек язычками холодного пламени. И неожиданно из этих язычков вверх взлетели разноцветные бабочки. Их было настолько много, что, кажется, Александра взвизгнула от восторга, пытаясь поймать хоть одну из них. Но маленькие летуны, неслышно трепеща крылышками, стали собираться на открытой ладони Никиты. Наступила кульминация. Сжав ладонь, он разом скрыл иллюзию, но одновременно с этим из кулака проросли три бутона алых роз. Стебли без шипов торчали снизу.

– Это вам! – Никита дал каждой девушке по цветку, церемонно раскланялся, принимая аплодисменты, и сел на свое место, успев скрытым движением смахнуть со лба капельки пота. Тяжеловато ему дался этот «фокус». Аккуратно стравил избыток силы и закрыл «клапан».

– Ой, Никита! Вы настоящий волшебник! – это Мария ему комплимент делает, а Ванька тяжело засопел, сообразив, что теряет инициативу в ухаживании.

Остальные молчали, переваривая увиденное.

– Пойдемте танцевать! – предложил Михаил, услышав бодрые ритмы, разорвавшие тишину зала. Он сообразил, что надо быстро стряхнуть наваждение.

Все согласились и покинули кабинку. Никита никуда не пошел, медленно восстанавливая энергию ауры. Карл, тоже оставшийся за столом, налил себе шампанского и парой глотков осушил бокал.

– Силен, Назаров! – Витштейн сел на стул Блонды и тяжело оперся локтем на стол. – Признаюсь, впечатлен таким представлением! Ты это специально сделал?

– Что именно? – Никита отправил в рот кусочек пирожного.

– Ну, вот эти все вспышки, бабочки! Без них нельзя было просто цветы подарить?

– Конечно, можно, – спокойно ответил Никита. – Но девчонки хотели настоящего чуда. Они в своей дыре фокусников только по праздникам видят. Или на аттракционах в столице. Что-то не так?

– Ты сейчас своим волшебством все карты парням смешал, – с досадой произнес Карл. – Ну, понимаешь, они ведь для этих деревенских дурочек – как лучик света, как окно в другой мир. Бравые парни, дворяне, не без форса, да! И твоя има… имр… импровизация, тьфу! – запутался Карл захмелевшим языком. – Они же теперь только на тебя смотреть будут!

Никита рассмеялся. Все понятно. Он разрушил образ офицера, лихо пьющего водку из бокалов, а не из рюмок, умеющего обворожить барышень своим обхождением и дать им надежду на будущие отношения. Этакий джокер из колоды, переигравший всех конкурентов! Вот оно что, оказывается!

– Карл, скажи честно! Меня сюда зачем позвали? – напрямую спросил Никита. – Я же не ровня вам. Только начинаю учебу, а вы уже через полгода нацепите погоны и покинете Академию! Или с прицелом на будущее?

– Конечно, с прицелом! – сознался Карл, прищурившись куда-то в сторону бушующих волн дискотеки. – Ты знаешь, что мой род и Ваньки Фомина тоже приняли вассалитет князя Балахнина? А Дашковы служат Орловым? Здесь все настолько переплетено, что черти ноги поломают, прежде чем разберутся в связях. Мы – одна команда, и нам нужны верные люди. Старики рано или поздно отойдут от дел, оставив их нам. Клан защитит тебя, даст большие возможности. Ты кто, Назаров? Сирота, которого подобрал «вологодский отшельник», и которому, наверное, повезет с наследством. Но ты как был отщепенцем, так им и останешься, не приняв чью-то сторону.

– Я – родственник Анатолия Архиповича, и не столь далекий, как некоторые считают, – намекнул Никита. – Неужели старик просто так отдаст свои активы приблудышу?

– Не знаю, – Карл пожал плечами. – Я не знаком со стариком. Понимаешь, Никита, – он обвел рукой пространство вокруг себя, – здесь сидят люди, желающие помочь тебе определиться в этом гнилом мире. В одиночку не выжить, как бы ты ни старался. Да, тебя проверяют, прощупывают твои мысли, движения…

– И все это связано с моим будущим? – Никита неторопливо отпил сок из стакана.

– Так все зависит от твоих желаний и возможностей. Мы можем помочь, нисколько не ломая твоих жизненных принципов и морали, – за Витштейна, казалось, говорил кто-то другой. Никита не так хорошо знал Карлушу, но сейчас его аура сигнализировала, что парень напряжен и взволнован. Энергетические вихри в его поле сплетались в спирали и расходились в разные стороны, подобно танцующим лучам из лазер-шоу. Врал Карлуша, весьма посредственно врал.

– У меня полно времени, – Никита не стал настораживать Витштейна и говорил с таким видом, будто обдумывает его слова. – Только с чего бы такая щедрость душевная? Пожалеть захотелось?

Карл вместо ответа похлопал Никиту по плечу и пересел на свой стул. Танцующие возвращались к столику, разгоряченные и веселые. К его облегчению, девушки были настолько заняты кавалерами, что уже не обращались с просьбами показать очередной трюк. Да ему самому порядком надоело сидеть на месте и, шепнув Ваське, чтобы тот не налегал на спиртное, решил прогуляться к барной стойке. Зал был заполнен, через мощную акустику, умело разведенную по углам, продолжали лупить музыкальные ритмы. Всем танцевальным процессом руководил молодой парень за пультом, нацепив на себя громоздкие наушники. Он так был увлечен своим делом, что ничего не замечал вокруг, мотая головой по сторонам.

Сама стойка оказалось коротковатой для большого зала, и куда-либо приткнуться из-за страждущих выпить возле бармена кружку пива не представлялось возможным. Но одно местечко было. Рядом с девушкой в коротком красном платье, на лице которой читались скука и раздражение одновременно. Она сидела на высоком барном стуле, привалившись спиной к стойке и закинув ногу на ногу, которые были обтянуты черными с ажурной сеточкой колготами, смотрела в зал, попивая из трубочки темно-розовый коктейль, стараясь не задеть губами сочный кусочек ананаса, нанизанный на край бокала. Другой рукой незнакомка придерживала ремешок сумочки, свисающей с плеча. Красивое утонченное лицо в обрамлении чудных кудряшек, волнами спускавшихся к высокой груди под тонкой тканью платья, не поменялось в выражении, словно происходящее ей не нравилось, или она вынуждена терпеть сие представление ради кого-то. На подошедшего волхва девушка посмотрела без эмоций, но убрала плечо, пропуская его для заказа. Никита вздохнул и встал с самого края стойки, поднял руку, сигнализируя бармену, чтобы тот подошел к нему. Протирая на ходу стакан привычными отточенными движениями, бармен с подозрением уставился на молодого курсанта.

– Сударь? – спросил он настороженно. – Чего изволите?

– «Шоколадную Ривьеру», – спокойно попросил Никита и услышал, как насмешливо фыркнула девушка.

– Это мы мигом, – облегченно вздохнул бармен. Тоже, видно, опасался налить алкогольный продукт выглядевшему слишком молодым парню, да еще в парадном кителе курсанта Академии. Отвечай потом… Он действительно справился быстро, и Никита благодарно кивнул. Сжав зубами трубочку, втянул в себя напиток. Потом неожиданно для самого себя продекламировал, чуть повысив голос, чтобы его услышала сквозь грохочущие ритмы сидящая рядом девушка:

Девушка с любопытством взглянула на незнакомого курсанта, державшего в руках бокал с простенькой «Ривьерой», и неожиданно вступила в разговор:

– Вот уж не подумала бы, что сейчас господин Гумилев снова в моде. Да еще с таким подтекстом! Военные курсанты вспомнили, что барышень можно увлечь стихами?

– То, что вы знаете Гумилева, уже привлекает к вам внимание, – Никита улыбнулся и слегка повернулся боком, чтобы разглядеть незнакомку. – Я вовсе не хотел намекать на что-то особенное, просто ваше состояние почему-то навеяло на меня такие строки. Вам скучно и грустно. Вот и решил блеснуть красноречием…

– Надеюсь, вы не выступаете в роли паяца? – незнакомка снова обхватила трубочку полными губами. – Я не люблю клоунов.

– Можно на «ты», – Никита усмехнулся. – Мы же не на официальном приеме, и я не подрабатываю развлечением красивых и скучающих девушек. Меня Никитой зовут.

Он представился, даже не ожидая ответа от незнакомой красавицы, чей возраст удалось вычислить за пару секунд. Двадцать лет плюс два-три года. Люфт допустимый. Нужно ли ей заводить даже мимолетное знакомство с юношей, еще не дотягивающим до совершеннолетия? Наверное, не сочтет нужным. Но она понравилась Никите каким-то странным гипнотическим взглядом серо-зеленых глаз, мерцающих в неярком освещении барных плафонов. Они у девушки были очень выразительные. Никаких дурных мыслей. Просто не хотелось сидеть в чуждой ему компании. Лучше здесь. Да и любил Никита знакомиться без навязывания своих желаний.

– Лариса, можно просто Лара, – все-таки представилась девушка. – Кстати, тоже на «ты» давай. Мне этот официоз никогда не нравился. Я еще могу со старшими вести себя подобающим образом, но со сверстниками такое обхождение вызывает тошноту.

– Ты не из Дубков, – догадался Никита, глядя на пальцы, унизанные несколькими кольцами и родовым перстнем. Вот только из какой семьи девушка? Не был еще силен волхв в геральдике столичной аристократии, но даже он мог понять по гербу, что ее род не под вассалитетом, а находится на государственной службе. Хм, кто бы это мог быть? И еще: Лара владела даром, затаившимся в глубине солнечного сплетения изумрудно-голубым шариком с извивающимися щупальцами-молниями. Что за красота?

– Нет, я не из Дубков, – засмеялась девушка, тряхнув головой, отчего кудряшки весело заскакали по плечам. – Проездом со своими приятелями. С дач едем. Отдыхали так долго, что надоело. Домой хочу.

– А приятели где?

– Да где-то здесь крутятся. Танцуют, пиво пьют, с местными общаются, – Лара поморщилась и мягко махнула рукой. – Мне, Никита, за два месяца настолько обрыдло смотреть на скучающих мажориков, что я волевым решением прекратила это безобразие.

– И тебя послушались? – усмехнулся парень.

– Ты не поверишь – никто не возражал, – загадочно хмыкнула девушка. – Труда не составило. Дача моя, прислугу стало жаль, да и порядок навести надо… Что за расспросы, господин курсант? Неужели клюнул на скучающую барышню? Не-не, давай без фокусов.

Лариса все-таки слегка наклюкалась. Этот коктейль был явно продолжением нескольких других. А держалась она неплохо. Язык почти не заплетался.

– Ты, наверное, из той компании? – Лара показала на кабинку, где сидели курсанты. – А я знаю одного из них. Вон тот, красавчик, высокий… Орлов?

– Ага, Михаил. Младший, – подтвердил Никита, лихорадочно соображая, кем является Лариса, если знакома с Орловыми. – У него день рождения.

– Везунчик, – вздохнула девушка и завертела головой. Потом кинула взгляд на тонкое запястье, где висели золотые часики. – Где эти неугомонные кретины? Слушай, Никита! Ты можешь проводить меня до машины? Мне реально надоело стоять здесь второй час и портить свои барабанные перепонки!

Она соскочила со стула, бесцеремонно схватила Никиту за руку и потащила его за собой. Странно, что волхв дал себя увлечь напористости едва знакомой барышни. Ему стало интересно, что задумала Лариса. Вдвоем дошли до гардероба. Девушка, пошатнувшись, открыла сумочку и сосредоточенно стала копаться в ней. С улыбкой вытащила номерок и положила его на стойку. Пожилая гардеробщица подала серебристую меховую шубку, которую Никита галантно помог надеть на спутницу. На лестнице он схитрил и пропустил вперед Ларису, любуясь ее длинными красивыми ногами. Кажется, его стальная выдержка начала давать трещину. Никите стало стыдно, что он пытается сравнить внешность Тамары и Лары и, ругая себя за мальчишество, ничего не мог поделать. Предупреждал же дед, что в столице появится столько соблазнов, что оградиться от них непроницаемой стеной безразличия или железной выдержкой не получится. И мысленно ставя обеих столичных прелестниц в один ряд, молодой волхв понял, что не может отдать кому-то предпочтения. Впервые у Тамары появилась достойная соперница. Плохо, что с Никитой никто не делился опытом отношений, переходящих от дружбы к более чувственным связям. Любовные похождения Кольки Елисеева никак не могли стать мерилом настоящей дружбы с женским полом. Там было больше хвастовства, чем реальных советов. Так что ошибок можно наворотить с легкостью. Встряхнув головой, отгоняя ненужные мысли, он догнал Ларису в фойе, где она остановилась возле зеркала, критически осмотрела себя и с благодарностью кивнула, когда Никита распахнул двери, пропуская ее на улицу. Среди небольшого количества автомобилей, стоявших возле досугового центра, выделялась серебристая, с прилизанными формами, приземистая, но аккуратная машина. Модель совершенно незнакомая, ни разу доселе Никите не встречавшаяся на дорогах Петербурга. И дорожный просвет маловат. Слишком низкая посадка, только для хороших дорог. В таком автомобиле девушка смотрелась органично. Это из той оперы, когда машина удачно подошла к дорогой шубке.

– Что за модель? – поинтересовался он, когда Лариса небрежно открыла дверь тачки и устроилась за рулем. – Первый раз вижу.

– «Криста-700», – ответила девушка, глядя на Никиту снизу, положив руки на руль. – Это шведская машина, таких в России всего четыре. Отец подарил. Он у меня послом в Стокгольме работает уже шестой год. Иногда езжу к родителям, когда скучать начинаю.

Она с какой-то непонятной улыбкой запахнула полы шубки на коленях и, стрельнув глазами в сторону, вдруг рассмеялась:

– Ну вот! Как я и предполагала! Сразу, как только увидели, что меня кто-то уводит, нарисовались!

Никита обернулся. К ним быстрым шагом направлялись трое парней, по возрасту превосходившие Никиту. Двое из них явно из тренажерного зала не выходили: высокие, плечистые атлеты, только что рубашки под легкими осенними плащами не рвутся от бугристости мышц. Третий слегка отстал, но именно он срывающимся голосом взбудоражил стоянку.

– Эй, военный! Ну, да, я с тобой разговариваю! Рожу не вороти!

Они окружили Никиту так, чтобы у того не было намерений куда-то убежать. Увидев его возраст, один из атлетов процедил:

– Вот еще, цыпленок выискался! Малыш, не перепутал направление?

– Вроде нет, – пожал плечами Никита. Ну что с ними делать? Драться? Вечно глупость впереди разума бежит. – Я же только проводил девушку. Неужели не видно, что ей скучно?

– Виктор! – хлестко выкрикнула Лара, вцепившись в дверную ручку. – Мне надоело на каждой остановке уговаривать тебя не разыгрывать взбешенного ревнивца! Я тебе не давала таких поводов!

– Лариса, ты в своем уме? – удивился один из атлетов. – Как можно уходить с каким-то неизвестным щенком? А вдруг он какие намерения имеет?

– Идиоты! Я вам говорила, что не хочу здесь останавливаться? До Петербурга осталось совсем немного! Я домой хочу, понятно? А вы вдруг решили напоследок оторваться по полной? Ну и кто машину поведет? Я? Быстро поехали отсюда!

– Отвали, пацан! Проводил – и ступай леденцы сосать!

Крепкие пальцы стоявшего рядом с Никитой атлета вцепились в ворот мундира. Кровь стукнула в голову молодого волхва. Такого бесцеремонного обращения нельзя было допускать. Сегодня этот урод оскорбил форму курсанта, а завтра плевать в сторону офицера начнет, не понимая, что в случае войны они первые пойдут защищать ублюдков, возомнивших себя вершителями чужих судеб.

Пальцы, застывшие на лацкане мундира, внезапно изогнулись и хрустнули. Атлет вскрикнул от удивления, еще не понимая, что он находится в позиции, когда любое движение приведет к вспышке очередной боли.

– Ты что? Сдурел, щенок? – завыл Виктор, толкая Никиту, и выглядело это настолько смешно, что вся злость на горластого свитского куда-то пропала.

– Никита! Да отпусти ты его! О Боги! С кем я связалась!

Нелепая заварушка стала привлекать внимание людей, вышедших на крыльцо центра перекурить или просто воздухом подышать. Никита опасался, что кто-то может вызвать патруль, и ребят из Академии повяжут за распитие спиртных напитков. Потом вообще в город не вырвешься.

– Отпусти пальцы! – взятый в «замок» атлет до сих пор пытался вырваться на свободу, но Никита демонстративно жал на болевой. Внезапно почувствовав дуновение ветерка, отпрянул в сторону, закрываясь противником. Это второй качок боксерским прямым захотел врезать по скуле волхва, но промахнулся и чуть не улетел на землю, да помешала открытая дверца «кристы», которую он едва не снес.

– Аникей! Сережа! – девушка со злости перешла на крик. – Болваны доморощенные! Живо садитесь в машину!

Никита отпустил пальцы то ли Сережи, то ли Аникея и отскочил в сторону. Парни совсем не хотели уезжать, не проучив наглого курсанта, и с остервенением набросились на него, отпихнув воинственного Виктора, чтобы не мешался под ногами. Волхв мог встретить их одним успокаивающим плетением, и лишь необычная для него злость заставила отказаться от магического воздействия. Физическая боль иногда лучше всего отрезвляет. Один из сопровождавших Ларису слишком близко подскочил под размашистый оверхенд; удар кулаком по дуге сверху вниз пришелся прямо в голову нападавшего. Он как летел, так и взбрыкнул конечностями, грохнувшись пятой точкой под ноги товарища. Не дожидаясь, пока еще стоявший на ногах атлет среагирует на резкую активизацию наглого курсанта, Никита прикрыл плечом правую сторону лица, неосмотрительно подставленную под удар после оверхенда, тут же сделал скрут влево и мощно пробил в почку. Атлет взвыл и с разворота размашистым «коромыслом» попытался реабилитировать свой промах. И, не удержав равновесие, все же улетел вниз, пропахав ладонями шершавую поверхность асфальта, ревя от боли. Виктор мгновенно затих и опасливо отскочил в сторону.

– Все! Хорош, парень! Замяли это дело! Извини! – он выставил одну руку вперед, как будто хотел защититься от дерзкого курсанта.

Никита, не обращая на него внимания, одернул китель и подошел к притихшей Ларисе, которая продолжала сидеть в водительском кресле. На поднимавшихся со стонами приятелей даже не смотрела.

– Прошу меня извинить, что не сдержался, – сказал Никита. – Не за себя обидно стало, а то, что поганят своими ручонками военную форму.

– Будешь в столице – найди меня, – задумчиво глядя на молодого волхва, сказала Лариса. – Разрешаю пригласить на чашечку кофе.

Она улыбнулась и захлопнула дверь. А Никита пошел обратно в клуб, нисколько не сомневаясь, что Лариса специально не стала называть свою фамилию. Наводку девушка дала еще раньше, когда намекнула, кто ее отец. Найти же человека, являющегося послом в Швеции, не составит труда. Вот только возникает дилемма: принять предложение или благополучно забыть о существовании Лары?

Проводив взглядом уехавшую серебристую «кристу», Никита привел себя в порядок и направился в кафе. Время их увольнительной подходило к концу. Через два часа нужно быть в расположении Академии, если не хочешь загреметь на внеочередные наряды. Ваську надо поторопить. На крыльце его остановили два парня. Ну, эти-то были местные, даже по манере разговаривать и одеваться. Как близнецы-братья. Однотонные, свободно сидящие спортивные штаны, футболки под темными легкими куртками, на ногах – спортивная обувь. Ментальное сканирование выявило в кармане у одного массивный кастет, а второй прятал металлический болт с шайбой. Видно, для того чтобы при драке сжать его в кулаке для усиления удара. Понятно, готовятся к торжественной встрече «новорожденного».

Один из них цыкнул через перила вниз и с нотками уважения произнес:

– Здорово ты этих столичных приложил! А то мы сами собрались им перышки пощекотать…

– Не советовал бы, – предупредил их Никита. – Девушка с мощным даром. Первой могла вам ребра пересчитать.

– Так она не дернулась, когда ты разбирался с ее охраной! – удивился второй.

– А мы знакомы, мне можно, – усмехнулся волхв и хотел пройти дальше, но его снова задержали.

– Это… брат, ты из той военной компании, которая в дальней кабинке гуляет? – спросил первый, подеревенски крепко сбитый парень с обветренным лицом.

– Оттуда, – признался Никита. – Проблемы возникли?

– Да ваших бить собрались, – оскалился второй. – Тебя-то мы первый раз видим, а те, со старших курсов, несколько лет здесь отираются, девкам мозги пудрят. Так что можешь валить спокойно в гарнизон, а на будущее запомни – мы ваших академских били и будем бить.

– А друга можно с собой забрать? – поинтересовался Никита. – Мы с одного курса.

– Пропустим, – осклабился обветренный.

– Ладно, спасибо, – с трудом сдерживая смех, поблагодарил деревенских рыцарей, учтиво предлагавших ему покинуть поле будущей битвы. Этакий жест самаритянина, позволяющего избежать ненужного кровопролития. Обычно деревенские ребята, как слышал по рассказам курсантов, метелили всех подряд. Странно, что для него исключение сделали. Ага! Увидели, как он вырубил парочку накачанных парней и сделали выводы. Не хотят, чтобы серьезный боец выступал на противоположной стороне.

Никита поднялся по лестнице наверх и направился к своей кабинке. К его облегчению, все курсанты оказались во вменяемом состоянии; даже Блонда и Карл протрезвели. Молодежь дружно налегала на десерты. Увидев Никиту, взявшего со стола сок, Орлов с восхищением покачал головой.

– Лихой ты парень, Назаров! Зачем к этой вампирше полез?

– В смысле? – Никита застыл со стаканом сока возле губ. – Какая еще вампирша?

– Это же Лариска Зубова! Дочь полномочного посла в Швеции Зубова Георгия Владимировича! Не знал, что ли, темнота?

– А что в ней не так?

– Да она же ищет для себя прихлебателей, собирает свиту и ставит на уши весь Петербург. Такой шабаш по весне начинается – даже градоначальник ничего сделать не может! – пояснил Орлов с довольным видом, хотя что интересного он увидел в полоскании чужого белья, Никита не понял. – Ее так прямо и называют: вампирша. Притягивает к себе какими-то энергетическими плетениями. Смотри, Назаров, попадешь под ее удар – никто уже не спасет! Будешь вечным рабом!

Парни весело засмеялись, оценив шутку Орлова. А Никита сразу вспомнил изумрудно-голубое свечение дара в центре солнечного сплетения, так называемая чакра манипура или по славянской терминологии – живот. Именно оттуда расходились энергетические щупальца во все стороны. Выходит, дар Ларисы – подчинять и повелевать? Никита попытался вспомнить, что по этому поводу говорил ему еще в Албазине дед Фрол, учивший считывать энергию этих самых точек. Берегиням претит подчинять человека, Валькирия заточена на боевую составляющую. Выходит, лекарь или знахарь? Что тогда получается? Испорченный дар? Хм, очень интересно.

– Кажется, она уже поработила Никиту, – хихикнул Васька. – Чувствуешь ее зов?

– Дурень ты, Васька, – беззлобно ответил волхв и постучал пальцем по часам. – Пора в казармы. Уже темнеет. Кстати, господа курсанты, внизу назревает боевое столкновение с группой агрессивных лиц. Только что мне предложили покинуть поле боя. Не думал, что здесь джентльменов встречу.

– А что ты им сказал? – почему-то напрягся Орлов.

– Что можно сказать людям, готовым вам морды набить? – пожал плечами Никита и посмотрел на Марию. – В полемику не вступал. Бесполезно.

– Это все Ерема! – воскликнула девушка. – Я сейчас выйду и попрошу их уйти!

– Дамы, негоже гусарам прятаться за женскими спинами! – воскликнул Мишка. – Ты как, Назаров, с нами или сваливаешь?

– Ну вы же меня для подстраховки позвали, а не шампанское с ананасами кушать, верно? – волхв пристально взглянул в лицо Орлова. Тот смутился и отвел лицо, но яркие пунцовые мочки ушей говорили о правильной догадке Никиты. – Ладно, парни, я серьезно говорю: патруль появляется возле кафе в пять-сорок. У нас осталось двадцать минут покинуть территорию села.

– Уже все просчитал? – засмеялся Витштейн. – Говорил же, что Назаров – дотошный малый. Не полезет с горячей головой в заварушку. Никита, может, знаешь способ, как, не вступая в соприкосновение с противником, обеспечить отход группы? Что-то действительно не хочется сегодня махаться с местными радетелями традиций.

– Знаю, все очень просто, – усмехнулся Никита, ловя на себе взгляды девушек. Все же приятно осознавать свое преимущество в чем-то, что недоступно другим. Его фокус с цветами и бабочками запал в душу этим сельским девчонкам, и они будут помнить его всю свою жизнь. Их будущие мужья вряд ли смогут повторить магическую феерию. Вон стоят несколько особей на крыльце. Подраться, потешить свою удаль. Унылое зрелище.

– Карлуша, ты струсил, чай? – удивился Иван, вольно обнимая Александру за талию, которая вовсе не была против такого положения вещей.

– Да я всегда первым стенки ломал! – возмутился сын путешественника. – Забыл, что ли, как в прошлом году зимой в Лисичьем с матросами хлестались? Кто тебя прикрыл от замеса, когда ты на землю упал?

– Нашел, что вспомнить, – буркнул Фомин, отодвигая от себя вазочку с растаявшим мороженым. – Ладно, Мишаня, топаем в родные пенаты?

На лестничной площадке Никита остановил всю компанию и предупредил:

– Выхожу первым. Идти за мной след в след не обязательно, но дальше чем на два метра от меня не отходите. Плотненько, тихонько покидаем территорию кафе. Не галдеть, громко не разговаривать.

– Никита, а что вы собрались делать? – полюбопытствовала Арина, вцепившись в руку Мишки Орлова.

– Еще один незабываемый фокус, – улыбнулся волхв.

Через большие окна фойе он хорошо рассмотрел деревенских парней, сидящих на перилах или стоящих на лестничных пролетах. Насчитал девять человек. Уже успели подтянуть подкрепление. Пока никто не смотрит, что происходит в освещенном светом ярких ламп помещении, Никита начертил руну «скрыт» и накрыл куполом всю компанию, которая, притихнув, с любопытством смотрела на пляску пальцев молодого курсанта. Старшие ребята сообразили, что он хочет сделать, и сдержанно засмеялись. Им приходилось на тактических занятиях видеть работу взводных волхвов, закрывающих группу невидимым пологом, но все эти изощрения были пресными, не дающими представления об истинных преимуществах «скрыта». Здесь же предстояло пройти апробацию такого плетения, чтобы убедиться в полезных его свойствах.

Но, прежде чем распахнуть дверь, Никита создал иллюзию пустоты. Проще говоря, биологический объект, становясь невидимым, никак не может повлиять на окружающие предметы. Вот что увидят жаждущие крови парни, когда дверь откроется сама по себе? Любой дурак сообразит, что дело нечисто. Поэтому иллюзия накладывалась и на противоположную сторону. Никто не обратит внимания на злополучную дверь.

Так и получилось. Увлеченные своими разговорами, деревенские парубки прошляпили беззвучно хихикающих девушек и заклятых врагов. Никита больше всего опасался, что кто-нибудь из курсантов попробует пошутить: по носу щелкнуть или еще какую пакость устроить. Обошлось. Все-таки форма дисциплинирует человека. Самое удивительное для Никиты оказалось, что именно его приказ исполнили беспрекословно. Прав был дед: волхвам доверяли, а во время боевых действий уберегали всяческими способами, не давали лишний раз рисковать собой. Значит, и старшие курсанты эту аксиому хорошо выучили.

Компактной группой они все вышли за ворота, ограждавшие территорию кафе, и только тогда, убедившись, что с крыльца их не видно, Никита снял «скрыт». Вот тут уже никто себя не сдерживал. Смеялись и рассказывали, что был великий соблазн дернуть кого-нибудь за нос или дать пинка под зад. Никиту поздравляли с первым удачным «боевым» заданием. А он уже думал о том, чтобы поговорить с инструкторами насчет учебных занятий в полевых условиях. Ну, вот, например, отработка взаимодействий волхва и боевой группы, как сейчас. Это ведь гораздо лучше, чем истекать потом в огромном кубе Полигона. Или еще: скрытное проникновение на объект. Чем не практика?

– Приятно было познакомиться, Никита, – он очнулся от голоса Марии. Задумался и не заметил, как парни уже прощались с девушками. – Ваш фокус действительно замечательный!

Она провела розой по своей щеке и улыбнулась. Вот чертовка, заигрывать вздумала! То-то Ванька покраснел, гляди, скандал учинит.

– Рад, что понравилось, – Никита помахал девушкам рукой и первым направился по дороге в сторону Академии. Можно было дождаться гарнизонного автобуса, который проезжает здесь в шесть часов вечера. В это время он развозит вольнонаемных работников по домам и возвращается обратно в гараж. Да в любом случае его можно по дороге перехватить.

Через пару минут его нагнали остальные курсанты, и Орлов задумчиво пробормотал:

– Кто мне скажет, почему наши инструкторы не проводят учения по магическому взаимодействию отрядов и волхвов в условиях, максимально приближенных к боевым? Назаров, когда я займу руководящий пост, буду ходатайствовать о твоих нововведениях.

Остальные загоготали, а Карлуша Витштейн справедливо заметил:

– К тому времени в каждом училище начнут работать по методикам Назарова. Не забывай, какая у него специализация, Мишка!