«Антиген»

Утром я пошел в Зайцево за пополнением и перевязкой к медикам. Спустившись в подвал на заводе, я встретил «Баса», который был напряжен. Было видно, что с ним происходит что-то не ладное, но он, как я уже понял, не очень любил делиться личными переживаниями. Наверное, единственный, с кем он был откровенен, был «Макс», с которым у него завязалась дружба.

«Что их объединяет? – удивлялся я. – Как вообще люди узнают своих?».

Один пришел с воли, а второй из зоны. «Макс» был из Ростова-на-Дону и даже успел закончить юридический факультет. Всегда позитивный и полный сил боец. Когда началась СВО, сын спросил его: «Пап, а ты пойдешь на войну?». Тогда он понял, что не может не быть примером для сына и записался в ЧВК. «Бас» сидел за убийство. Он осознанно убил тех, кто пытался причинить ему вред. Он просто не стал терпеть и «жить оплеванным», как он говорил, а выбрал по-мужски отстоять свою честь. Сел он в сорок три года на двенадцать лет, и на момент попадания в ЧВК отсидел пять лет под крышей и год на зоне. На зоне его хотели запереть в барак для осужденных, которые сотрудничали с администрацией, но он от такой привилегии отказался и вышел на работу на промку на самый тяжелый участок – переработка и производство резинотехнических изделий. Работал с мужиками и на вальцах, и на прессах. И в тайне от администрации смог возобновить занятия спортом. «Бас» был боксером.

– Ты чего такой мрачный, «Бас»? – решил я немного поиграть в психолога перед походом в Зайцево.

– Да есть тут один наш друг в кавычках. Что-то поднадоел уже со своими закидонами.

Я понимал, что он говорит про «Антигена», который за неделю успел завоевать себе «авторитет» труса и высокомерной сволочи. Он боялся до такой степени, что не выходил из подвала даже по большому. Испражнялся он исключительно в коробочки и выносил их в ночное время наружу. За все это время он ни разу не вышел с группой хоть на какое-либо задание, предпочитая отсиживаться в подвале и руководить процессами по рации. Я постоянно слышал осторожное подавленное раздражение на его высокомерие со стороны бойцов эвакуации.

– Закусился я тут с ним, когда он тебя подменял и стал гнать пацанов на убой. Я ему говорю: «Ты бы личный пример показал! Вылез бы из подвала сам и попробовал, каково там!». А он мне знаешь что? «Это же зеки! Что ты их жалеешь? Погибнут и хер с ними. Еще пришлют». Гондон, в общем! Конь, сука, деревянный!

– Ясно.

Я с ним был целиком и полностью солидарен и очень злился на «Антигена» за ту мясорубку, что он устроил ночью, бессмысленно гоня пацанов на убой. Но я был пока не в том положении, чтобы высказывать свои мысли по этому поводу.

– Сегодня «Макс» пошел, пострелял немного из ручного пулемета нашего. Хотел пристрелять и в деле его опробовать – так он все его норовит в штурмовики отправить. Что тогда ночью, что сейчас. Я его в Зайцево отправил, чтобы он к тебе попросился. Чувствую я, не сработаемся мы с нашим другом точно. Сам понимаешь…

– Да, я с удовольствием и тебя, и его, к себе заберу. Если скажут.

Когда я пришел в Зайцево, командир дал мне пополнение и поставил меня в известность, что «Макс» проситься ко мне в отделение.

– Говорит, «Антиген» – трус, и он не хочет быть с командиром, который ссыт в бутылочку, срет в коробочку и ни разу с бойцами не вышел ни на одну эвакуацию. Кусок дерьма, говорит, с которым ни он, ни другие не хотят находиться рядом. Потому что он на смерть отправляет людей, даже с ранением. Насрать ему, говорит, – цитировал мне «Крапива» слова «Макса». – Предлагает «Баса» сделать командиром, потому что его люди уважают.

– Как вариант.

– А что с «Антигеном» делать? Ему же нельзя группу доверить. Положит всех, спасая свою жопу!

– Может дать ему участок для реабилитации? – предложил я. – Пусть группу на передке возглавит. Вдруг проявится.

– Хорошая идея, – сказал командир и, повернувшись к «Птице», спросил: – Как думаешь?

– Хорошая… – подтвердил «Птица», глядя на меня.

Командир взял рацию и приказал передать «Антигену», когда он проснется, что ему нужно собрать свои манатки и выдвинуться на передок на позицию, которую ему покажет «Констебль».

Мне нравился наш командир и структура ЧВК «Вагнер» тем, что благодаря обратной связи рядовых бойцов командир, который не справлялся со своими задачами, легко смещался со своей должности без какой-либо волокиты. «Антиген» получил «черную метку» от братвы и был переведен для исправления на острие атаки. У него появилась возможность проявить себя и реабилитировать свое имя и свою честь.

Из некоторых такая возможность делала героев. С этого момента мы стали взаимодействовать по вопросам доставки БК и эвакуации с «Басом».

– А что с «Форелью»?

– С какой форелью? – посмотрел на меня командир удивленно. – Не водится у нас такая рыба. Тебе еще что-то нужно?

– Туалетная бумага и влажные салфетки.

– Сделаем, – ответил командир и приказал выдать необходимое.

Воду на передке мы использовали только для питья. Вода – это тяжелая ноша, которую, как и все остальное, группы эвакуации приносили на собственном горбу. В окопах было необходимо хоть как-то поддерживать гигиену, и влажные салфетки были единственным способом обтирать лицо, руки и ноги. Проблема с ними заключалась в том, что на холоде они замерзали и превращались из влажных салфеток в ледяные.

Я брал несколько салфеток из пачки, засовывал их в целлофановом пакете поближе к телу, и они становились пригодными для использования.