Пальцер ответил не сразу. Говорил он так тихо, что Максу пришлось зажать свободное ухо ладонью.

— Ну? Снова попробуешь? Чтобы спасти сестру?

— Нет, чёрт возьми. Я хочу положить конец делишкам этого мерзавца. Один не справлюсь — нужна твоя помощь. Больше у меня никого нет. Поверь. Клянусь жизнью: Хильгер убил не я.

То, что Пальцер не отрезал сразу, вселило слабую надежду. Макс молчал, давая Бургхарду столько времени, сколько тому требовалось.

— Ну хорошо, — наконец хрипло произнёс Пальцер. — Но у меня условие. Сам не знаю почему, но, вопреки всему, я склонен тебе верить. И всё же…

— И всё же не хочешь рисковать на случай, если я выполню задание Ноймана. Понимаю. Что от меня требуется?

— У тебя есть оружие?

— Да, табельное.

— Я заберу его.

— Мой пистолет?

— Да.

— Не могу. А если я выйду на Ноймана?

— Тогда позвонишь мне или своему напарнику, и мы предпримем всё необходимое. Носить оружие при себе ты всё равно не имеешь права. Тебя разыскивают. Так что?

Долго раздумывать не пришлось.

— Прости, нет. К тому же… если я и впрямь убийца, кто поручится, что это единственный мой ствол?

— Никто. — Снова повисла тишина. — Тогда мы больше не увидимся.

— Значит, ты всерьёз допускаешь, что я попытаюсь тебя убить?

— Я не хочу лишнего риска.

Макс покачал головой.

— Зачем бы я стал предупреждать тебя о замысле Ноймана, если бы и впрямь собирался его исполнить?

— Чтобы войти в доверие.

Макс понял: убедить Пальцера в своей невиновности шансов нет. В сущности, его можно было понять — всё говорило против Макса. На ум пришла поговорка, которую любил повторять профессор Борман.

Если что-то выглядит как банан, пахнет как банан и на вкус как банан, то с очень большой вероятностью это и есть банан.

— Ладно. Стало быть, придётся одному.

— Этого я не говорил. По телефону связь держать можем.

— И ты поможешь мне найти Ноймана? Прошу.

— Помогу. Но если выяснится, что ты невиновен, пообещай, что и ты мне поможешь. Я хочу вернуться в уголовный розыск.

— Даю слово, — заверил Макс.

И сам в это верил, хотя про себя прибавил: если, конечно, я сам ещё буду в розыске.

То, что Пальцер не бросил его окончательно, вернуло ему решимость.

Неужели я и впрямь готов был отступиться от Кирстен?

Уступить Нойману, провести следующие годы за решёткой — за убийство, совершённое этим безумцем? Оставить всех коллег, включая Бёмера, в уверенности, что он убийца? А родителей?

— Можешь раздобыть мне старый адрес Ноймана в Нойсе?

— Зачем?

— Пытаюсь нащупать хоть какой-то кончик нити.

— Хорошо. Свяжусь, — сказал Пальцер. — Пришлю эсэмэску. После этого вытащи сим-карту. Иначе тебя запеленгуют.

И повесил трубку.

Макс сунул телефон в карман и оглядел набережную Рейна. Ещё несколько минут назад это его не заботило, а теперь он жадно искал глазами, не мелькнёт ли где полиция. Если кёльнские коллеги слышали поддельную запись, они не меньше горят желанием его взять — своего же, который хладнокровно казнил сослуживицу выстрелом в голову.

Однако ни одного мундира он не заметил и двинулся дальше. Через несколько шагов спохватился: он же забыл спросить у Пальцера, успел ли тот назвать кому-нибудь отель.

Возвращаться в номер было не обязательно, но он ещё не расплатился; если хозяйка вызовет полицию и опишет его, та может насторожиться. Тогда, чего доброго, в их руки попадёт и описание Пальцера, забиравшего его из лобби. Макс отбросил эти опасения. Пальцер не из тех, кто упускает очевидное.

Он рискнёт и вернётся в отель.

С афишной тумбы ему улыбался огромный портрет хорошенькой молодой женщины с белоснежными зубами. Смартфон, нежно прижатый к щеке, окружало прямо-таки неземное сияние.

Это напомнило о другом: пора выключать мобильник. Бёмер наверняка передал новый номер коллегам, и те уже отслеживают, к какой соте подключается аппарат. Что Макс в Кёльне, известно наверняка; нужно лишь скрыть от них поездку в Нойс.

Хотя… если Бёмер пустил номер по инстанциям сразу после их разговора, добрые полчаса им известно не только о его пребывании в Кёльне, но и о районе. А значит, с минуты на минуту сюда нагонят солидный наряд и начнут прочёсывать улицу за улицей.

Этого уже не изменить. Главное — поскорее выключить телефон и вынуть сим-карту, как только Пальцер пришлёт адрес.

Сообщение пришло меньше чем через две минуты. Макс запомнил адрес и отключил аппарат. На секунду замер: пока телефон выключен, и Нойман до него не дозвонится. Что тогда сделает этот безумец?

Делать нечего. Придётся рискнуть.

Он вскрыл крышку, вынул крошечную карту и опустил её в карман брюк. Зашагал дальше.

В желудке было такое ощущение, будто кто-то ковыряется там зазубренным лезвием.

По дороге он размышлял, как Нойману удалось смонтировать тот мнимый разговор. Нужны были лишь обрывки с голосом Макса — собственные реплики Нойман мог записать и подклеить позже.

И, кажется, Макс даже знал, откуда взяты отдельные куски. Нет, не «кажется» — он был уверен. Тот разговор в квартире Хильгер он помнил отчётливо.

«Я хочу, чтобы ты кое-что сделал с оружием», — сказал тогда Нойман, нарочно вынуждая на встречный вопрос. Сначала Макс переспросил коротко: «Что?» Нойман отозвался: «В смысле — что?» И тогда уже прозвучало: «Что мне сделать с её оружием?» Очень ловко всё было обстряпано. Коварная сволочь.

Затем Нойман потребовал бросить пистолет в кусты, а когда Макс заупрямился, пригрозил, что примется за Кирстен. И тот в конце концов сдался: «Ладно. Я сделаю это.»

Нойман был сумасшедшим психопатом. И при этом умным.

Уже почти у самого отеля Макс прошёл мимо магазина одежды. Витрина напомнила: свежая смена не помешает, если в Нойсе предстоит беседовать с людьми, когда-то знавшими Ноймана и, возможно, в последнее время снова с ним общавшимися.

Минут за двадцать он подобрал бельё, носки, пару футболок и джинсы. На стойке у кассы выбрал чёрный рюкзак и, расплатившись, сложил туда обновки.

В отеле сначала осторожно заглянул в крохотное лобби. Убедившись, что там пусто, шагнул внутрь и, проходя мимо, приветливо кивнул пожилой женщине — судя по всему, хозяйке. Та ответила без малейшего намёка на подозрительность. Похоже, его ещё не выследили.

Макс уже добрался до двери на лестницу, когда женщина окликнула его — по тому имени, на которое он зарегистрировался. Он остановился, прикинул, не броситься ли наутёк, но решил, что коллеги вряд ли стали бы привлекать к задержанию пожилую даму.

Он обернулся и встретился с её улыбающимся взглядом.

— Простите, господин Дебусманн, у меня записано, что вы выезжаете сегодня. Но в таком случае номер должен быть освобождён до одиннадцати, и…

— Ах, простите, ради бога, — с облегчением сказал он, обворожительно улыбнувшись. — Совсем забыл предупредить: по работе придётся задержаться ещё на день. Если возможно, я с удовольствием оплачу всё вперёд.

— Да что вы, в этом нет нужды. Девиз нашего заведения: «Принимаем как гостя — провожаем как друга».

При этом она подмигнула ему так, что у Макса возникло сомнение: только ли в дружелюбии тут дело?

В номере он переоделся и через несколько минут снова покинул отель.

По пути к главному вокзалу успел пройти всего две улицы, когда из-за угла, метрах в ста, показался пеший патруль — двое полицейских в бронежилетах. Оба совсем молодые; на кожаных ремнях у них на груди висели автоматы.

Макс замер. Те были увлечены разговором и пока его не заметили. Он медленно попятился, пока спиной не упёрся в стену дома. Развернуться и уйти в обратную сторону он уже не мог: патруль подошёл слишком близко, такое движение сразу бросилось бы в глаза. Между ними оставалось не больше восьмидесяти метров.

Он огляделся в поисках укрытия и заметил проход во внутренний двор — но через четыре или пять домов. Слишком далеко.

Семьдесят метров.

Хоть полицейские и были поглощены беседой, их взгляды то и дело скользили по обеим сторонам улицы. Стоит сейчас рвануть с места — он неминуемо привлечёт внимание.

Шестьдесят. Сердце заколотилось о рёбра как бешеное.

Вдоль тротуара, бампер к бамперу, теснились припаркованные машины. Если присесть за одной из них, патруль не заметит. Но для этого нужно перейти тротуар.

Сорок. Он уже различал их голоса.

Положение становилось отчаянным. Что бы он ни решил — действовать предстояло в ближайшие секунды.

В двух шагах от него отворилась дверь подъезда, и оттуда вышел молодой человек. Захлопнув её за собой, он повернул направо.

Двадцать метров.

Макс шагнул к нему, негромко обронил:

— Привет.

И, не делая пауз, продолжил, идя бок о бок с парнем прямо навстречу патрулю:

— Я там недавно был — и должен сказать, мне страшно понравилось.

Десять метров.

Краем глаза Макс заметил: полицейские, проходя последние шаги, поглядывают в их сторону. Парень удивлённо посмотрел на него, хотел что-то сказать, но Макс невозмутимо продолжал, не давая ему вставить и слова:

— Хотя, конечно, всё зависит от того, зачем туда идти. Лично я не вижу смысла обходить место стороной только потому, что у других был неудачный опыт.

Они поравнялись с патрулём. От напряжения у Макса свело желудок.

— Возвращаясь к началу: в этом конкретном случае ты, безусловно, прав.

Уже метров десять. И расстояние увеличивалось.

Парень повернул голову, бросил короткий взгляд через плечо. Когда снова посмотрел на Макса, в уголках его губ заиграла усмешка.

— Чего ты их так боишься?

Макс пожал плечами.

— Чёрный афганец.

— Эй, у тебя что-то с собой?

— Нет, к сожалению. — Теперь и он рискнул оглянуться. Полицейские были уже метрах в пятидесяти. — Точнее, слава богу. Вчера я от них улизнул и подумал, что они меня узнают. Спасибо.

Собеседник подмигнул.

— Не за что.

Макс кивнул и направился к проезжей части.

Метрах в ста от него во втором ряду стоял белый малолитражный автомобиль и явно не собирался трогаться, поэтому Макс пересёк улицу.

На другой стороне ещё раз оглянулся в поисках патруля и, не обнаружив его, выдохнул. Это было на волоске. Как же быстро всё может оборваться. Действительно — всё.

И вдруг тревога за Кирстен снова навалилась на него — с такой силой, что подкосились колени. Последние часы он только и делал, что жалел самого себя да придумывал, как доказать невиновность; положение сестры почти отошло на второй план. Так нельзя. Нужно сосредоточиться, выйти на след Ноймана — и спасти не только Кирстен, но и себя.

Нойс мог стать прорывом. Шанс, что после освобождения Нойман связался с кем-то из старых друзей — тем более после того, как бывшая подруга его отшила, — был не таким уж и малым. Конечно, рассчитывать, что он выдал давнему приятелю и место своего убежища, не приходилось, но попробовать стоило. Это был единственный способ хоть как-то выйти на след похитителя сестры.

Значит, ещё не всё потеряно.

Он дошёл до следующего поворота — и снова увидел полицейских. На этот раз их было четверо.

---

 

Отправить