Вышел из подвала и осмотрелся, еще недавно среди этих развалин жили семьи, во дворе, на бетонных конструкциях в форме животных играли дети… Сейчас в воздухе висел едкий запах гари, попробовал вдохнуть поглубже — прокашлялся, натянул на лицо балаклаву и проверил оружие.

Парни выходили следом, чтобы не кучковаться, я включил фонарик и двинулся дальше, пацаны, постепенно разрывая дистанцию, вытягивались в колонну. За дни отдыха выпало необычайно много снега, легкий мороз и тусклая за облаками луна навевали какие-то смутные воспоминания о моих прогулках в деревне, когда утром идешь в школу по хрустящему снегу, от котельной в небо поднимается столб черного дыма, в воздухе висит запах жженого топлива или мелкие пылинки угля…

Я несколько раз моргнул фонариком в сторону парней, в ответ получил такой же сигнал, замыкающий подтвердил, что все готовы, и мы небольшой группой двинулись вперед. Уверенно шагая по узким тропинкам, изредка останавливался и слушал небо: важно было, чтобы вражеские дроны как можно позже засекли наше передвижение, а лучше — чтобы их вообще не было. Ребята шагали по моим следам, зная, что я по этим местам провел уже не одну экскурсию и найду безопасную тропинку даже под слоем снега. Тривиальная задача не вызывала никаких тревог и опасений: дойти, спрятаться и наблюдать за противником.

Мы уже выходили на небольшое поле, когда усилился ветер и из-за облаков появилась луна… На какой-то миг стало очень светло: я прибавил темп, чтобы проскочить побыстрее. Тропинка, помеченная только нашими ориентирами, чтобы можно было пройти даже в полной темноте, вела через поле. Достигли первой точки, и часть группы ушла в темноту. Три минуты отдыха, на ногах, — и мы двинулись дальше.

Уже до тошноты знакомая лесопосадка и несколько застывших навечно ржавых остовов техники… Больше всего напрягала тишина, в которую звонко врывался хруст снега под ногами. Стоило только подумать об опасности, как тут же раздался свист в небе, последовал громкий хлопок, и я вздрогнул.

Мне кажется, и за десять лет я не смогу к этому привыкнуть. «Кассета» раскрылась где-то позади, следом — еще несколько, только удача была полностью на нашей стороне: «кассеты» не раскрылись. Блиндаж, в котором мы отсиживались еще пару недель назад, превратился в руину с огромной дырой в крыше. Такое бывает, когда возле них начинается слишком много суеты. Навстречу попалась эвакуационная группа: парни выносили своих раненых в тыл, мы поприветствовали друг друга, я немного подвинулся на дороге, чтобы они спокойно прошли (к таким бойцам я всегда относился с особым уважением, поскольку в день они делают несколько ходок; на своем печальном опыте мы прошли через это и прекрасно знали, сколько сил уходит в эвакуации).

Решили сэкономить время и не стали спускаться в траншею. Тропинка по поверхности была уже натоптана и шла в паре метров от укрытий (на всяких случай). В свете луны хорошо различались черные пятна на свежем белоснежном полотне, в голове сразу понеслись мысли: «птичка» делает сбросы, АГС или же «кассета» ударила по району.

Предположение оказалось верным: над головой раздалось жужжание, то самое, которое услышав раз, больше не спутаешь ни с чем на свете. Мозг стремительно подсказал: «Птичка, сброс». Перешел на бег и начал петлять по тропинке в сторону укрытия, поймал траншею глазами, ринулся к ней. Не заметил, как оказался на дне и двинулся резко вперед. Услышал, как сработала чека на гранате. Резко остановился, подался назад, падая на спину. В падении втягиваю голову в бронежилет, чтобы шлем коснулся защиты шеи, рукой закрываю паховую артерию.

Хлопок и тишина…

Резкая вспышка ослепила меня, и я понял, что просто сижу на жопе. Мгновенно поднялся и отбежал по траншее метров двадцать назад, включил фонарик, огляделся. Цел, кровь не сочится через одежду, значит, обошлось. Гул в ушах прошел, и я услышал крик парней. «Цел», — крикнул я. На самом деле там было намного больше слов, но писать я их не буду, знаю, что вы и так поймете.

Выбрался из траншеи и вернулся на тропу, в голове крутились разного рода мысли, стараясь от них избавиться, я добавил скорости и так шел до следующего укрытия. Нужно было спрятаться и передохнуть.

Извилистая траншея около двух метров глубиной была недалеко, небольшая перебежка — и мы уже в ней. Держась руками за стенки, мы дошли до перекрытия. Уже там поняли, что отдохнуть не получится: в нем расположились штурмовики, которые ждали начала штурма и так же укрывались от дронов. Переступая через ребят, а кому-то и наступая на ноги, мы пошли дальше. Нам до точки оставалось меньше километра, поэтому решили отдохнуть уже на месте. Поднимаясь на небольшой пригорок, чтобы обойти густой куст, я услышал тот самый звук… Скидывая со спины рюкзак, скатился вниз, с лесополосы началась стрельба по пригорку. Предательски развязался ботинок и забился снегом, «птичка» вроде ушла в сторону… Выдохнул и окрикнул группу, парни, чтобы не лезть под пули, пробирались через куст напролом.

Рывком мы достигли блиндажа, я скинул рюкзак и автомат, посмотрел на Муську, достал из кармана электронную курилку и сделал несколько затяжек… Постепенно приходило осознание случившегося, по телу пробежали мурашки, я так простоял, наверное, минут двадцать, пока пацаны грели чай и раскладывали имущество. Начиналась задача…

Кружка с горячим напитком переходила из рук в руки, между глотками я вникал в обстановку, обозначая на карте новые метки от предыдущей смены. Важно было понять: противник переместил старые огневые точки или же завел очередное мясо в лесополосу? То, что над нами начала работать сбросами «птичка», конечно, был факт грустный, но и мы не отставали. Завершив легкий перекус, парни наладили связь, организовали взаимодействие на местах с союзниками и приступили к выполнению задачи.

Разговоры о насущном-рабочем перешли в разбор сортов и производителей пива. Ребята были из разных уголков страны, и каждый рассказывал, какое же хорошее пиво варят в их краях… Поскольку моя сознательная жизнь проходила в разных городах и странах, мой выбор остановился на Guinness на азоте (о «Хадыженском» даже никто не слышал — видимо, не сильно распространено кубанское пиво за Уралом). За такими разговорами пробежало несколько часов; от случившегося в пути не осталось и следа. Мы просто делали свою лучшую работу в мире.

В миг, когда утренняя заря обагряла верхушки заледеневших деревьев, можно было услышать щебетание птиц, которых не спугнули с мест обитания ни разрывы, ни почти уничтоженный лес… Проходя через лесополосу, я призадумался… Ведь удивительная у нас природа: реагируя на изменение обстановки, быстро подстроилась под ситуацию, и гнезда уже расположились ближе к земле с закрытой от обстрелов стороны стволов. Животные, как и человек, в любом случае стремятся к комфорту и быстро привыкают к текущим обстоятельствам…

Размышлял я до момента, пока не уткнулся в траншею. Запрыгнул, осмотрелся, пошел к блиндажу командира, отвечающего за этот участок. Через импровизированную дверь в виде спального мешка вопросительно донеслось: «Кто?» «Велес», — ответил я, отодвигая занавеску. В тусклом свете окопной свечи разглядел лица, протянул руку и поздоровался. Диалог начинался с дежурных вопросов про обстановку, про бойцов, их самочувствие.

Командир (высокий парень в испачканном бушлате и плотной вязаной шапке) сидел на лавке и курил, сделав глубокую затяжку, на выдохе он ответил: «Велес, братишка, ситуация у нас стабильная, противник кидает новое мясо, которое или в плен, или в землю идет, у парней настроение хорошее, работают. Давай телефон, я тебе точек на карту добавлю», — пока он занимался телефоном, я достал из рюкзака пару бутылок воды, несколько шоколадных батончиков, сигареты и всё это передал парням.

Командир комментировал поставленные точки, пацаны, получив лишней воды, сразу нашли ей применение — да, чай. Чай, который покрепче спирта согревал душу. На ящике загудела газовая плитка, небольшой чайник и поломанная на кусочки шоколадка в фольге… Очередной час прошел за разговорами, я выслушал множество баек: от реальных до историй, которые походили больше на слухи. В свой блиндаж я возвращался в районе обеда, солнце уже сияло в полную силу, с деревьев раздавалась веселая капель, и вся атмосфера скорее напоминала весну, чем середину января.

Еще хрустевший несколько часов назад снег наполнился влагой и стал просто грязным месивом; в небе уже как-то по-привычному гудела «птичка»; нужно было проворно проскочить, пока по тропинке не ударил «Корд» или АТС… Перебежка в пару сотен метров — и я уже в своей норе. Обед на скорую руку, после которого можно отдохнуть несколько часов — до наступления ночи. Ночь прошла быстро под аккомпанемент орудий и сухой треск радиостанции. Кстати, котята научились выползать из ящика и начали исследовать окружающий мир в блиндаже, то и дело сваливаясь с нар в проход или оказываясь зажатыми между спальниками…