И вот очередная задача, после короткого, но столь нужного перерыва. Глубокой ночью машина везла нас по пустым улицам Авдеевки. Выгрузились. Закинув рюкзаки за спину, мы снова уходили на рассвете по разбитым лесополосам дальше, на запад. Я поделил парней на две маленькие группы. Маршрут они понимали, хоть и никогда тут еще не были. Спи встал в последнюю двойку. Тропинки витиеватыми узорами вели нас то через густой кустарник, то через изрытую воронками и выжженную снарядами землю. Проходя через те места, что раньше назывались «укрепленный район с лабиринтом траншей», увидел покосившуюся на один бок Bradley, подбитую нашими бойцами…

Пару сотен метров по открытому полю пришлось перебегать, поскольку в небе постоянно висели разведчики и дроны-камикадзе, которые бьют даже по одиночно ходящим парням и жгут технику. Услышал в небе гул такого дрона, осмотрелся и нашел его глазами: кружил невысоко над землей и, как коршун, выбирал себе жертву. Резкое снижение — и взрыв где-то за пригорком. Дальше тропинка разделилась: одна вела между деревьев, другая — по окраине лесополосы по окопной траншее, когда-то вырытой противником и спешно оставленной в ходе наступления наших войск. Огромные воронки от авиабомб просто пере молотили и весь укреп, и ближайшие насаждения.

Вдоль траншеи — уцелевшие инженерные заграждения из колючей проволоки. За ними, очевидно, были минные поля. Навстречу попадались мелкие группы ребят, выходивших на отдых, кто-то находил места с листвой погуще и устраивал там привал. Еще пару месяцев назад за та кое можно было расплатиться жизнью, сейчас же это были одни из самых безопасных мест. В одном из таких я встретил парней, пьющих чай и бурно спорящих о пользе лесопосадок. Разговор шел о защите полей от ветров и пожаров: мол, лесополосы нужны для санитарных проездов и прочего. Позволил себе вмешаться, вспомнив шутку, что посадки сделаны только для того, чтобы их штурмовать. По лицам бойцов стало ясно, что шутку они не поняли. Мы посидели еще пару минут и отправились дальше… Очередной разбитый укреп и траншеи, вырытые через асфальтовую дорогу; снова гул в небе; я прижался к дереву и, не двигаясь, стал искать глазами «птицу»; она пролетела над нами, загруженная снарядом от РПГ, куда-то через поле…

Отчетливо была слышна стрельба в параллельной посадке, рикошеты иногда свистели над головой. К этому моменту я уже вел всю группу за собой, жестами указывая действия. Очередная короткая перебежка, и до района работы осталось около километра. Теперь важно было найти нору, где разместиться, и наладить взаимодействие с подразделениями на местах. Нашли открытую траншею. Тут пригодился навык из детства — постройка шалашей и землянок. Лопатками подровняли площадку, придав яме более квадратный вид, из поваленных бревен соорудили перекрытия, накрыли всю эту конструкцию спасательным одеялом, закидали слоем земли и заложили сухими ветками и листьями.

Получилось вполне сносное укрытие от лишних глаз, несмотря на несколько просветов. Через них зато можно было любоваться небом. Парни нашли в округе несколько спальных мешков и плащ-палатку, которая позже станет дверью. Сам блиндаж получился низким, и «комфортно» перемещаться удавалось только на четвереньках, чтобы доползти и лечь. Приготовление пищи, да и все остальные бытовые вещи, было вынесено на улицу, под крону нескольких кустов.

Вопрос размещения решили, и, пока пацаны суетились, доделывая дела, я с планшетом собирал информацию о районе. Важно понимать на местности, где находятся наши, где — противник, а также разобраться с вооружениями. Время близилось к закату, солнечное небо затянуло тучами и пошел мелкий дождь; к счастью, он быстро закончился. К счастью, ибо я сильно сомневался в гидроизоляции нашего строения. Ближе к ночи мы решили перекусить. Вынул готовую пищу в пакетах, парни — колбасу, сыр и хлеб. Быстро, при свете фонарика, сделали бутерброды, я достал ложку и наслаждался курицей в соусе терияки…

Заткнув палаткой то, что называлось входом, группа готовилась к ночи и разбивала спальные места. Кто-то спал на пончо, кто-то — на спальном мешке, я же разложил бронежилет и лег на него, чтобы от сырой земли не застудить почки. Ночь проходила довольно спокойно: интенсивность обстрелов ослабла, в небе стало в разы меньше жужжать, в посадках же по-прежнему раздавалась стрельба, и было непонятно, то ли уничтожают противника, то ли охотятся на ночных птиц. Мне, как обычно, не спалось, я лежал и смотрел в потолок, вернее — на его подобие… Отблески луны пробивались сквозь гору веток надо мной, на какое-то мгновение всё стихло… Всё, кроме храпа моих соседей по комнате. От земли тянуло сыростью и запахом тины с ближайшего болота, и если прислушаться, то можно было услышать лягушачье кваканье. Квадрокоптеры, выискивая в потемках кого-то, то и дело зависали над посадкой, заставляя внутренности сжиматься от напряжения в ожидании сброса. В такие моменты я чаще решаю судоку, чтобы занять голову чем-то другим, нежели размышлениями о последствиях.

Ближе к рассвету началось движение по посадкам, артиллерийская дуэль возобновилась, совсем рядом разорвалась пара минометных мин без характерного звука выхода, на армейском языке — «полька», миномет малого калибра с хитрой системой, из-за которой звука выхода мины практически нет и «получатель» слышит свист лишь за пару секунд до разрыва. Очень злая и коварная вещь. Солнце уже просачивалось сквозь листья, пытаясь согреть сырую землю после ночи, я толкнул парней, решив вздремнуть несколько часов. Пока я спал, пацаны совершили ряд вылазок в сторону противника, заботливо не тревожа меня. Уже от них узнал, что удалось найти нескольких погибших товарищей и вытащить раненого бойца. Чуть позже ребята пошли забирать павших. К обеду около блиндажа появился сосед, безмолвно лежащий метрах в двадцати от входа, завернутый в черный пакет, ждущий своей очереди на эвакуацию.

Под наиболее густой кроной парни готовили обед: нарезали колбасу, кипятили воду для чая и заваривания доши-рака. Я достал из рюкзака пакет с тушеной курицей и картошкой, сел на небольшой пригорок и начал трапезу. Сосед лежал на своем месте, чуть дальше — боец с пачкой влажных салфеток делал свои физиологические дела. Кто-то из парней протянул мне бутерброд с майонезом, сыром и колбасой. После обеда у бойцов снова была вылазка: они показывали эвакуационным группам расположение оставшихся на поле боя, чьи имена теперь кровью вписаны в историю нашей великой Родины. А по пути забрали еще одного вылезшего раненого бойца, который несколько часов после ранения полз к своим войскам. Его оттащили в наиболее безопасное место, осмотрели, перевязали и уже дальше передали группе, чья задача — доставить до медицинского пункта. Между выполнением своих задач мы иногда сидели под ветками кустарника и разговаривали, у кого-то оказалась припасена пачка жареных семечек. Я отсыпал себе горсть и стоял, опершись на ствол дерева, — щелкал. Проходящий мимо боец из другого подразделения робко спросил: «А есть семечки?» — я показал рукой, у кого взять, на что он ответил, что уже месяца четыре не щелкал их… За семечками с ним пошли еще двое парней, я крикнул своим, мол, я не специально, конечно, — с юмором, ибо знал, что парни и не жалеют такие вещи. Когда сидишь в посадке под стрекот пулемета, многое начинает играть новыми красками, и в такие моменты глупо жадничать и жалеть, ведь каждая новая секунда жизни зависит от случая и везения.

День подходил к завершению, мы притащили в свой район еще одного раненого, которому придется ждать до утра. Под самой густой кроной сделали ему ночлег, укрыв одеялом, и пошли к себе. Разложили вещи, обсудили дежурство и посты, появилась редкая возможность спокойно отдохнуть. Пока я делал пометки на карте в планшете, коллеги включили фильм Gran Turismo.

Я большую часть слушал, но к концу фильма в голову пришли мысли — выводы, что фильм совсем не о гонках, а о стремлении воплотить свою мечту в жизнь, несмотря на трудности и потери, и главное — верить и не останавливаться. Наступила ночь, парни уже посапывали, возможно, видя сны, с улицы снова несло сыростью с запахами тины и нашего соседа… Я лежу и набираю этот текст под аккомпанемент миномета и стрелкового боя где-то вдали, над посадкой то и дело пролетает «Баба-яга» с характерным звуком мотороллера. Только утром я узнаю, что она минировала дороги, сбрасывая на них противотанковые мины, чтобы остановить продвижение нашей техники.

Пробуждение пришло под шум дождя. Он, мелкий, моросящий, и небольшой ветер доставляли дискомфорт. Многие, думаю, понимают, как это — идти по лесу после дождя, но время терять нельзя, и мы отправились снимать мины, поставленные ночью. Вышел из посадки на дорогу, первую мину встретил метров через двести, подошел поближе, присел, вскинул автомат к плечу и выстрелил, пуля пробила мину, разорвав ее по шву и раскидав начинку по дороге. Вторую ждала такая же участь, третья же от попадания пули сдетонировала, оставив воронку. Всего в то утро мы сняли больше десятка таких мин, после чего вернулись в свою нору. Пить чай под дождем не хотелось, и мы решили перекусить внутри: на четвереньках расселись по кругу, в центр — рюкзак вместо стола и горелку рядом. Получилось не очень удобно, но с природой не поспоришь, да и провести оставшиеся дни задачи в сырой одежде желания не возникало.

Большую часть дня я провел в блиндаже, ждал, пока рассеются тучи, и занимался делами; бойцы бродили по посадкам в поисках трофеев: связь, дроны, боеприпасы и вооружение, — попутно уничтожая неразорвавшиеся боеприпасы. К исходу дня собралась приличная куча радиостанций разного рода, пара мавиков и еще разная мелочь. Радиостанции, не подходившие нам, я обменял на продукты и воду у другого подразделения, остальное складывалось в рюкзак до окончания задачи. Очередная бессонная ночь, которая стала такой же привычкой, как умываться по утрам или завтракать. В голове вертелись разного рода мысли о происходящем… Птички в лесу напели о переменах в правительстве, может и к лучшему, но бойцу в окопе это не сильно важно, как, собственно, и мне сейчас.

С командиром соседнего подразделения вспомнили февраль 2022-го, нашу трехдневную операцию и позже разговоры, что в мае все закончится, — возможно, это и так. Подаренные часы на руке показывали пятнадцатое число, так что еще есть пара недель, чтобы закончить, если же нет, то придется ждать очередной. Для меня следующий май будет уже четвертым. Вспомнил, как под Киевом холодной весной мы ждали мая, кто-то просил не торопиться и закончить в сентябре, чтобы успеть купить семье новую машину. Улыбнулся от той детской наивности, которая таилась в наших сердцах, к счастью, все участники того разговора живы и, как и тогда, стоят в строю плечом к плечу рядом со мной. Вспомнил поименно парней, кто не увидел очередного мая, но мы по-прежнему здесь и по-прежнему наша работа — лучшая в мире.

От размышлений меня отвлек вражеский дрон, который, пролетая над посадкой, решил зависнуть, видимо, пытаясь что-то разглядеть, пара минут, и гул моторов стал отдаляться. Мы слишком сложная для его поисков цель. Незаметно для меня появились первые просветы в нашей крыше, а позже и солнечные лучи, которые, играя с листьями, проникали внутрь. Начинался очередной день в этом проклятом лесу из пяти деревьев и низкорослого кустарника. Жалеть было не о чем. Несколько спасенных жизней наших товарищей, которых удалось вынести под нескончаемый стрекот пулемета и рой FPV-дронов, давали мне надежду на завтра. Я наблюдал, как на моих глазах двадцатилетние парни становились мужчинами, сейчас они лежат рядом и, возможно, прочитав этот текст, даже не поймут, что эти строки о них. Возможно, они даже сами до конца не поняли, какую работу они проделали за эти три дня и какую еще предстоит проделать за оставшуюся часть нахождения здесь. Чего только стоила их вылазка до сгоревшей техники за продуктами.

А здесь солнце уже светит во всю свою силу, парни начали просыпаться, и, пока я буду спать, они в разговоре выяснят, что в очередной раз ночью никто не дежурил, никто, кроме меня, и, возможно, даже спросят, но я в ответ лишь пожму плечами и сделаю глоток горячего чая.

Проснулся я уже ближе к обеду, ребята сидели под кустом на улице и о чем-то разговаривали. Я лежал и наслаждался пением птиц, по доносящемуся разговору понял, что пришел командир соседнего подразделения: видимо, снова что-то обнаружили. Скинул спальник и на четвереньках пополз к выходу. На улице, несмотря на середину дня, было довольно пасмурно. Поздоровался, пожал руку. «Смотри, — начал разговор гость, — мы тут в посадке обнаружили то ли Bradley, то ли танк замаскированный, ближе подлететь не можем, есть какая-то информация о районе?» Я взглянул на карту и ответил, что уточню. Он ушел, я залез в блиндаж и передал информацию командованию, проверил заряд радиостанции и воткнул в зарядку. День обещал быть спокойным, мы пообедали все вместе, заварив в котелке картошку с тушенкой. Закусив это дело галетами и запив чаем, стали планировать день дальше.

Решили, что нужно проверить в очередной раз дорогу на наличие вражеских мин и разведать пару районов. Открытым оставался вопрос о воде (чуть больше литра на четверых взрослых парней). Конечно, этого количества достаточно, чтобы продержаться пару дней, но тогда придется отказать себе в чае и горячей пище. Решение пришло позже: я договорился обменять гранатомет на пару бутылок воды. Однако возникла одна проблема: у нас не было гранатомета. Через пару часов пацаны собрались в рейд по ближайшим позициям и посадкам в поисках брошенной трубы, благо такого добра в округе хватало и найти его не составило большого труда. Правда, пришлось немного попрятаться от сбросов противника, но дело было сделано.

Ближе к вечеру пришла информация, что завтра меня сменят, будет возможность помыться и поспать в нормальных условиях, а не на бронежилете в сырой яме чуть ли не в обнимку с мужиками. На улице стремительно начало темнеть, мы убрали с поверхности все предметы, которые могли указывать, что нора обитаема, и заползли внутрь.

Снова разложил бронежилет, кинул рюкзак под голову, рядом положил спальник, чтобы укрыться при похолодании, улегся и вытянул ноги. Как же, оказывается, бывает хорошо, жаль только, что ботинки лучше не снимать: в темноте не всегда есть время их обувать при экстренном покидании блиндажа, вернее, его подобия. Я прекрасно понимал, что снова не буду спать до рассвета и дождусь смену на ногах, нужно было чем-то занять себя, вспомнил про судоку и принялся их решать. Потом открыл заметки, чтобы, пока есть возможность, написать этот очерк. Занятие это тоже забирает достаточно времени, особенно — правильно подбирать слова. В жизни проще — одно матерное слово заменяет десяток других.

Я и не заметил, как ночь подошла к концу и утренняя заря залила небо розовыми красками. Взглянул на часы — около пяти утра, толкнул парней, чтобы собирались и готовили рюкзаки к переходу. Каких-то пятнадцать километров отделяли меня от горячего душа. Передав позицию, мы двинулись на точку эвакуации. Снова узкие извилистые тропинки вели нас по лесопосадкам на восток, снова несколько дней на передышку и снова — нужно двигаться дальше…