Перевязки

После обхода мне нравилось прийти на перевязку в подвал к медикам и окунуться в атмосферу домашнего уюта. Печка и приятная компания были сравнимы по ощущениям с посещением ресторана и СПА-салона по карте ВИП! Это конечно не была «война в стиле “лакшери”», про которую рассказывал военный блогер «Админ» с Владленом Татарским, но по местным меркам это был пик роскоши.

Я чувствовал свою важность и заботу о своей персоне. «Талса» осматривал и перевязывал меня. Во время этой процедуры я разговаривал с ним о прошлом и будущем.

Я разогревал себе кашу и пил горячий кофе. Я спокойно закуривал сигарету, не боясь снайпера, и вел светские беседы с присутствующими. Я чувствовал себя членом закрытого английского клуба, а не вонючим окопным черведо. С большим удовольствием я снимал бронежилет и ходил в настоящий туалет, который располагался на втором этаже.

Для меня было не важно, что он не работал и приходилось ходить в него в полной темноте. Сам факт и возможность почувствовать плоды тысячелетий цивилизации, являлись профилактикой ПТСР – посттравматического стрессового расстройства.

– «Талса», глянь, что с ногой. Болит сильно.

– Покажи.

Я снял ботинки и свой утепленный вариант носков и обнаружил травму, которая требовала легкого хирургического вмешательства. Пока «Талса» производил необходимые манипуляции, я рассказывал ему о своей гражданской жизни.

– У меня, в принципе, две основные специальности.

Я торгую мотоциклами и оказываю психологическую помощь людям.

– Ты психолог, как в кино? – удивлялся он. – А зачем?

– Как зачем? Ты же не удивляешься, что есть парикмахеры, или баня, например?

– Нет, – не понимая к чему я клоню, качал головой «Талса».

– Мозг – это такой же орган, который нужно периодически проверять и чистить. Как чистят зубы или моют тело. Понимаешь? Я тот, кто помогает чистить мозги.

– Вот как? – удивлялся он.

«Талса» был таджиком с интеллигентным лицом и умными глазами. Проходя через будни войны, через смерти и ранения бойцов, я начал сближаться и проникаться доверием к тем, кто разделял со мной эти тяготы. Я вышел от медиков и подсел к «Басу», который устроился в кресле у печки и смотрел в пустоту. Рядом разговаривала рация. «Бас», после того как стал командиром эвакуации, стал наводить порядок в своем хозяйстве и выстраивать логистику перемещения живых и мертвых грузов.

– Ты чего не отдыхаешь? Глаза красные.

– Так мои еще в поле. Вернуться – отдохну.

– Как тут у вас вообще обстановка?

– Разбираюсь пока. С сигаретами разбирался тут.

– А в чем проблема? – удивился я. – Вам же выдают.

– Так у меня тут в группах и Вэшники и Кашники. Все пацаны конкретно в поле работают, не отсиживаются. Вэшникам, ты знаешь… ты же и сам Вэшник – окопные выдают по пять тысяч рублей. А сигарет-то вам не положено. А нам, Кашникам, сигареты выдают, а денег не положено, – как школьнику объяснял мне «Бас». – Ну ты сам понимаешь, сигареты – вещь такая… Они быстро заканчиваются. Раньше, как было? Одним сигареты давали, а Вэшники пусть сами покупают за свои деньги. Ну, где они купят? Осел ты говорящий! Где они купят-то, если они в окопах сидят, – стал заводиться «Бас». – Когда они в магазин этот попадут? А курить-то всем хочется. Вот, в общем, решаю, чтобы всем поровну. А там разберемся. Захотят – потом купят что-то на всех на эти свои пять тыщ окопных. А не захотят… Ну, посмотрим.

– Ну, если что, я в доле, – пошутил я. – Слушай, все хотел тебя спросить, а как ты в «Вагнер» записался? Тебе же лет уже – полтинник! Хотя выглядишь ты, конечно, моложе.

«Бас» по физическим данным даже визуально мог дать фору большей части окружения. По нему сразу было видно, что он всю жизнь занимался спортом. Прекрасные данные, доставшиеся ему от предков, умноженные на регулярные занятия спортом в течение всей жизни, не позволяли его назвать старым. В отличие от «пересидков», которых нам периодически присылали сюда, «Бас» выглядел молодцом. Одного взгляда на его «молотки», было достаточно, чтобы не нарываться на конфликт.

– Как записался?

«Бас» серьезно посмотрел на меня.

– Как все. Взял, да и записался. Приехали: я послушал и прикинул – шанс есть. Трезво оценил и записался, – он улыбнулся и продолжил: – Там один момент интересный присутствовал. Я когда пошел туда, значит, на собеседование, подписал все… А лет то мне уже было сорок девять. Прошел там все эти собеседования. И, что удивительно, всех там заставляли приседать и отжиматься, а меня не попросили.

Он посмотрел на меня с легким вызовом.

– Ну меня прямо спросили про статьи. Я назвал статьи, по которым сидел. Спросили, с чем умею обращаться.

Ну я там сказал, что автомат знаю не понаслышке. Любое там советское оружие, без проблем. Если не брать там что-то тяжелое. Мне сказали сразу: «Ты принят». Причем очень быстро это все произошло. И все, я ушел. А потом с работы выходили, и в столовой там выдавали бумаги всем подписывать. А мне не выдали. Моей фамилии не было. Меня тогда это очень сильно удивило. Я такой даже подрасстроился. Ну в плане того, что я не мужик что ли? И я, значит, уже матери позвонил… Сначала позвонил матери и сказал, что я записался. Ну она поплакала, поплакала, ну и поняла, в общем. Успокоилась.

Лицо «Баса» менялось по мере его рассказа и отражало все его переживания по поводу перипетий попадания в «Вагнер» и общения с мамой.

– Потом я, значит, брату сказал. Тот тоже там немножко в шоке был. Самое трудное было сказать сыну, что я туда иду. Ну а потом оказывается, что меня в списках нет.

Бумаги эти не дают. Ну не дают и не дают. Я матери набрал, говорю: «Ну такая вот ситуация, меня по ходу не взяли».

Она обрадовалась: «Хорошо сынок… Там судьба такая…».

А я работал до одиннадцати часов вечера. Прихожу, а у меня прямо на моей шконке лежат бумаги с подписью моей фамилии.

Он замолчал.

– Вот было очень сложно второй раз позвонить матери и сказать, что все-таки меня взяли.

– А ты чего пошел? – спросил он у меня.

Я как смог рассказал про свои мотивы, приведшие меня в ЧВК.

– Хм… Тоже значит хотел срок себе скостить, как и мы. «Бас» улыбнулся.

– Я вот тоже… Моментов там, конечно, много… Но, главное, просто хочу на свободу попасть быстрее.

Он опять серьезно посмотрел мне в глаза, как бы проверяя, согласен ли я с тем, что он сейчас скажет:

– Так что теперь задача и вести себя достойно, раз пошел, и в живых остаться.

Доска почета

– Это правильно, – согласился я, с его житейской мудростью.

Я видел в нем человека, которому не безразлично, что происходит в подразделении. Наверное, это было основное, что я понял про него на тот момент. Общаясь с ним, я начал видеть, что есть люди, которые могут составить фундамент подразделения. Люди, на которых можно положиться и доверить им свою жизнь. Он давал мне надежду, что я смогу выжить и вернуться домой.