IV
— Хорошая работа, мастер Леру!
Сергей обошёл вокруг «Штральзунда», постучал кулаком по круто выгнутой скуле. Корпус дорки отозвался гулом, словно барабан. — Говорите, всё уже готово?
— Точно так-с, господин! — корабел склонился в почтительном поклоне. — завтра в это время спустим на воду, опробуем на ходу — и можете забирать. Думаю, узлов двенадцать на мерной миле выдаст…
— Двенадцать узлов — это неплохо. — согласился Сергей. Под дизелем выжимала около тринадцати, больше обводы корпуса не позволят. Так, говорите, завтра?
— Могли бы и сегодня, но я хотел ещё раз проверить балансировку гребного вала. винта. Нет-нет, всё в порядке, не подумайте чего. Недавно на верфи «Гальвик и сын» был случай — на миноноске «Тюлень», только что спущенной на воду, открылось ни с того ни с сего биение вала. Прежде, чем успели понять, что к чему — дейдвуд так раздолбало, что посудина эта едва не пошла ко дну. Вот я и решил…
— Хорошо, до завтра терпит. — Сергей прервал пространные объяснения корабела нетерпеливым взмахом руки. — Надо — проверяйте, с винтом шутки плохи.
Он поднялся на палубу по приставленной лестнице. Казаков последовал за ним. Он видел это судёнышко — более того, сам когда-то предложил название «Штральзунд», позаимствовав его из «Баллады о трёх котиколовах» своего любимого Киплинга. В далёком 1993-м они с Серёгой немало походили на нём по Кандалакшскому заливу, по салмам у Кемского берега, разок сбегали даже на Соловки — на парусах, ни разу не запустив за всё время перехода дизель. Сейчас заслуженный агрегат стоял рядом с доркой, на деревянных грубо сколоченных козлах, а его место в кормовой, моторной рубке занимал паровик. Это устройство — котёл и собственно машина, поблёскивающие медью, оплетённые трубками, с чугунной заслонкой топки — вызвало у Казакова совершенно стимпанковские ассоциации. Впрочем, это относилось почти ко всему, что он увидел утром на зурбаганской верфи, где рядом с колёсными пароходами ремонтировались гафельные шхуны и даже длинная, острая, как клинок курсантского палаша, миноноска «Выдра», родная сестра незадачливого «Тюленя». По бортам висела пара длиннющих выдвижных шестов — в бою их выдвинут вперёд, предварительно закрепив на концах медные бочонки мин.
Сергей вместе с Казаковым тоже рассматривал эти приспособления.
Скажите, мастер Леру, а можно и на «Штральзунде» поставить крепления для шестовых мин? — спросил он. — два ни к чему, хватит и одного, по левому борту. Сколько это, к примеру, займёт времени?
Корабел обошёл судёнышко, отмерил что-то извлечённой из кармана рулеткой, поскрёб затылок.
— Времени-то много не потребуется… — вынес он вердикт. — Сегодня и справимся, пока будем балансировать вал. И пару шестов подберём, рабочий и запасной. Только вот — где вы возьмёте гальваническую машинку для подрыва заряда? В наших мастерских таких не делают, заказчик, Адмиралтейство, присылает готовые. И минёров тоже присылает — они провода прокладывают и машинку проверяют…
— Это уж моя забота, о машинке и проводах не думайте. — ответил Сергей. Казаков сразу сообразил, что тот задумал — ну, конечно, зачем возиться с раритетной, наверняка не слишком надёжной электрикой, когда можно приспособить, скажем, литиевый аккумулятор от электробайка? Заряжать его можно от гибких солнечных панелей, купить их тоже не проблема, да и провода имеет смысл взять не здешние, в гуттаперчевой (сиречь, резиновой) изоляции, а современные, не боящиеся сырости. Только вот на кой чёрт Серёге понадобилась на дорке шестовая мина?
— А как у нас дела с артиллерией? — осведомился Сергей. Казаков поперхнулся от неожиданности — артиллерия-то ему зачем? В пираты решил податься?
Выяснилось, что под «артиллерией» старый друг понимал другой несомненный образчик стимпанка, маленькую револьверную пушку со связкой из пяти гранёных стволов –такие, припомнил Казаков, именуются ещё картечницами или, на французский манер, митральезами.
Пушка стояла на полубаке, на железной клёпаной треноге, и Казаков вслед за Сергеем с удовольствием её опробовал — крутанул торчащую вбок рукоять, отчего связка стволов пришла в движение, повернул орудие, навалившись на обтянутый кожей плечевой упор, ловя стволами стоящую шагах в двадцати рыбацкую лодку.
— Патронов пока нет — объяснил мастер Леру. — то есть, они хранятся под замком, на складе. Чугунные гранаты, калибр полтора дюйма — сам проверял, подходят к этой малышке. Вот сюда, сверху, вставляете обойму с десятком патронов — и огонь!
Он похлопал митральезу по бронзовому циллиндрическому казённику из которого вверх-вбок торчала фасонная горловина патроноприёмника.
— Вот и хорошо, завтра опробуем. — кивнул Сергей. — Сперва откатаем мерную милю, потом уйдём за острова и там уж постреляем вволю. Прихватите десяток пустых бочонков, будут нам вместо мишеней.
Мастер Леру кивнул
— Сделаем, господин. Тогда завтра в это же время жду вас здесь. А сейчас извините, много работы…
Намёк был ясен. Сергей и Казаков пожали корабелу руку — шершавую, крепкую, как доска и такую же широкую — и полезли по лесенке с борта «Штральзунда» на твёрдую землю.
Из записок Сергея Баранцева.
'…На верфь мы отправились с утра пораньше, сразу после завтрака, накрытого матушкой Спуль в гостиной. Кофе, бекона, глазунья из двух яиц с ломтиком бекона, поджаренные хлебцы с ежевичным джемом — континентальный завтрак, да и только! Покончив с трапезой, мы вышли из дома — за оградой палисадника нас уже дожидался фиакр, который и довёз нас через весь город, на восточную окраину, где располагались судовые мастерские, эллинги и верфи.
По дороге Пётр всё время вертел головой, озираясь по сторонам — всё-таки утренний Зурбаган разительно отличается от вечернего. То он спрашивал о какой-нибудь лавочке или особо приметном здании; то восхищался женскими нарядами (словно сошедшими о страниц иллюстрированных журналов и модных каталогов викторианских времён); привстал на сиденье и замахал несуществующей шляпой, приветствуя взвод таможенных стрелков, марширующих куда-то под командой офицера в синем сюртуке и высоком, с лаковым козырьком, кепи.
До верфи мы добрались быстро, всего за полчаса. Всё же Зурбаган — небольшой город, во всяком случае, но нашим, земным меркам. По дороге нам попались трое велосипедистов — одетые в твидовые клетчатые пиджаки поверх кокетливых жилетов и пузырящиеся на бёдрах бриджи, они старательно крутили педали своих «пенни-фартингов» [1], сидя верхом на огромных передних колёсах. В прошлый раз я таких агрегатов не встречал, как, похоже, и лошадь, запряжённая в наш экипаж — увидев нелепые скрипящие металлом конструкции, несчастное животное захрапело, прижав уши и шарахнулось, отчего фиакр едва не зацепил осью фонарный столб. Кучер предотвратил столкновение, обложив «циклиста» (так, кажется, называли в дореволюционной ещё России любителей двухколёсной езды) здешними нехорошими словами.
На верфи нас ждал «Штральзунд» — заново покрашенный, со старательно отполированными и покрытыми лаком планширем и дельными вещами и надраенной до солнечного блеска медяшкой. Но, главное, конечно, было не в этом, а в паровике, для установки которого пришлось расширить кормовую рубку и примерно вдвое урезать и без того тесный кокпит. Мастер Леру специально для меня приготовил демонстрацию — он заранее раскочегарил маленький котёл, сдвинул рычаг, подающий пар в цилиндры — а когда я вдоволь налюбовался вращающимся винтом и мельтешащими шариками регулятора Уатта, установленного поверх кожуха паровика (здесь он, разумеется, называется по-другому) — дёрнул на обшитую кожей петлю. Вверх ударила струя пара, гудок, переполошённые чайки мечутся над нашими головами — готово!
Впрочем, не совсем, как выяснилось. Для полного завершения работ мастер Леру запросил ещё сутки. Я спорить не стал — специалисту виднее. Мы договорились о назначенных на завтра ходовых и артиллерийских испытаниях — и совсем, было, покинули территорию верфи, как в стороне, возле стоящей на стапеле большой яхты, мелькнула знакомая фигурка.
Простите, мастер Леру… — спросил я у нашего провожатого (корабел взялся проводить заказчиков до ворот) — Вы не в курсе, во-о-он та особа здесь часто бывает?
Корабел нашёл взглядом предмет моего внимания.
— Мадемуазель Зирта, племянница Гросс адмирала? Да, случается, захаживает. На нашей верфи строят яхту для ежегодной регаты Пяти Фарватеров по заказу команды Морского Лицея. Она тоже состоит в ней — вот и интересуется ходом работ.
Я извлёк из жилетного кармана золотую монету.
— Не будет ли с моей стороны неделикатным попросить проследить, чтобы она не приближалась к «Штральзунду» — во всяком случае, пока мы его не заберём?
— Но Зирта — мичман, офицер… неужели вы заподозрили её с чём-то предосудительном?
На широкую ладонь легла ещё одна монета.
— Всё сделаем, господин! — торопливо сказал мастер Леру, пряча неожиданный прибыток в карман. — Не извольте беспокоиться, самолично прослежу!..'
— Вот, держи. Это на первое время, пока мы в городе.
Казаков взвесил на ладони замшевый мешочек,
— Богато живёшь… Откуда столько счастья?
— Помнишь, я рассказывал, как нашёл разбитый корабль?
— У этого… острова Скелета?
— Точно. Вот, это оттуда. Не сами монеты — побрякушки всякие, монеты золотые — не эти, другие. Я их здесь, в Зурбагане поменял, в одной лавочке.
Казаков распустил завязки и вытряс на ладонь несколько монет. Они были большие, глубокого масляно жёлтого цвета и приятно оттягивали ладонь.
— Мой тебе совет: носи лучше деньги в карманах. Тут, знаешь ли, имеется жульё — а из узкого кармана, да по одной монете всё же труднее вытащить, чем все вместе, в кошеле. Да и карманы не будут оттопыриваться.
— Может, тут и Гильдия Воров, Грабителей и Смежных профессий имеется? — осведомился Казаков, распихивая содержимое мешочка по карманам. — Ну, как у Прачетта?
— Наверняка. Денежной публики в Зурбагане хватает, что местных, что приезжих. Меня, правда, бог миловал, не сталкивался…
Мешочек опустел — карманов в обновке оказалось много. Казаков долго выбирал новый гардероб в лавке готового платья, куда затащил его Сергей, и в итоге остановился на костюме, как две капли воды похожем на те, что они видели на давешних «циклистах». Покопавшись на полках, Казаков, добавил к нему клетчатую суконную кепку с наушниками, застёгнутыми пуговкой на макушке (приказчик отрекомендовал её как «спортивную») и шнурованные башмаки с кожаными, твёрдыми, как дерево, крагами на ремешках с медными замочками. Эти аксессуары, незнакомые по прежней жизни, неожиданно ему приглянулись — особенно, когда приказчик продемонстрировал пришитый к внутренней стороне краг узкий вертикальный кармашек для потайного ножа.
— Кстати, о корабле… — он запихнул последние две монеты в задний карман бриджей, — А может, там ещё есть? На корабле, я имею в виду.
Может, и есть. — не стал спорить Сергей. — Я ведь его только наскоро осмотрел. Но тебе ничто не мешает поиски продолжить.
— Мне? — Казаков удивлённо вздёрнул бровь. Но как я туда…
Сергей замялся.
— Понимаешь, не хотел говорить раньше времени… Должность маячного мастера на Бесовом Носу — это ведь так, временно, пока не провернём там одно дело. А вообще-то я хотел тебе предложить место при маяке на том самом острове Скелета. Вот обоснуешься там — и обшаришь обломки хорошенько, ничего не пропуская. Может, там, и правда полно всякого добра?
Это была новость. Но Казаков, чей мозг был сверх меры перегружен и не такими сюрпризами, отреагировал на сообщение неожиданно вяло.
— Я что, я не против. Только ведь ты сам говорил, что корабль сидит на камнях — может, к тому времени, как мы…я там окажусь, его уже в щепки разнесёт?
— Мы окажемся. — поправил Сергей. — Вообще-то ты прав, когда я оттуда убирался, погода портилась. А может, и нет — сколько-то времени он там пролежал на камнях? Говорю же: кости на палубе были очищены от мяса, значит, много времени прошло.
— Крабы и рачки всякие быстро с этим справляются. — буркнул Казаков. — Так что хорошо бы поскорее.
— Согласен, тянуть незачем. Вот закончим сегодня вечером одно дело, завтра заберём на верфи «Штральзунд» — и можно отправляться! Астролябия у меня настроена, только предупредим мастера Валу — и в путь! Только уж извини, тебя я там пока на острове оставить не смогу. Во-первых, в одиночку тебе будет там тяжело, а во-вторых — надо сперва ещё кое-что провернуть, но уже у нас, на Земле.
— Что именно — скажешь?
Сергей покачал головой.
— Потом, ладно? Разговор долгий, не на ходу. А сейчас нам с тобой сюда.
Они остановились перед магазинчиком, вывеску которого, кроме витиеватой надписи на незнакомом Казакову языке украшали скрещенные ружья, охотничий рожок и пузатый чемодан.
— «Варфоломей Гизер и сыновья. Товары для охоты и путешествий» — прочёл Сергей. — Выворачивай карманы, готовь пиастры и дублоны! Ставлю десятку против бутылочной крышки, без покупок ты отсюда не уйдёшь!
Винтовка была хороша. Латунный массивный казённик, воронёный восьмигранный ствол, под которым пристроился трубчатый магазин. Ложа тёмного, с медовым отливом дерева и скоба для перезарядки, живо напомнившая Казакову ковбойские «винчестеры» из вестернов.
— Система Консидье. — пояснил приказчик. — Один из лучших образцов, мы продаём такие больше ста пятидесяти лет!
— Никак не привыкну, что у них тут прогресс отсутствует, как класс… — буркнул Казаков — по-русски, так, чтобы никто, кроме Сергея его не понял. — Это надо же: столько лет этому старью, а его всё ещё покупают!
— Ты лучше подумай о том, что лавчонке этой никак не меньше полутора веков! — посоветовал спутник. — А что до прогресса — ты, правда, думаешь, что это такое благо — особенно после всего, что у нас дома него творится?
Они не впервые поднимали эту тему — собственно, она возникала всякий раз, когда Казаков предлагал притащить с Земли какой-нибудь прибамбас, отсутствующий в Маячном Мире.
— Я что, я ничего. — он вскинул винтовку к плечу, поймал в прорезь прицела кабанью голову над входной дверью. — Это к тому, что лучше бы мосинку или маузеровский винт, который семь и восемь…
— Девяносто восемь. — машинально поправил Сергей. — Или семь-девяносто два, если ты имел в виду калибр. Извини, здесь их не выпускают.
— А если у нас… в смысле, на Земле?
— У тебя есть охотничий билет с разрешением на нарезной ствол?
Казаков помотал головой.
— Может, кто-то из знакомых огнестрелом барыжит?
Тот же жест, куда решительнее.
— Вот видишь, и у меня та же фигня. Начнём искать в Даркнете — обязательно влипнем в какую-нибудь паскудную историю. К тому же, в Зурбагане, владение привозным оружием, превосходящий местный… скажем так, технический уровень, не одобряют. То есть, прямого запрета нет, но коситься будут наверняка — а тебе это надо?
О том, что у него самого имеется вполне рабочий мосинский карабин, Сергей благополучно умолчал. Придёт время — сам увидит, а пока незачем.
Да какой тут уровень? — Казаков явно не собирался сдаваться. — Ну, затвор продольно-скользящий, ну, магазин поудобнее чем у этой штуки. — он похлопал по прикладу винтовки. — Но это же не автоматика какая-нибудь, так, мелкие усовершенствования…
— А патроны? Здесь их начиняют чёрным порохом, а в наших — сплошь бездымный.
Казаков снова поднял винтовку и прицелился — на этот раз в чучело фазана над витриной с охотничьими ножами.
— Да я не против… Мне такие раритеты даже нравятся. И, кстати, о патронах — где их брать к этой Кондисье? Там, у нас, я имею в виду…
— А нигде. Теоретически к ней должны подойти патроны с дымным порохом для американской винтовки Генри 1860-го года. Но за них и в Штатах просят купить бешеные деньги, а у нас — так и вовсе не найти. Так что придётся затариваться здесь.
Он кивнул на штабель картонных пачек с патронами в витрине.
Казаков с помощью приказчика наполнил магазин длинными тупорылыми патронами — делать это пришлось через специальное окошко в нижней части казённика. После чего — перехватил винтовку и, орудуя скобой, выщелкнул все пятнадцать патронов, со звоном раскатившихся по прилавку, прикрытому толстой стеклянной плитой.
— Между прочим, такое же в точности ружьецо было у героя «Зурбаганского» стрелка'. — заметил Сергей. — Помнишь, когда они вдвоём удержали ущелье против целой армии? Знатоки до сих пор спорят, какую винтовку Александр Грин взял за прототип своей выдуманной «системы Консидье» — а система-то вовсе и не выдумана. И прототип — вот он!
Казаков ещё раза три щёлкнул спусковым крючком, каждый раз передёргивая затворную скобу.
— Уболтал, чёрт языкастый, беру! А если серьёзно — отменная вещь, из рук выпускать не хочется…
— Вот и отлично! Вот что, любезный, — Сергей повернулся к приказчику, — прибавь к заказу хороший чехол, кожаный, с ремнём, набор для ухода, пузырёк ружейного масла, но чтобы самого лучшего. Ещё пачек пятнадцать патронов, патронташ-бандольер, и отправь все наши покупки вот по этому адресу…
И он черкнул несколько слов на листке, предупредительно подсунутом приказчиком.
— Погоди! — Казаков дёрнул спутника за рукав. — Я ещё револьверы хотел посмотреть…
— Не стоит. — отмахнулся тот. — На Бесовом Носу он тебе ни к чему, только лишние проблемы. Ружья-то там у каждого, на них внимания не обратят, а вот револьвер может и подозрения вызвать. Стуканут участковому, оправдывайся потом…
Казаков пожал плечами — аргумент серьёзный, конечно, но… как притягательно играют солнечные лучи на стволах и барабанах, как просятся в ладонь рукоятки с рифлёными накладками из кости и благородной древесины!..
Сергей перехватил жаждущий взгляд друга и усмехнулся, незаметно, уголками губ.
— Да найду я тебе пистолет! — пообещал он. — Припрятан у меня один дома, на Смородиновом. Как он ко мне попал –отдельная история, после расскажу. А сейчас не перекусить ли нам? Время за полдень, до «Белого Дельфина» рукой подать, тётушка Гвинкль обещала сегодня к обеду морского угря, тушёного в вине — а это, доложу я тебе, объедение!
