Первый час ночи
(19:00–20:00)
Торговец специями отправляется ужинать
Жажда наживы приблизила Индию к нам. Плавания совершают ежегодно, когорты лучников берут на борт – ведь пираты стали особенно опасны.
Плиний Старший. «Естественная история», 6.101
Каждый раз, когда ее муж отправляется в путь, жена Миирия, торговца пряностями, целует его в щеку и говорит ему: «Возвращайся целым и невредимым». Она говорит это и тогда, когда он собирается в двухлетнее путешествие в Александрию или в родную Сирию, и когда он покидает дом на несколько часов, чтобы поужинать.
– Ужин у Марка Манида – не такое уж безопасное дело, – замечает Миирий с легкой дрожью в голосе. Когда прибыл гонец, чтобы сообщить, что ужин откладывается, Миирий на мгновение задумался, не потому ли это, что хозяйка дома, Лициния, съела повара сырым и без соли.
Но иметь дело с незабываемой Лицинией отнюдь не так опасно, как с самим Марком Манидом. Торговец пряностями, к несчастью, успел убедиться, что тот, несмотря на превосходные манеры, такой же коварный делец, как и многие из тех, кому удавалось лишить беспечного купца значительной части дохода. Он выглядит таким скромным, что его легко уговорить сдать склад за цену, которая на десять процентов выше рыночной, и зафиксировать эти условия на бумаге, подписав контракт…
Миирий вспоминает, как по дороге домой он испытывал удовлетворение и легкое чувство вины оттого, что воспользовался природной мягкостью Манида. Той же ночью он проснулся, вдруг осознав, что именно он подписал.
Увы, Миирию из Миры придется вновь вести дела с Манидом, хотя на этот раз, когда они пожмут руки в знак того, что сделка заключена, Миирий аккуратно пересчитает свои пальцы. Он только что получил сообщение о том, что торговый корабль «Дитя Ио» пришвартовался в Остии. «Дитя» – типичный корабль своего времени: семидесятипятитонное судно, которое везет около полутора тысяч амфор. Среди этих амфор есть дюжина плотно закупоренных сосудов с маленькой свинцовой печатью – отличительной чертой торговца специями Миирия.
У этих сосудов несколько странная форма по сравнению с обычными римскими амфорами, по той простой причине, что это не обычные римские амфоры. Они происходят из Бараки, малоизвестного города на западном побережье Индии. Шесть из них наполнены корицей, ладаном и имбирем и стоят почти столько же, сколько само торговое судно, которое их несет, остальные шесть наполнены измельченным черным перцем.
Суда же идут на эти рынки полными из-за веса и количества перца и малабатра. Привозят на них по большей части огромное количество монет, топаз, немного одежды без рисунка, разноцветной, сурьму, коралл, необработанное стекло, медь, олово, свинец, немного вина <…> мышьяк, хлеб, сколько необходимо для тех, кто владеет кораблями, так как торговцы в нем не нуждаются.
Везут же перец, рождающийся в одном только месте из этих рынков в большом количестве, называемом Коттанарика. Из внутренних мест везут в него достаточное количество жемчуга, и слоновую кость, и серикские хлопковые одежды, и гангитийский нард, и малабатр, и прозрачные камни всех видов, и алмазы, и аквамарины… <…>
Плывут же в него те, кто отправляется в наилучшее время из Египта, приблизительно в июле месяце, то есть Эпифи.
«Перипл Эритрейского моря», 56
Перец – фантастически дорогой товар. Для того чтобы купить всего один фунт, рабочему пришлось бы работать полмесяца. Тем не менее римлянам нравится пряная пища, хотя многие из используемых ими специй, включая перец, приходится ввозить из-за границы Империи. Большинство римлян понятия не имеют о происхождении черного порошка, который придает остроту их чечевичному супу, но Миирий знает, что его привозят из индийского региона Керала (там местные жители называют перец «кари» – от этого слова происходит название острой восточной приправы «карри»). Почти в каждом рецепте автора римских кулинарных книг Апиция содержится перец, но во многих блюдах это, безусловно, самый дорогой ингредиент.
Рим платит за перец и другие специи золотом, и порой Миирий задумывается, разумно ли ежегодно вывозить из страны буквально тонны золота, чтобы заплатить за роскошь, которая вскоре после употребления неизбежно окажется в канализации. Как заметил натуралист Плиний Старший столетие назад:
Что сказать о перце, кроме того, что он острый? Кроме того, что он уступает любым фруктам или ягодам? Тем не менее именно из-за его остроты мы ввозим его из Индии!.. И перец, и имбирь в странах, откуда они происходят, растут всюду – а здесь мы покупаем их на вес, точно так же, как золото или серебро.
Плиний Старший. «Естественная история», 12.14.7
Когда поставляешь такой ценный товар, как перец, в такой корыстный город, как Рим, самое важное – хранить его в самом безопасном месте, которое только можно найти. Вот поэтому сегодня вечером Миирий и идет на ужин. У Манида есть не только хранилище, защищенное от взломщиков, но и охранники, славящиеся неподкупностью. Миирий повидал слишком много бесценных сосудов, из которых специи загадочным образом «испарились» – прямо за закрытыми дверями. А порой настоящие печати превращались в грубо подделанные, а пряности внутри – в мусор. Услуги Манида обходятся дорого, но, по крайней мере, с его складов товары вывозятся в том же состоянии, в котором они туда поступили.
Пригласив Миирия на обед, Лициния намекнула, что Миирия как торговца может заинтересовать один из гостей – путешественник, проделавший путь до Кирены и обратно и желающий поведать о своих приключениях приглашенным. Серьезно? Мирий никому не рассказывает о своих путешествиях, но, будучи молодым человеком, тоже немало поездил, чтобы заручиться связями, благодаря которым он потом сделал состояние. Путешественник из Кирены, серьезно! Как будто путешествие в маленький город на побережье Северной Африки – это великое приключение! Мирий знает, что мир большой, намного больше, чем кажется среднему римлянину, не говоря уже о жителях самой столицы, которые, похоже, верят, что цивилизация заканчивается за городской чертой.
Перевозка специй. Торговцы и верблюд. Барельеф. DEA /G. Dagli Orti / Getty Images.
Он помнит, как беседовал с моряком, стоя на побережье острова Тапробана (который другие позже назовут Серендипом, Цейлоном или Шри-Ланкой). Этот моряк был поражен, что заплыл так далеко на запад от родного порта Каттигара на острове Борнео в Сине Магне, огромном океане, который сам моряк назвал Южно-Китайским морем. Миирий рассказал моряку о далеких Галлии и Британии и даже о таинственных землях, которые, по слухам, находятся еще западнее. Моряк слушал с вежливым недоверием.
Тапробану долгое время считали другим земным кругом… Время и деяния Александра Великого показали с ясностью, что это остров. Онесикрит, командующий его флотом, пишет, что слоны там крупнее и воинственнее, чем в Индии, Мегасфен пишет, что он разделен рекой, что жители его называются палеогонами и что золотом и крупными жемчужинами они богаче, чем инды.
Плиний Старший. «Естественная история», 6.81
Моряк, в свою очередь, поведал поразительные вещи о дорогах в Китайской империи. Если верить ему, они гораздо шире, чем римские дороги, о которых с такой гордостью рассказывал ему Миирий, они так широки, что для императорских чиновников и посланников отводится специальная полоса! Когда Миирий скептически поинтересовался, почему столь могущественная империя до сих пор не вступила в контакт с Римом, моряк ответил, что китайцы действительно неоднократно пытались, но эти попытки всякий раз пресекали населяющие Западную Азию парфяне, которые, как посредники, получают большую выгоду от торговли, идущей по Великому шелковому пути.
Это было почти двадцать лет назад. Миирий отправился в путь из римской Сирии весной. Сначала он остановился в арабском порту Музы, где, как велел ему отец, он заключил долгосрочные договоренности о закупке духов и ладана. Затем, уже по собственной инициативе, он отправился дальше. Ко времени восхождения звезды, которую одни называют Душой Исиды, другие – Сириусом, собачьей звездой, он достиг Оселиса. Этот порт – отправная точка для тех, кто желает попасть в Индию. Молодому Миирию повезло: как раз к его прибытию подул ветер, который называют гиппалом, и корабли торговцев отправились в путь, совершаемый только раз в год. Целый месяц Миирий пил вино с торговцами в Музирисе, городе на западном побережье Индии. Отсюда он отправился по суше в края, населенные индами. Главный порт здесь находится в устье реки: для Миирия это имело значение, поскольку перец доставляется по рекам из внутренних районов страны. По словам торговцев, с которыми он говорил, фермеры, выращивающие перец, выдалбливают каноэ из бревен, помещают в них свой драгоценный груз и направляются вниз по реке, чтобы продать свой товар в порту.
Правитель страны Да-цинь, Ань-дунь [Антонин] направил посольство, которое вступило в Китай через границы Жи-нань [Вьетнама]… Это было их первое сношение [с нами].
Китайская хроника Хоу Ханьшу, 166 г. н. э.
Как и всем торговцам, путешествующим в дальние страны, Миирию известно соотношение 1: 5: 28. Первое значение – это стоимость доставки амфоры по морю, если пользоваться хорошо известным торговым маршрутом. Это в пять раз дешевле, чем везти ту же амфору на такое же расстояние баржей по реке, и в двадцать восемь раз дешевле, чем перевозить товары по суше на повозках. Вот почему дешевле завозить зерно из Египта, чем перевозить его по Апеннинским горам из долины реки По в Северной Италии.
С 246 года до н. э. Красное море соединено каналом с Нилом, по этой реке товары доставляются в великий город Александрию, а оттуда – в другие города Римской империи. Миирий следовал этому маршруту, возвращаясь обратно со своим первым грузом перца и специй. С тех пор, как в конце декабря он отплыл с юго-восточными ветрами, прошло чуть больше года, прежде чем он вновь оказался в лавке своего отца в Сирии.
И вот теперь за ужином ему придется слушать рассказ о поездке в Кирену, как будто это было путешествие на край земли. А вот специи, которые окажутся на столе, действительно доставляют со всех концов земли, и даже Миирий не знает, что это за далекие края. Путешественники в морях у острова Ява говорили о землях, которые находятся гораздо южнее и восточнее. Другие торговцы рассказывали о потерянном городе где-то в великой африканской пустыне, и о могучей черной реке за ним («Черный» по-латински будет Niger – «Нигер»), которая может быть притоком Нила, но, вероятно, им не является. У Миирия есть приятель в Помпеях, у которого находится статуя, привезенная, как он утверждает, с северо-востока Индии, и другой друг, у которого есть любопытный кованый амулет из Туле, что в «шести днях пути к северу от Британии до самых границ замерзшего моря» (см. «Географию» Страбона, 1.4). Остров Туле, должно быть, удивительное место, поскольку, как говорит Плиний, «где солнце проходит через созвездие Рака, не может быть ночи, как в середине зимы не было бы дня».
Финикияне вышли из Красного моря и затем поплыли по Южному. Осенью они приставали к берегу и, в какое бы место в Ливии ни попадали, всюду обрабатывали землю; затем дожидались жатвы, а после сбора урожая плыли дальше. Через два года на третий финикияне обогнули Геракловы Столпы и прибыли в Египет. По их рассказам (я-то этому не верю, пусть верит, кто хочет), во время плавания вокруг Ливии солнце оказывалось у них на правой стороне.
Геродот. «История», Книга 4
Мир огромный и странный, и лишь купцы в поисках новых торговых путей и товаров пытались – безуспешно – найти его пределы. Иногда Миирий удивляется: понимают ли боги, которые якобы даровали римлянам «безграничную империю», что на самом деле римляне получили относительно небольшой кусок земли на берегу небольшого моря?
Миирий размышляет об этом, пока поднимается по Целийскому холму вдоль улицы мастеров сандалий. Палатки ремесленников закрылись еще ранним вечером. Позади него бредут два его крупных телохранителя с факелами, которые будут освещать ему дорогу домой. Один из них несет узел с «синтезом» (synthesis), или застольной одеждой, в которую Миирий облачится, когда доберется до места назначения. Хотя на официальные мероприятия римляне обычно надевают тогу, ее необходимо искусно обернуть вокруг тела, а затем удерживать, согнув руку в локте. Вся эта конструкция лишена пряжек и завязок, что делает ее совершенно непригодной для ужина.
Тем не менее римлянам не нравится смотреть на обнаженное тело на публике, и поэтому они создали «синтез» (synthesis) – специальный красочный наряд, в который легко облачиться перед едой (позднее все специально созданное с какой-либо целью станут называть синтетическим). Только кто-то по-настоящему распущенный, такой, как прежний император Нерон, может носить «синтез» в качестве повседневной одежды, но вечерняя одежда – хороший способ продемонстрировать богатство и статус. Например, «синтез» Миирия – шелковый, с фиолетовыми драконами, вышитыми на рукавах, – он символизирует доступ к богатству и сокровищам Востока.
Поскольку это весьма ценная одежда, Миирий зорко следит за происходящим на улице, опасаясь опасных ситуаций. Он сразу же замечает фигуру в капюшоне, укрывшуюся в тени на противоположной стороне. Ясно, что затаился он неспроста. И все же, прежде чем приступить к своему гнусному делу, он ждет, пока прохожий скроется из поля зрения – сам торговец ему явно неинтересен. Миирий бросает на человека последний любопытный взгляд перед тем как войти в дом, где устраивается званый ужин и где Манид, человек с утонченными манерами и жестоким сердцем, непременно постарается содрать с него три шкуры.
