Украинские «двухсотые»

После того как я вернулся после ротации в последних числах января, от командира поступило распоряжение собрать всех украинских «двухсотых», которые были раскиданы по нашим позициям. Наша самая главная разведка имела там какие-то дела с украинской по поводу обмена пленных, и именно они заведовали всеми контактами и переговорами.

– Как соберете их, доложи мне, – поставил задачу «Крапива».

– Соберем, но не сразу. Их тут сильно много. Да и часть мы уже просто прикопали. Там собирать было нечего, – предупредил я его. – После войны все равно будут раскопки. Мы там им палки навтыкали для родственников. Может, кто-то искать их будет. Они тут, в основном, все из одной бригады «Солдат короля».

Вечером на «Аиде» я встретил «Баса» и передал ему приказ командира.

– Да я уже знаю. «Птица» уже выходил на связь. Сказал собрать всех. Так примерно я помню, где они валяются.

– Ну, кто поцелее, берите, а те, кто совсем в куски, просто закапывайте и палки втыкайте.

– Нам сказали насобирать сто душ. Думаю, тут и больше лежит на нашей земле.

С того дня, когда у группы эвакуации появлялось время и не было сильных обстрелов, мы стаскивали тела противника к нашему подвалу и оттуда их перевозили в штаб. Больше всех мне запомнился украинский военный, который долго лежал возле рва и был ростом всего метр шестьдесят, не больше. Когда я проходил мимо, все время немного пугался, потому что выглядел он как ребенок в форме. Когда я увидел его первый раз, то подумал, что это «сын полка». Ребенок-сирота, которого усыновляло воинское подразделение во время войны. Обычно, эти подростки находились при штабе и выполняли мелкие поручения. Они ставились на довольствие и получали паек и обмундирование, которое перешивалось по их размеру. Я даже заставил перевернуть этого мертвого украинского солдата, чтобы посмотреть, сколько ему лет. Документы у него забрали сразу после штурма и установить личность уже не представлялось возможным.

– Судя по лицу ему лет сорок.

– Наверное. Сейчас уже и не поймешь. И зачем они такого маленького человека на передок загнали? – удивлялся «Досвидос», с которым я передвигался по позициям.

– Я думаю, когда мы перебьем всех более-менее дееспособных солдат, они будут брать и женщин, и стариков, и детей, как это делал Гитлер в конце войны. Война – это такой бог, который требует все больше кровавых жертвоприношений.

– Да нет… На такое не пойдет Украина, чтобы забирать стариков и подростков с женщинами. Это уже совсем по-скотски.

Я попросил ребят вынести его одним из первых, чтобы не натыкаться на него всякий раз, когда ходил по рву в сторону позиции Жени. В течение двух недель собрали всех, кто был целым. Так я и не понял, куда их отправляли дальше, но я точно знал, что каждого из них где-то ждали родные.

Два солдата

 

Лежит Иван. А рядом с ним Мыкола.

Два славянина. Мужика-солдата.

Увидишь в бане их, к примеру, совсем голых,

Тотчас подумаешь: «Так это же два брата!».

 

 

Лежат спокойно. Кровь их тихо стынет.

Морозна ночь, и им бы спать в кровати.

Иван из Брянска. Николай с Волыни.

Сошлись по вечеру, под Бахмутом, в накате.

 

 

Иван в окоп запрыгнул. Там трымався Коля.

Глаза в глаза. Стволы уперлись в брюхо.

Случилось так, что в суматохе боя

Отнять жизнь сразу не хватило духа.

 

 

– Хохол сдавайся!

– Рукы, кацап, в гору!

Они друг другу злобно вместо «здрасти».

– Не кипишуй, братан. Пыхтишь, как поезд скорый.

Давай ствол в землю… И расход по масти?

 

 

– Та що ты кажешь? Я тоби нэ розумию…

Нэ розумию я твоей кацапской мовы!

– Иди домой, братан. В натуре. Тут Россия.

Стрелять не буду. Пацана дам слово.

 

 

И тут, как коршун, прилетела тихо мина.

Завыли оба от ранений рваных волком.

Иван мать вспомнил… А Мыкола сына.

Шипели в ранах их горячие осколки.

 

 

Кровь вытекала. Жгут искали руки.

А вместе с кровью уходила в землю злоба.

Закрыла смерть глаза, и смолкли звуки.

На крыльях в рай взлетели мирно оба.

 

 

Лежит Иван. А рядом с ним Мыкола.

Два славянина. Мужика-солдата.

Им два креста вкопали деревянных. Новых.

Спокойно спите вечным сном, ребята.

 

22 сент. 2023

«Непонятки» с соседями

Окончательно заняв лес, мы окопались и стали ждать, когда «Пятерка» выровняет с нами западный фланг. Без этого мы не могли двигаться дальше и штурмовать позицию «Остров». На северо-западе леса находилось два оврага, в одном из которых был вырыт склад, где погиб «Грешам». Овраги упирались в низину, по которой протекал ручей, впадающий в ставок. Южнее ставка находилось поле, рядом с которым находились два участка с жилыми домами и хозяйственными постройками. В шестистах метрах на запад от нас располагалась большая автобаза, застроенная ангарами и двухэтажными промышленными зданиями – ремонтными цехами и гаражами. В мирное время там парковалась сельскохозяйственная техника, которая работала в полях. «Пятерка» уже больше двух недель билась за эту базу, но не могла зацепиться и выбить украинцев. Не успевали они выбить их с базы, как укропы проводили мощную артподготовку и контратаковали, выбивая «Пятерку» с занятых позиций. В Бахмуте воевали самые подготовленные и мотивированные части ВСУ. «Пятерке» достался трудный участок: Клещеевка и Мариупольское кладбище.

По договоренности с командиром штурмового отряда, который пытался брать эту автобазу, мы поддерживали их фланговым огнем во время их штурмов. Порой обстановка менялась в течение нескольких часов.

Основная проблема на войне – это связь и своевременность поступления информации об изменении ситуации. Там, где нарушена коммуникация, позиции брать можно голыми руками. Благодаря тому, что украинцы смогли грамотно ударить по штабам и нарушить логистику наших подразделений, им удалось провести успешное контрнаступление под Купянском и Изюмом.

Боевое подразделение – это живой организм, в котором связь является нервной системой. Если нарушить поступление сигналов от мозга к любой конечности, она перестает работать или начинает жить своей жизнью, хаотично выполняя нелепые движения. Без связи и координации передвижений даже самое боевое подразделение может ошибаться и делать необдуманные телодвижения.

– «Констебль» – «Айболиту»? Вижу на автобазе противника. Видимо, опять выбили они «Пятерку». Лазят там в наглую.

– Сейчас решим, что там можно сделать. Спасибо за информацию. Конец связи.

Я связался с нашими старыми друзьями – десантниками, которые по-прежнему приходили к нам на работу вахтовым методом и помогали ПТУРить противника.

– Братан, нужно выдвинуться в сторону крайней позиции в лесу и сделать пару выстрелов. Помочь соседям.

– А по чему стрелять?

– Ребята покажут. Там вас «Айболит» встретит.

– Легко, – ответил мне «Боцман». – Нам добежать туда час, где-то.

Десантники перетащили свою установку и сделали два выстрела по зданию автобазы буквально через полтора часа.

И тут же мне стали кричать в рацию, что мы ПТУРим своих. Оказалось, что пока они передвигались на позицию, наши уже сумели выбить ВСУ и обустраивали позиции для обороны. По счастливой случайности никто из «Пятерки» не пострадал. Один боец получил легкую контузию и несколько порезов от «вторички».

– «Констебль»! Больше так не делай! – кричал мне командир в рацию.

– Так они бы предупредили. По нам оттуда работали.

После этого случая я лично поехал с извинениями в «Пятерку» и договорился с их замкомвзвода о более щепетильном взаимодействии.

Подготовка к штурму «частника».

Нам всем было понятно, что в недалеком будущем мы возьмем «Остров» и будем заходить в «частник», который вытягивался в нашу сторону этаким валенком, примыкающим своей тыльной стороной к Артемовскому шоссе. Нижняя часть валенка была разбита на четыре участка домов, с огородами внутри участков. В среднем, в одном таком квартале находилось от двадцати до двадцати восьми домов. Кварталы были разделены асфальтовыми дорогами, которые и являлись артериями, по которым будут подвозиться БК и личный состав. Это были первые частные дома, куда нам предстояло зайти.

Мы с «Горбунком», «Пегасом», Женей, Ромой и «Эрнстом» стали просчитывать варианты захода в этот «частник» и высматривать дома, которые были превращены украинскими военными в опорные пункты обороны. Рассматривая их, мы старались думать, как противник.

– Как думаешь, Володя, где они посадили снайперов и наблюдателей? Вот ты бы, где их разместил?

– Вот домик интересный. Вот этот, 5ю который. Вот видишь, у него под крышей такое маленькое круглое окошко.

И он выше всех остальных. Вывод напрашивается сам собой.

– Не сильно просто?

– Ну на всякий случай нам бы сложить его ПТУРом. ПТУР для такой работы лучше всего, – слушая его я кивал головой, мысленно соглашаясь.

– Женя, поставь отдельного фишкаря, пусть он попасет этот дом и вот это окошко, – дал я распоряжение «Айболиту».

«Горбунок» оказался прав, и наше визуальное наблюдение быстро выявило блики оптики, которая мелькала в этом окошке. Это могло значить только одно: там засел наводчики, либо снайперская пара. И те, и другие подлежали уничтожению в первую очередь. Десантники удачно заптурили этот дом, с его окошком, и дом перестал представлять для нас интерес. Тактика, которую применял «Горбунок», называлась «НБО» – непрерывный беспокоящий огонь. «Человек-война», как назвал Володю один из журналистов, который приезжал к нам делать репортаж, был не просто солдатом, он был стратегом и философом военного дела. Обладая живым умом и хорошо развитой наблюдательностью, он мог придумывать неожиданные и спонтанные ходы, которые позволяли нам быть успешными.

Прозорливость и мудрость «Крапивы» – нашего командира – состояла в том, что он быстро понимал, кого и на какую должность можно поставить. Если бы «Горбунка» не вернули и не сделали командиром «тяжей» и затем всей артиллерии, история нашего взвода могла быть совершенно другой. «Крапива» видел наши плюсы и минусы и всегда давал нам шанс проявить инициативу и самостоятельность. А если это было необходимо, столкнуть с реальностью, заставив научиться на своем горьком опыте. То, как он снял «Антигена» просто выслушав доклад рядового бойца «Макса», то, как он отправил меня в ночной штурм, чтобы я перестал потакать беспечности бойцов, которые первое время пользовались моей чрезмерной добротой, то, как быстро он принимал решения, – все это и делало из него настоящего командира подразделения. Он имел талант разглядеть личные качества отдельного бойца и грамотно расставлял нас на те командирские позиции, на которых мы приносили максимальную пользу. Володя был одним из тех, в ком «Крапива» увидел то, что помогло нам стать более успешными. Он, как и все командиры, был думающей самостоятельной, порой авантюристичной, боевой единицей, которая не нуждалась в контроле и мотивации со стороны.

Рано утром мы пили утренний кофе с сигаретами у нашей буржуйки в подвале и беседовали о трудностях и радостях нашей жизни. Имея богатый опыт участия в психотерапевтических группах, я воспринимал наше общение как профилактику ПТСР, с которым мы могли столкнуться после возвращения домой.

– Задолбали они с этого «Острова» по нам долбить, – пожаловался я Володе. – Каждый день кто-то «триста».

– Так давай им устроим Варфоломеевскую ночь! Ты же психолог, должен понимать, что самое страшное для человека это что? – задавал мне вопрос «Горбунок» и тут же отвечал: – Неожиданность и неопределенность! Когда противник не знает, когда по нему прилетит, он начинает нервничать.

А это истощает.

Володя не бросал слов на ветер. Каждое утро он вместе со своим приятелем «Выдрой» брал два РПГ, десять «морковок» и выходил на позиции перед «Островом». К счастью, зарядов у нас было вдоволь. Утром, в обед и вечером они с «Выдрой» охотились и стреляли по позициям противника. Володя умел стрелять и прямой наводкой, и навесиком, и навскидку. Однажды я видел, как он объяснял бойцу, как работать с РПГ.

– Смотри… У тебя в бою не будет времени целиться по планке или еще как-то. Твоя задача: научиться работать за три секунды навскидку. Выбежал, стрельнул, забежал. Главное – попасть где-то рядом. Навести шуму и шороху. Желательно, в такое место, чтобы крошка бетонная полетела, мусор всякий, чтобы поражающих элементов было побольше.

Володя с «Выдрой», конечно, быстро надоели украинцам, и на них открыли охоту с дронов. Их пасли и пытались уничтожить сбросами и минометами. Но они были везучие. Или просто нравились смерти, которая не хотела их забирать.

Помимо этого, «Горбунок» хаотично бил по укреплениям и позициям украинцев из АГС и договорился с разведкой, чтобы ему докладывали сведения по перехватам об украинских «трехсотых» и «двухсотых». Там, где их было больше всего, он усиливал огонь из своих подручных средств. В общем, Володя экспериментировал и развлекался в силу своих возможностей.