Глава 14
Голова сильно заболела. И ощущения совсем не как после «весёлого» вечера. Резкая боль пронзила виски, и перед глазами промчались названия интернет статей и архивные фото-видео материалы.
Шпион на миллиард, агент под псевдонимом «Сфера», диссидент в сердце — много было слов сказано об этом человеке. И все они о том, что Адольф Толкачёв — предатель Родины.
Он продал американцам огромное количество секретов, связанных с локацией, авиационными ракетами, электроникой и прицельно-навигационными комплексами Советской авиации. Эта информация была не просто важной или очень дорогой. Она была бесценной.
В моём времени, его так и не смогли раскрыть без помощи извне. Его сдал один из американских шпионов-перебежчиков в 1985 году. В 1986 году Толкачев будет расстрелян.
Нужно сделать так, чтобы свою «деятельность» этот негодяй закончил гораздо раньше. Иначе, подобные ему, доведут отечественную авиацию до развала и гигантского отставания от авиации США.
— Тигран Араратович, мне отлучиться нужно. У меня вроде, вылетов сегодня не намечается? — спросил я, замечая, как Бажанян с недоверием смотрел на меня.
— Серж, ты чего? Заболел? — спросил он и прислонил ладонь к моему лбу. — Температуры нет, а кривишься, будто тебе голову сверлят.
— Что-то похожее на это, — сказал я.
Головная боль утихала, но мозг продолжил сортировать информацию. Ощущение, будто мне вставили флешку в затылок и закачали данные.
— Так, я тебя Сержик сейчас серьёзно спрашиваю, в чём проблема? Мамой клянусь, отправлю дежурить на КДП, если не скажешь! — завёлся Араратович.
Неа! Говорить ему напрямую, что мне надо к Леониду Борисовичу нельзя. А то ещё пойдут разговоры обо мне, как о стукаче. И так уже и Бажанян, и Буянов смотрят на меня искоса из-за моего перевода.
— Товарищ подполковник, голова болит! К медику надо, — сказал я.
Араратович посмотрел на липецких лётчиков, которые следили за нашим разговором. Попрощавшись с ними до вечера, Бажанян схватил меня локоть и повёл в сторону стартового домика, где мы теперь проводили время между вылетами.
— Ты хоть при остальных бы так не палился, Серж, — зашептал Араратович. — Сразу надо было подойти, и я бы отпустил.
Похоже, наш врио командира поверил в мою болезнь. Хотя я и не врал про своё состояние.
— Товарищ подполковник, ну вы же видите, что у меня вид «не очень», — сказал я, остановившись на магистральной, чтобы дождаться проезда мимо нас машины с надписью «Кислород».
— У нас все после вылета с таким видом. Особенно, после такого. Чуть не схлопотали по голове бомбами от «Стрижей», — начал ворчать Бажанян, употребив пару эмоциональных словечек на своём родном языке.
Пройдя магистральную, Араратович повернул в сторону домика, а мне махнул в другую. Как раз в направлении модульного здания высотного снаряжения. Пока ещё не перенесли его в стартовый домик, а доктор так вообще отказался съезжать. Слишком он уж сильно корни пустил на своём месте.
— Разрешите идти? — спросил я.
— Давай. Только аккуратнее, а то я вас молодых знаю, — улыбнулся он.
— Конечно… в смысле⁈ — удивился я. — Причём здесь мой возраст?
— Серж, не юли мне! Зойка всё уже рассказала про твой сладкий подкат к Асе.
— Чего⁈ — удивился я.
— Того! Как будто не понял, — улыбнулся Араратович. — Это хорошо, что ты с девчонкой определился. Ну, не задерживаю больше, — похлопал меня по плечу Бажанян, и пошёл к стартовому домику.
Угостил шоколадкой на свою голову! Похоже, что я сам себя закопал в очередную яму со слухами и сплетнями. Теперь меня везде будут на одну кушетку с Кисель класть.
Теперь нужно добраться до штаба дивизии. Как в прошлый раз с поездкой на УАЗе в Баграме, мне уже не повезёт. Взять у старшего инженера какой-то транспорт невозможно — в такую даль они не поедут. Да и на КПП там не пропустят. Стало быть, надо самому зайти к особисту полка.
Тот самый — старший лейтенант, которого звали Никита Никитин. Родители его фантазию при выборе имени не проявили. Вроде и не самый плохой он человек, но вот не вызывал он у меня каких-то положительных эмоций. Не думал, что придётся к нему идти самому, но ситуация требовала гордость не брать в расчёт.
Кабинет Никитина был закрыт. Прождав пару минут и заглянув в соседние кабинеты, обнаружить старлея не удалось. Я уже стал сомневаться, что найду его, но тут нашёл оперуполномоченного в отделе кадров. И как же совпало, здесь была только Ася и он.
Кисель приветливо помахала мне, а вот Никитин даже голову не поднял. Он сидел на месте Зои и просматривал очередное личное дело. При этом что-то помечал у себя в блокноте. Весь кабинет напоминал один сплошной беспорядок.
— Никита, а я вас ищу… — сказал я, закрыв за собой дверь и повесив куртку на стул.
Рядом с ним стояла кружка с чаем, от которой шли тонкие струйки пара. При этом Никитина угостили шоколадкой «Люкс», которую я принёс девчатам.
— Товарищ старший лейтенант, я занят. Если у вас что-то срочное, подождите, когда я закончу, — медленно проговорил Никитин, краем глаза поглядывая на реакцию Аси.
Вот же хмырь! Всем видом пытается показать превосходство надо мной. При такой красавице напротив, конечно, нужно выглядеть как разноцветный фазан.
Ася смотрела с большим интересом на происходящее. Сто процентов думает, что весь конфликт сейчас — способ привлечь её внимание. Мол, кто окажется сильнее, останется с этой самочкой. В это время она расплела волосы и начала причёсываться.
— Срочное, срочное. Давайте поговорим прямо сейчас, — сказал я, и движением головы показал Асе, что нам с Никитиным нужно остаться вдвоём.
— Ой, я сейчас к соседям схожу. Бумага закончилась…
— Рядовой, вы можете остаться, — перебил её Никитин. — Родин, поговорим у меня в кабинете.
Перед выходом Никитин остановился и стал поправлять штаны. Я стал надевать куртку, как в помещении появился Бажанян.
Обведя взглядом кабинет, он начал делать для себя понятные только мне выводы. По всему кабинету были разложены папки, документы и журналы. Ася расчёсывала волосы, напевая какую-то песенку. Никитин поправлял штаны и заправлял майку в них. Я же стоял растрёпанный, поскольку так и не привёл себя в порядок после вылета.
— Эм… я не вовремя? — спросил Араратович, с тонким намёком мне на щепетильность момента.
— Я уже ухожу. И Родин тоже закончил, — сказал Никитин, заправился и вышел в коридор.
— Приходите ещё, товарищ старший лейтенант. Было с вами приятно пообщаться, — улыбнулась Кисель.
— А Родин как же? — удивлённо спросил Бажанян. — Он как… общается?
— Он всегда хорош в общении, — подмигнула мне Ася, и я просто готов был провалиться в этом кабинете под землю.
Чуть менее часа назад Бажанян провожал меня именно на «близкое общение» с Асей. По итогу вышло, что он сейчас представляет, как в этом кабинете всё это было… втроём!
— Сергей, ну… ну я понимаю, что ничто людское тебе не чуждо, — сказал тихонько Араратович, отводя меня к выходу. — Ты один не мог справиться?
Надоели эти сплетни. Надо хоть раз подтвердить. Просто хочу на реакцию посмотреть.
— Да, Тигран Араратович. Всё было именно так, как вы подумали.
Тут у Бажаняна вытянулось лицо.
— Блин, тоже так хочу. Никогда не такого не было, а тут на старости лет тоже захотелось, — еле слышно сказал врио командира.
— Ой, пойду, товарищ подполковник. Мне пора, — сказал я и выскочил за дверь.
Никитин ждал меня около кабинета, пытаясь его открыть ключом.
— Что за разговор, Сергей? — спросил он, пытаясь справиться с тугим замком.
— Мне нужно попасть к Леониду Краснову.
— Вы можете со мной поговорить, — сказал старлей, поняв, что я пришёл с какой-то информацией.
— Нет, не могу. Только с Красновым. Доставьте меня к нему.
— Сейчас открою кабинет. Зайдём, там и обсудим, — улыбнулся особист, но я не шевельнулся. — Вы поговорите либо со мной, либо ни с кем, товарищ Родин. Выбирайте.
— А вы выбирайте, когда мне поговорить с Красновым. Если сейчас, то важная информация появится у него быстрее. Если чуть позже, то это приведёт к задержке. А значит, и упущению важного момента. Как вы думаете, смогу ли я смолчать о виновнике задержки? — спросил я, и Никитин немного задумался.
— Что ж, прошу в мой автомобиль, — сказал он, вынул ключ, и мы поспешили к выходу из штаба.
На протяжении всей дороги Никитин не задавал мне вопросов. Наверное подумал, что раз ко мне было проявлено внимание со стороны Краснова, то можно верить. А раз я так сильно настаивал на встрече, значит, и правда информация важная.
— Сергей, а можно личный вопрос без протокола? — спросил Никитин, когда мы шли к входу в штаб.
— Конечно, — ответил я и старлей остановился.
— Насколько вы близки с Леонидом Борисовичем? — спросил Никитин, сложил руки на груди и напрягся.
— Совсем не близки. Никаких отношений, кроме служебных, — сказал я и заметил, как Никитин слегка расслабился.
— У меня несколько другая информация. Чем можете доказать?
— Пойдём, а то времени нет, — сказал я, но Никитин не дал мне уйти и быстро встал у меня на пути.
— Что вас объединяет? Поляков не даёт мне ничего о тебе узнавать, мол, это его хлеб. На мои вопросы на совещаниях о тебе все говорят, чтобы я к тебе не лез. В чём причина?
— Ну, ты если знаешь, чего спрашиваешь тогда, — улыбнулся я.
— Хочу понять. Мне не нравится, что в моём полку есть человек вне системы. Так в чём дело? Я же могу кое-чем насолить тебе, — ехидно улыбнулся старлей.
Вот пристал! Он меня к Асе ревнует что ли? И так решил нервы пощекотать?
— Ладно, можешь себе записать, — сказал я и подошёл ближе к Никитину, дабы прошептать ему информацию.
— Я запомню, — тихо сказал он и приготовился слушать.
— Я прибыл из будущего. Всё знаю, что будет завтра, и эту информацию довожу до КГБ. И сейчас ты мне мешаешь делать свою работу, — улыбнулся я и прошёл мимо него.
— И ты думаешь, я в это поверю? Бред какой-то, — громко сказал он мне вслед.
Естественно, бред! И где только таких умных набирают⁈
В кабинете Краснов был один и спокойно сидел за столом, читая одну из местных газет на дари.
— Проходи Сергей, — сказал он, когда я закрывал за собой дверь. Никитин решил остаться снаружи.
В кабинете тихо играла музыка из иностранного магнитофона, явно купленного в одном из местных дуканов. А может, и за чеки в Военторге. Владимир Высоцкий пел о том, чтобы «друг прикрывал ему спину как в этом последнем бою».
— Знаешь, что за песня? — указал Краснов на магнитофон с надписью «Шарп».
— «Их восемь нас двое». Про нас, про лётчиков, — сказал я на манер знаменитой фразы из фильма про подводников.
— Да, согласен. Ты по делу? Я просто тороплюсь, — сказал Краснов, но даже не шевельнулся, чтобы встать из-за стола.
Да, да! И куда же он в Афганистане торопится? В тетр, наверняка!
— У меня для вас информация, — сказал я и без разрешения присел напротив.
Краснов сосредоточился и отложил в сторону газету. Магнитофон Леонид Борисович не отключал, будто боялся прослушки.
— Говори.
— Вы просили меня присмотреться к своему окружению. Если будет что-то подозрительное, то немедленно вам доложить.
— Всё так. Ближе к делу, — гнал меня вперёд Краснов.
И вот теперь начинается всё самое сложное. У меня только лишь знания из будущего. Они ни чем не подкреплены. Плюс к этому, не факт, что история не претерпела изменений за эти годы. В Афганистане же всё не так, как было в моём будущем. Может, и Толкачёв не стал предателем?
Да, и надо понимать, что передо мной опытный сотрудник КГБ. Обман чует за километр.
— Адольф Георгиевич Толкачёв. Это имя вам знакомо? — спросил я, и Краснов сощурил глаза.
— Хорошо знакомо. Инженер производственного объединения «Фазотрон». С недавнего времени в ОКБ МиГ, — сказал Краснов.
Вот и, пожалуйста, изменения! Дальше пробрался этот червь Толкачев!
— Что вы о нём можете сказать? — спросил я, и Краснов слегка посмеялся.
— Это ты мне должен сказать, а не я. Разве ты меня допрашиваешь? — улыбнулся Леонид Борисович.
— Ладно, согласен, — сказал я. — У меня в памяти очень часто всплывал образ этого человека. Когда-то я уже видел его и в не самом простом месте.
Краснов придвинулся ближе, чтобы слушать более внимательно. Сейчас мне нужно говорить чётко, поскольку… поскольку теперь я буду говорить неправду.
— И вот недавно, встретившись с ним лицом к лицу, я вспомнил, где и когда. Помните март 1979 года. История с книгами, Платовым и Горшковым?
Леонид Борисович прокашлялся, достал сигарету «Родопи» и закурил.
— Ты должен был полностью забыть об этом. Помнишь наш уговор? — спросил он.
— Помню, но иначе никак. Товарищ Толкачев был в тот день в «Берёзке». Это сто процентов.
— И? Просто зашёл купить себе что-нибудь дефицитное, — попытался отбросить эту версию Краснов.
— Вы же сами сказали, что перехватили документацию на МиГ-29. Кто недавно появился в ОКБ МиГ? — спросил я.
— Тоже не убедительно, — сказал Краснов, крепко затянувшись сигаретой.
— А не напомните, где живёт товарищ Толкачёв? — спросил я. — Краем уха слышал от его коллег, что окна его квартиры выходят прямо на посольство США.
Леонид Борисович слегка задумался. Три факта, пускай не самые убедительные, сошлись на одном человеке.
— Пока всё это совпадения, — сказал Краснов, стряхнув пепел в банку из-под сгущёнки.
— Я назвал вам три факта. Не смахивает ли на закономерность? — спросил я.
— Неа. У тебя есть ещё что-нибудь?
А то! Есть полная голова фактов об этом предателе. Только мне подкрепить особо нечем. Будем врать дальше, ведь главное для меня, чтобы сотрудники КГБ в Москве проверили досконально Толкачёва. Где-нибудь да проколется!
— Есть ещё кое-что. Его коллеги были сильно удивлены, что он отправился в командировку в Афганистан. Страна с жарким климатом и пыльными бурями, а также наличием проблем с проживанием. Все инженеры, техники и другие работники авиационной промышленности живут не в гостинице, — сказал я.
— Моя жена тоже удивлена, что я сюда поехал. Что с того?
— До недавнего времени он категорически отказывался от командировок на лётный полигон, расположенный в Астраханской области. Хотя, именно там самолёт испытывался на испепеляющей жаре. Толкачёв отказывался от поездок именно из-за климата.
— Хм, а сюда, значит, поехал и даже глазом не повёл, верно? — спросил Краснов, отметив фамилию Толкачева в своём блокноте.
— Всё так, — сказал я.
Надеюсь, что хоть немного моя ложь была принята за правду. Всё ради блага страны. Не хочу, чтобы этот человек продолжил из-за мнимых идей участвовать в развале государства и авиации в частности.
В дверь постучались, и в кабинет вошёл высокий мужчина, одетый в лётный комбинезон песочного цвета. Но уж слишком он у него новый и не затёртый.
— Что у тебя? — спросил Краснов и вошедший протянул ему какой-то листок. — Когда? Ладно, не говори. Иди сюда, — подозвал «псевдолётчика» Леонид Борисович и показал в свой блокнот.
Именно туда, где и была записана фамилия Толкачёв.
— Я понял, — ответил мужчина и вышел из кабинета.
Краснов свернул принесённый ему листок и положил в карман рубашки. При этом не сводил с меня своего прожигающего взгляда, которым Леонид Борисович, как мне кажется, не одного шпиона уже прожёг.
В колонках магнитофона Высоцкий пел про друга, не вернувшегося из боя.
— У тебя всё, Сергей? — спросил Краснов.
— Личный вопрос. Удивляет, что вы слушаете Высоцкого, — сказал я, но Краснов только покачал головой.
— Придёт время, и Владимир Семёнович станет классиком. Мне так кажется, — произнёс Краснов и протянул мне руку. — Надеюсь, что в следующий раз мы встретимся с тобой просто за чаем.
Пожав руку Леониду Борисовичу, я утвердительно кивнул и пошёл к двери. Хочу и верю, что я смог хоть как-то помочь нашим контрразведчикам выйти на истинного предателя Родины.
Вечерняя постановка задач прошла в непринуждённой атмосфере. Тему со сбросом бомб решили не поднимать.
— Без нас разберутся. Генерал-полковник Пасечник сказал, что им этому полку, что нужно открутили и куда надо закрутили, — улыбнулся Бажанян, который заканчивал с постановкой. — Как вам первый лётный день? — спросил он у летчика МиГ-29 майора Ткачева.
— Прекрасно, командир! Надо ещё полетать, а потом сможем и самостоятельно дежурить, — сказал он.
— Мы бы тоже хотели, чтобы с нас прикрытие сняли. Это сейчас операция никакая не идёт. Если начнётся, у меня с летчиками и техникой сразу проблемы начнутся, — сказал Бажанян и повернулся к открывшейся двери в класс. — Товарищи офицеры!
На пороге появился тот самый генерал Пасечник. Вид у него был уставший и суровый. Он так же выглядел и в прошлый раз, когда выговаривал мне и Валере за сбитый иранский истребитель.
— Садитесь товарищи, — дал он команду, и пропустил вперёд весьма дряхлого дедулю в огромных очках и сером пальто.
— Дорогие мои соотечественники! Мне нужно вам сказать…
— Платон Прокофьевич, они тут не все на МиГ-21 летают, — сказал Пасечник.
— А чего это тогда место занимают? Я же вам говорил, товарищ генерал, что нужны экипажи для отработки полного цикла испытаний в боевых условиях…
— Профьевич, я вас понял. Итак, Тигран Араратович, нужно в ближайшие дни отработать… — начал говорить Пасечник, но дедуля снова вклинился.
— Не дни, а день! Мы с вами это уже обговаривали, — возмутился старичок.
— Товарищ подполковник, всё прекрасно понял, — выдохнул Пасечник и заново обратился к Бажаняну. — Завтра нужно провести учебный бой с МиГ-29. В противниках МиГ-21 и ваши лётчики.
