— Как выйду отсюда — сразу на пенсию, — сказал Бёмер, разглядывая свою ногу: толсто перебинтованная, она лежала поверх одеяла больничной койки.

Макс пытался устроиться так, чтобы пульсирующая боль в плече хоть немного отступила. Прежде чем он успел ответить, Бёмер спросил:

— Как Кирстен?

— У моих. Мама ни на минуту от неё не отходит. Понадобится время, чтобы это пережить. Но Кирстен сильная, не раз доказывала. Когда выйду, постараюсь помочь ей всё забыть. Но ты — серьёзно? Уходишь?

— Серьёзно. Врач говорит — никаких препятствий. Нога, конечно, кое-как восстановится, но прихрамывать буду, видимо, всегда. На досрочную хватает. Тебе придётся привыкать к новому напарнику.

Макс посмотрел на него.

— Не придётся.

— Что?

— Я тоже ухожу.

— Да брось, тебе так только кажется…

— Уверен настолько, насколько вообще можно быть уверенным. Я много думал. О праве и законе, о предписаниях, о лояльности и доверии. О многом. И пришёл к выводу: служить в полиции я больше не хочу.

Бёмер поджал губы.

— Может, оно и не идеально, но дело-то нужное. Без него у нас быстро воцарилась бы анархия… а потом — право сильного. Ты ведь не этого хочешь.

— Не этого. И я согласен: полиция важна. Но для себя я решил — больше я в этом не участвую. Слишком много людей пострадало из-за того, что я полицейский. Мы всегда будем в проигрыше, и эти ублюдки там, снаружи, будут ржать над нами до упаду, пока мы вынуждены соблюдать правила, которые они в грош не ставят. Это даёт им преимущество, которое нам нечем покрыть.

— То есть полицейским, по-твоему, надо разгуливать как героям вестернов и палить во всё, что движется? И это говоришь ты — тот, кто так любит копаться в головах убийц?

— Нет. Я о другом: если на нас мочатся — мы должны иметь право мочиться в ответ. Просто я больше не хочу.

— Ладно. И чем займёшься? Страховки продавать?

— Точно не страховки. Но одна задумка у меня есть.

— Ага. И какая же?

Макс улыбнулся.

— Скажу, когда придёт время. А сейчас мне надо немного поспать.

Он повернул голову набок и закрыл глаза. И почти сразу перед ним снова возник Пальцер: распростёртый на спине посреди подвала, с дырой в голове и распахнутым в мёртвом крике ртом.

---

КОНЕЦ КНИГИ

---

 

Отправить