13:31

Макс утешался лишь одним: Бёмеру до сих пор не сообщили о взрыве. И всё же с каждой минутой нервы натягивались туже. До дома Маркуса Фогта в Нойсе оставалось минут десять езды. Часовой механизм тикал и тикал. Когда же он сработает — и оборвёт жизнь Кирстен?

Каково ей сейчас, когда рядом ни души? Должно быть, сходит с ума от страха.

— Что-нибудь известно о смерти Ноймана? — спросил Макс.

— Кёльнский док считает, что он мёртв с позднего вечера. Точнее — после вскрытия. Сам знаешь.

— Сходится. Думаю, его пристрелили сразу после того, как он запер меня.

— А если убили раньше? А тебя усыпил и запер кто-то другой?

— Хм… — Макс помедлил. — В принципе, возможно. Только зачем? И зачем подсовывать ключ мне в карман?

— Чтобы ты, очнувшись, нашёл Ноймана.

— И всё-таки — зачем? Какая в этом выгода?

— Вот это и есть главный вопрос. Так, мысль вслух.

— Любопытно, как поведёт себя Фогт, когда узнает о фотографиях.

Макс долго раздумывать не стал.

— Если я в нём не ошибся — наложит в штаны. Похоже, он крепко сидит у жены под каблуком.

— Те, кто с ним беседовал, тоже отметили: держался сдержанно, едва ли не робко.

— Посмотрим, надолго ли его хватит.

К дому Фогтов они подъехали в

13:44.

На сей раз дверь открыла не дочь, а жена — Кристина. Узнав Макса, она широко распахнула глаза и отступила.

— Что вам здесь нужно? Я вызову полицию!

— Полиция уже здесь. — Бёмер протянул удостоверение. Кристина уставилась на корочку с явным замешательством.

— Но я думала, его разыскивают?

— Перед вами старший комиссар уголовной полиции Макс Бишофф. Подозревали несправедливо — улики были сфабрикованы.

Только теперь Кристина заметила, что запястья Макса стянуты пластиковой стяжкой.

— Тогда почему он связан?

— Потому что у меня в машине нет ножа. Будете так любезны принести — я его наконец освобожу.

Она прищурилась.

— Покажите-ка ещё раз ваше удостоверение.

Бёмер снова протянул документ. Кристина чуть подалась вперёд и принялась изучать его так дотошно, будто и впрямь могла отличить поддельное от настоящего.

— Мы хотели бы поговорить с вашим мужем. Он дома?

— Нет. А что? Что вам от него нужно?

Лгунья из неё была никудышная.

— А это кто? — рядом с матерью возникла дочь Фогта. Неле, припомнил Макс.

— Это не для тебя, — отрезала Кристина. — Иди к себе.

— Но это же тот мужчина из интернета. Убийца. И он связан.

— Нет, солнышко, он не убийца. Это было…

— Но он связан.

— Да, это… ты не поймёшь.

— Сказать папе, что этот мужчина опять к нему пришёл?

Кристина побледнела.

— А ну марш в дом.

Неле надула губки, развернулась и скрылась в глубине коридора. Макс и Бёмер молча ждали.

— Ладно, он дома. Я просто хотела, чтобы его оставили в покое. Он только что узнал, что Алекса, его старого приятеля, убили. Этот психопат…

— А откуда он, собственно, об этом знает? — лицемерно поинтересовался Макс. — В газетах и в сети — ни слова.

— Понятия не имею.

— Так мы можем с ним поговорить? — вмешался Бёмер.

— А он обязан с вами разговаривать?

— Нет. Но я могу вызвать его повесткой как свидетеля. И вас заодно.

Эта перспектива понравилась ей куда меньше.

— Ладно уж, проходите.

Они вошли, но Бёмер задержался в прихожей.

— А теперь — нож, будьте добры.

Минуту спустя Макс уже растирал ноющие запястья. Гостиная выглядела точь-в-точь как в его прошлый визит. Фогт лежал на диване и торопливо приподнялся, едва они показались в дверях.

Макс пробирался через хаос из кукол и пластмассовых игрушек, разбросанных по полу. Наконец они с Бёмером преодолели препятствие и встали плечом к плечу перед поднявшимся им навстречу хозяином.

— Господин Фогт, у нас несколько вопросов о Лене Нойман, — начал Бёмер и покосился в сторону входа, где плечом к плечу замерли Кристина и Неле. — Полагаю, лучше говорить с глазу на глаз.

— Неле, иди к себе, — велела Кристина.

Сама с места не двинулась — даже когда дочь скрылась.

Бёмер вопросительно взглянул на хозяина дома. Тот пробормотал:

— Всё в порядке. У меня от жены секретов нет.

— Уверены? — переспросил Макс. — И всё же — лучше наедине.

Кристина двинулась по той же узкой тропинке между игрушками, которую только что одолели гости.

— Есть вопросы — задавайте. Иначе уходите.

Бёмер примирительно поднял ладони.

— Хорошо. В прошлый раз мать Александра Ноймана сказала нам, что вы, господин Фогт, около четырёх лет назад состояли в связи с Леной Нойман.

Воцарившаяся тишина легла на уши густой, вязкой кашей. Макс и сам не заметил, сколько прошло, прежде чем Кристина процедила:

— И что? Я в курсе. Муж рассказал.

Лжёт скверно, отметил про себя Макс.

— Тогда почему вы соврали мне, когда я задал тот же вопрос? — обратился он к Маркусу.

По лицу Фогта было видно, чего стоит оторвать взгляд от жены. Так, должно быть, мышь смотрит на змею.

— Ах, я… это потому, что…

— Потому что ему было стыдно, — снова вмешалась Кристина. На лбу у мужа выступили капли пота. — Кто же добровольно признается, что трахал последнюю шлюху, пока его жена сидела дома с дочерью? Об этом не любят рассказывать — потому что понимают: тем самым выставляют себя свиньёй.

— Вы, кажется, забыли, — резко перебил Макс, — что речь по-прежнему идёт о жизни моей сестры. Нойман похитил её, и сейчас она, вероятно, сходит с ума от страха — потому что сидит на тикающей бомбе. На бомбе, которую он уже не сможет обезвредить, потому что мёртв.

— И при чём здесь мой муж?

— Охотно объясню. Он был приятелем Ноймана. К нему Нойман и пришёл, выйдя из тюрьмы. И именно с сестрой Ноймана развлекался ваш супруг, пока вы сидели дома, — как вы сами только что столь метко выразились.

Макс перевёл взгляд на Фогта.

— Я жду от вас всей правды. Это понятно? Вы свидетель, а свидетель — в отличие от обвиняемого — обязан говорить правду. Иначе вас ждут юридические последствия.

— Да, я понял.

— Хорошо. Начнём с Ноймана. Вы видели его хоть раз после той встречи — год назад?

— Нет.

— Вы говорили, что Лена Нойман примерно за год до смерти внезапно перестала желать иметь с вами что-либо общее. Что убегала, едва завидев. Это так?

— Да, всё так. Всё, что я говорил, — правда. Кроме этого одного.

— Где вы были вчера вечером? Напоминаю ещё раз: ложь может обернуться для вас серьёзными последствиями.

— Он был здесь, со мной, — выпалила Кристина.

На вкус Макса — чересчур поспешно. Бёмер не выдержал:

— А вы, чёрт побери, помолчите. Мы разговариваем с вашим мужем — и, полагаю, он достаточно взрослый, чтобы отвечать сам.

В её глазах сверкнули молнии. Но если ответ и вертелся на языке — Кристина сумела его сдержать.

— Итак, господин Фогт, — повторил Макс, — где вы были вчера вечером и ночью?

— Это правда. Я был дома.

Макса насторожило одно: тот взгляд, которым Фогт обменялся с женой, прежде чем ответить.

13:56

— Когда смотрю на часы, мне дурно становится, — признался Макс, едва они снова сели в машину. — Если бы где-нибудь в Дюссельдорфе или Кёльне рвануло — ты бы знал, верно?

— Знал бы. Сообщат сразу.

— Хорошо. Ты веришь Фогту насчёт вчерашнего вечера?

Бёмер с сомнением покачал головой.

— Трудно сказать. Жена имеет на него огромное влияние — он лишь повторил её слова. С другой стороны… если бы он действительно убил Ноймана — откуда бы ему знать, где того искать?

— А вдруг всё-таки связался с ним ещё раз?

— И сообщил, что собирается встретиться с тобой на той фабрике? Не знаю… Послушаем лучше, что скажет о смерти сына мать.

Эльвира Нойман не выказала ни малейшей радости при виде комиссаров. Если Макс не ошибся, на ней был тот же замызганный халат, что и накануне.

— Опять менты? — заверещала она, едва распахнув дверь.

Язык у неё заметно заплетался.

— Что у вас тут, чёрт возьми, творится? Этот неудачник будет действовать мне на нервы, даже когда уже коньки отбросил? Что вы за дурацкая контора такая? Не знаете, что ваши коллеги-идиоты уже приходили и с натянутыми сочувственными мордами поведали мне, что я наконец-то от этого болвана избавилась? От наигранного горя чуть штаны не намочили.

— Мы знаем, госпожа Нойман, — начал было Бёмер.

— Так на кой чёрт вам ещё что-то нужно? Я ничего не знаю и знать не хочу — так что катитесь подобру-поздорову.

— Прошу вас, госпожа Нойман, — попытался Макс, — это и впрямь очень важно. Моя сестра в большой опасности — она погибнет, если мы её не найдём.

Эльвира прищурила глубоко запавшие в морщинистых впадинах глаза.

— Ты ведь уже был здесь, мент, я права?

Макс кивнул.

— Да, вчера.

— И? Что я тебе тогда наговорила?

— Немного.

— А с чего ты взял, что сегодня будет иначе?

— С того, что мы надеемся: вы поможете нам найти убийцу вашего сына.

— А с какой стати? Знала бы, кто это, — выпила бы с ним рюмку шнапса. Но я ничего не знаю. А теперь — проваливайте. Вспомню что — позвоню.

— У вас же нет наших номеров, — возразил Бёмер.

В ответ раздался блеющий смешок.

— Вот именно.

С этими словами Эльвира отвернулась и захлопнула дверь у них перед носом.

— Вот стерва, — вырвалось у Бёмера.

Макс счёл, что иного слова и не подобрать.

Уже на пути к машине его снова посетило то странное ощущение: в последние дни он упустил нечто важное. И теперь Макс понимал отчётливо — намёк прозвучал именно в разговоре с матерью Ноймана.

---

 

Отправить