Четвертый час ночи
(22:00–23:00)
Гладиатор показывает, на что способен
Жизнь гладиатора Сергия вполне хороша и удивительно проста. Другой и весьма зловредный гладиатор однажды заметил, что голова нужна Сергию, только чтобы уши на чем-то держались, – но он, конечно, преувеличил. Просто жизнь Сергия – это борьба, а также блуд и бесконечные поиски того, кто за все это заплатит.
У Сергия нет отбоя от девушек, да и желающих подраться с ним всегда хватает. Обучаясь в школе гладиаторов, он не раз находился на волосок от гибели (и ему известно, что несколько учеников, тренировавшихся до него, в самом деле там умерли). Гладиаторская школа не прощает ошибок. Ланиста во время тренировки может избить, выпороть и даже в буквальном смысле заклеймить учеников. Как и каждый, кто поступал в школу, Сергий давал клятву гладиатора: uri, vinciri, verberari, ferroque necari – «меня обожгут, закуют, побьют и (возможно) мечу предадут».
Это жестокое ремесло. Ученика-неудачника могут поставить против более опытного соперника ради того, чтобы другие научились убивать. И все-таки Сергий до сих пор посещает школу, хотя больше не обязан этого делать. Он использует любую возможность, чтобы потренироваться, словно от этого зависит его жизнь – но это так и есть.
Да здравствует Цезарь!
Ave, Caesar, Imperātor, moritūri te salūtant! – это знаменитое приветствие, которое, как многие считают, звучало перед началом каждого гладиаторского боя. Но это заблуждение: насколько нам известно, оно использовалась только один раз. Во время празднования завершения общественных работ на Фуцинском озере (ныне осушенном) император Клавдий устроил постановочное военно-морское сражение. Однако для участников это была действительно настоящая битва.
Собранные для участия в представлении заключенные и поприветствовали Клавдия знаменитыми словами «Да здравствует Цезарь! Идущие на смерть приветствуют тебя!». На это Клавдий ответил загадочно: Aut non («Или нет»). После битвы он пощадил многих оставшихся в живых.
Так или иначе, это приветствие, произнесенное один раз бойцами, которые даже не были гладиаторами, по-видимому, никогда и никем больше не использовалось.
См.: Светоний. «Божественный Клавдий», 21
Мозаика, изображающая тренировку гладиаторов. Leemage / Corbis via Getty Images.
Сергий – аукторат (auctoratus). В отличие от большинства гладиаторов, которые сражаются, потому что у них нет выбора, Сергий делает это добровольно. Когда-то он был осужден сражаться на арене в виде наказания за разбой, но пять лет назад Сергий на короткое время завоевал популярность среди зрителей Колизея, убив знаменитого противника. Разумеется, он использовал деньги, заработанные победой в этом бою, чтобы выкупить себя. Его самое ценное имущество – деревянный меч (rudis), полученный вместе со свободой. Это орудие – доказательство – доказательство того, что он искупил свое преступление, храбро сражаясь на арене. Хотя Сергий никогда не сможет стать римским гражданином, все удовольствия римской жизни ему теперь доступны.
Хотя Сергий и свободен, мускулистому профессиональному бойцу ростом под два метра нужно чем-то зарабатывать на жизнь. Поэтому он продолжает сражаться на арене как мурмиллон – тяжеловооруженный гладиатор, экипированный легионерским щитом и массивным мечом длиной с предплечье Сергия. На время боя ему выдают и какие- никакие доспехи, но гордость и радость Сергия – это его шлем: широкополый головной убор из фракийской стали с золотой отделкой. Его лицо защищает решетка, а выше – широкий гребень, напоминающий плавник рыбы (mormylos), от названия которого и происходит термин «мурмиллон» (murmillo). Рельеф на гребне Сергия изображает сцены битв, которые принесли ему славу и свободу.
В этом году Сергий сражался всего один раз – и проиграл. К счастью, в среднем лишь каждый пятый гладиаторский поединок заканчивается смертью одного из участников. Этот бой проводился в рамках игр в честь апрельского праздника Цереалий, и гладиаторы сражались тупыми мечами. В конце концов, гладиаторы стоят очень дорого, и их владельцы (или агенты, как у свободного Сергия) не хотят, чтобы их убивали. Но когда император устраивает зрелища за свой счет или на играх в честь зимнего праздника Сатурналий, на которых Сергий будет сражаться в следующий раз, все совсем иначе. Эти битвы идут не на жизнь, а на смерть. Перед боем организатор игр в честь Сатурналий лично проверит мечи Сергия и его противника, чтобы убедиться, что они смертельно острые. Сергий с нетерпением ждет начала, потому что у него будет возможность взять реванш после после боя с тем самым гладиатором-гопломахом (бойцом греческого стиля), который победил его в последнем сражении.
Большой палец вниз означит пощаду?
Римляне действительно решали судьбу побежденного гладиатора при помощи pollice verso (поворота большого пальца). Однако нигде не говорится, как конкретно поворачивали большой палец. Представьте себе: обреченный гладиатор встает на колени перед своим противником и будет убит прямым ударом в шею.
Возьмите воображаемый меч, которым нужно нанести удар, и обратите внимание, где находится ваш большой палец. Куда он указывает? Теперь вместо того, чтобы «убить» вашего противника, уберите меч в ножны (то есть, если вы правша, на левое бедро). Ваш большой палец опускается. Поэтому вполне возможно, что поворот большого пальца вверх означал «убей его», а вниз – «убери меч в ножны».
Две битвы в год – это мало: человек, зарабатывающий на жизнь ремеслом гладиатора, в год обычно участвует в пяти сражениях. Вероятно, это объясняет, почему, в отличие от большинства современных ему бойцов, Сергий дожил до тридцати лет. Хотя за каждый бой он получает вознаграждение, равное годовой заработной плате квалифицированного ремесленника, Сергий тратит деньги на дорогие удовольствия и склонен делать ставки на гонках колесниц. Азартные игры в Риме вообще-то вне закона, но это почти не касается Сергия, у которого есть друзья как наверху, так и в низах.
Любой гладиатор знает, что происходит с человеком, который не может заплатить долги по ставкам. Сергий, как и многие из его коллег, подрабатывает, профессионально ломая пальцы, ноги или коленные чашечки (в зависимости от задания) неплатежеспособных должников. Сергий не только взыскивает долги, но и работает на кредиторов в качестве телохранителя. Эта работа обычно оплачивается по часам, а клиенты – богатые аристократы, которые нанимают телохранителей скорее для того, чтобы казаться другим важными персонами, нежели затем, чтобы охранники защищали их от настоящих опасностей. Однако бывает и по-другому – как с работой, с которой Сергий только что так плохо справился. Тайная встреча может закончиться внезапным насилием в отсутствие массивной тени.
Сергий понятия не имеет, что происходило за дверью, которую он только что охранял. Сходка контрабандистов, заговорщиков или главарей уличных банд, делящих сферы влияния. Сергию уже приходилось охранять встречи подобных личностей, и их дела волновали его куда меньше, чем деньги, которые они ему платили. Набив кошелек деньгами, Сергий спешит туда, где ему предстоит очередная подработка, – в дом аристократа на Целийском холме, где как раз подходит к концу званый ужин.
Хороший хозяин в завершение ужина предлагает гостям развлечение. Это может быть, к примеру, выступление загадочных танцовщиц из Гад или девушки, играющей на лире и читающей волнующие стихи Катулла. Некоторые хозяева предпочитают показывать гостям акробатов из Ликии в Малой Азии, другие – показательные выступления настоящих гладиаторов. Сегодняшний бой пройдет на деревянных мечах, с помощью которых тренируются легионеры, поэтому никто не умрет, хотя возможны сломанные кости и ушибы. Готовясь к этому выступлению, Сергий заранее оставил свое снаряжение в доме клиента.
Подобные зрелища были ему отвратительны и ненавистны. Однажды он случайно встретился по дороге со своими друзьями и соучениками, возвращавшимися с обеда, и они, несмотря на его резкий отказ и сопротивление, с ласковым насилием увлекли его в амфитеатр. Это были как раз дни жестоких и смертоубийственных игр.
«Если вы тащите мое тело в это место и там его усадите, – сказал Алипий, – то неужели вы можете заставить меня впиться душой и глазами в это зрелище? Я буду присутствовать, отсутствуя, и таким образом одержу победу и над ним, и над вами».
Он, сомкнув глаза свои, запретил душе броситься в эту бездну зла; о, если бы заткнул он и уши! При каком-то случае боя, потрясенный неистовым воплем всего народа и побежденный любопытством, он открыл глаза, готовый как будто пренебречь любым зрелищем, какое бы ему ни представилось. <…> Как только увидел он эту кровь, он упился свирепостью; он не отвернулся, а глядел, не отводя глаз; он неистовствовал, не замечая того; наслаждался преступной борьбой, пьянел кровавым восторгом.
Блаженный Августин. «Исповедь», 6.8
Сергий надевает широкий кожаный пояс с металлическим покрытием, который прикрывает большую часть его живота (baletus) и мягкий доспех-наруч, защищающий руку, держащую оружие, от ударов противника-гладиатора, сражающегося во фракийском стиле и использующего более легкий изогнутый меч, разумеется тоже деревянный. Перед боем между гладиаторами состоится короткий и немного напряженный разговор. Они договорились, что посостязаются минут пятнадцать, чтобы зрителям было на что посмотреть, а затем пусть победит сильнейший.
Гладиаторов громко приветствуют, пока они выходят из атриума в огороженный стенами сад в задней части дома. Хозяин и его гости сидят на стульях, установленных по краям импровизированной арены, и Сергий замечает, что хозяйка с нетерпением ждет боя в первом ряду – так же ведут себя весталки в Колизее во время настоящих смертельных сражений. Рабы украдкой выглядывают из окон кухни, а раздраженный повар заставляет их вернуться к своим обязанностям по приготовлению и подаче деликатесов и закусок.
Сергий в агрессивной позе. Granger / REX / Shutterstock.com.
Фракиец проворен и искусен. Он кружит вокруг более грузного Сергия и наносит несколько игривых ударов по высокому шлему своего противника. Зрители подбадривают или свистят в зависимости от того, на кого они делали ставку, и дружно ахают, когда Сергий наносит сопернику коварный удар по почкам. В этом бою Сергий явно начал сдавать еще до того, как фракиец показал ему, что время спарринга заканчивается, направив свой изогнутый меч прямо в лицо. Сергий отразил удар, подняв щит, так что клинок пролетел у него над плечом. Это вынужденное движение – как раз то, чего хотел добиться фракиец, ведь теперь он может направить изогнутый кончик меча прямо в незащищенную спину противника.
Фракиец уже практически нанес удар, но Сергий смог увернуться. Последнюю четверть часа гладиатор внушал фракийцу ложную уверенность в его превосходстве в бою. Как только противник приготовился атаковать, Сергий приготовился к удару, Сергий сам ударил его щитом, украшенным бронзовой головой Медузы. Франкийца не спасает решетка его шлема, когда натренированный гладиатор мощью своих 90 килограмм наносит сокрушительный удар. Ошеломленный противник падает на землю, и под приветственнные крики Сергий ставит ногу ему на горло, что символизирует его победу.
– Тебе необязательно было это делать, – ворчит фракиец, приходя в себя после боя.
Он садится на табурет в импровизированной раздевалке и машет пальцем у себя перед своим носом, проверяя, не получил ли сотрясение мозга.
– А тебе не следовало бить меня по шлему снова и снова, – рычит Сергий в ответ.
Девочка-рабыня очищает его тело от пота с помощью стригиля. И за пот Сергию тоже платят. Пот гладиатора после поединка – ценный ингредиент всевозможных средств для ухода за телом и даже женской косметики. Иногда кровью убитого гладиатора смазывают острие копья, которым римский жених торжественно разделяет волосы своей невесты. Гладиаторы и вправду окружены ореолом таинственности.
Стригиль
Римляне не верили в то, что можно очистить тело, сидя в ванной и намыливаясь. Кое-кто и впрямь сидел в большой ванне, предпочтительно в компании друзей, но это нужно было только для того, чтобы раскрылись поры кожи.
Как только человек выходит из ванны, его хорошенько смазывают ароматным маслом. В нем он маринуется несколько минут, а потом масло соскабливают с кожи вместе с грязью, отмершим эпидермисом и всем, что нарушает чистоту.
Сам скребок называется стригиль (strigilis). Это тупое изогнутое медное лезвие, с которым мог бы управиться и сам омываемый, но в идеале стригиль используется слугой или симпатичной рабыней. До нас дошло множество экземпляров хорошо сохранившихся стригилей, потому что их часто символически хоронили с покойным.
Сергий поразмышляет об этом позже, когда в чистой тунике будет подниматься еще выше по Целийскому холму, туда, где его ждет последняя работа на этот вечер. И на сей раз весьма приятная. Госпожа Эппия устала спать одна, пока ее муж-аристократ путешествует, сопровождая легкого на подъем императора Адриана. Зная, что его жена может заскучать, муж поставил у ее дверей охрану. Однако, как заметил поэт Ювенал: «Слышу и знаю, друзья, давнишние ваши советы: «Надо жену стеречь, запирать на замок». Сторожей-то как устеречь?»
За щедрое вознаграждение Сергий переночует с этой дамой. Что же такого она видит в нем, удивляется он, позволяя называть себя «мясом для гладиатора»? Его лицо все в синяках, а черты его искажены, на лбу на всю жизнь остался след от шлема. У одного глаза борозда – след от старой раны, а на руке – свежая и кровоточащая.
Но не стоит удивляться – как говорит Ювенал, «все ж гладиатор он был и, стало быть, схож с Гиацинтом. Стал для нее он дороже, чем родина, дети и сестры, лучше, чем муж: ведь с оружием он!»
Гермес – Марсова племени утеха,
Гермес может по-всякому сражаться,
Гермес – и гладиатор, и учитель,
Гермес – собственной школы страх и ужас…
Гермес – жен гладиаторских забота,
Гермес с бранным копьем непобедимый,
Гермес грозный своим морским трезубцем,
Гермес страшный и в шлеме под забралом,
Гермес славен во всех деяньях Марса,
Гермес вечно един и триединый.
Марциал. Эпиграммы, 5.24
