Захватили – закрепись!

По голосам пацанов я чувствовал охотничий азарт, который наступал после окончания боя. В нем была радость победы и счастье от того, что ты выжил в опасном бою. Этот азарт отражал предвкушение отдыха и дележки трофеев, которые они заслужили своим упорством и победой.

– «Эльф» – «Констеблю»? Вы там не расслабляйтесь сильно. То, что захвачено, еще нужно удержать.

– Да все под контролем, командир.

– Закрепляйтесь. Трофеи подождут.

Мы нашли в подвале десяток тел ветеранов АТО, во главе с лейтенантом. Лейтенант был 1986 года рождения, а самый младший 97-го. Все без исключения были сильно размалеваны националистическими наколками: крестами, свастиками и дивизами запрещенных в России организаций. У одного из них с собой была награда на «жовто-блакытной» ленточке с наградной книжкой, подписанной лично паном «Зе», который был когда-то неплохим комиком и даже вел вместе с Галкиным новогоднее шоу на «Первом канале России».

– Взвод истребителей танков. Крутые пацаны. Все Львовские. Землячки, – докладывал мне «Грива». – Конкретные нацики. Обмундирование хорошее. И каски, и АКС-У как у тебя. И пистолет у их летехи есть. Телефоны крутые, противоударные. То ли «Кармин», то ли «Гармин»?

– Тащите сюда. Автомат командиру подгоним. Он себе хотел такой.

Я попросил «Гриву» снять видео и увидел, что это был огромный подвал красного кирпича, сделанный, как я и предполагал, еще при царе Горохе. Самым интересным, что мы там нашли, было две пригоршни наркотиков: гашиш и белый порошок, завернутый в целлофановые пакетики.

И, естественно, шприцы. Все это было под моим личным контролем упаковано, опломбировано и отправлено командиру в штаб. Причина их невероятного героизма стала понятна. Ребята просто были «убитыми» еще до того, как мы их убили по-настоящему.

ШЕВРОН ПОГИБШИХ НАЦИКОВ 63 ОМБР

– «Констебль» – «Крапиве»? – вышел на меня командир. – Как там дела?

– Прикинь, командир, взяли блиндаж, а там десять черных лежит! – решил я подколоть его.

– Правда?

– Шучу. Подкоптились немного ребята. Просили привет передать тебе и подарок. Его вечером принесут от нас.

– Странные ребята, конечно. Сдались бы и на обмен пошли. И себе жизнь спасли, и наших бы отпустили.

– Да их там стращают, что «Вагнер» головы режет. Видимо, бояться сдаваться. Стреляли до последнего. Тысячи три патронов из MG-42 выпустили. У нас, кстати, всего два «триста», и все.

– Молодцы. Хорошо отработали. Жду подарки, – закончил наше общение «Крапива».

Мы подпитали группы, в которых были раненные.

Старшим на базе был назначен «Лукошек», которого я вызвал в штаб. Когда он пришел, мы радостно обнялись. Его лицо было черным от сажи, и голливудская улыбка, без четырех передних зубов, сильно выделялась на темном фоне. Мы сели смотреть видеосъемки базы, чтобы он мог лучше ориентироваться в дальнейшем.

– Вот лес, который с западной точки базы уходит на север. Тут важно заминировать и посадить фишкаря с тепловизором, – стал я объяснять ему план обороны. – Скорее всего, полезут тут. По центру поставите пулеметчика, он уже ждет тебя с «Кордом». Скажи парням, чтобы сильно не бегали. Вы там близко к «частнику», и по вам будут работать снайпера.

– Сделаем, командир. Мы и сами их убивать будем, – улыбнулся он с радостью говоря об убийстве. – Задачу принял. Где мои ослики с БК? – напоследок пошутил он и увел свой отряд пополнения и пулеметчиков.

Ночь прошла без особых эксцессов и попыток контратаковать нас. После трех накатов, которые мы отбили на «Острове», украинцы перестали штурмовать нас большими группами. Они стали понимать, что мы никогда не спим, и у нас достаточно технического оснащения, которое мы забрали у них, чтобы видеть ночью как днем. В ПНВ ребята видели разрозненные тепловые сигнатуры, которые выползали из леса, но, постреляв, они уходили обратно. Появился прямой обзор частного сектора и по тепловым сигнатурам стало понятно, что в каждом доме есть люди. Мирные это или солдаты, нам предстояло выяснить позже.

После того, как мы разбили 24-ю ОМБр, и ее вывели на передислокацию, я заметил, что с нами стали воевать разрозненные подразделения. Сегодня это была Харьковская территориальная оборона, а завтра какие-то нацики, затем еще кто-то. Судя по противнику, в Бахмуте были сводные подразделения, которые были не состыкованы между собой. Мы же практически выровняли фронт с разведчиками, которые уперлись в высотную застройку на границе Опытного и Бахмута и никак не могли пробиться дальше.

Под утро «Грива» принес комплект экипировки фирмы «УкрТак»: бронежилет с напашником и кевларовый пояс с разгрузкой.

– Спасибо! Хоть это все еще нужно отмыть от копоти, это лучший трофей, который может быть! – поблагодарил я его.

– Офицерский. Того хохла с подвала. Смотри и надпись есть: «Made in Ukraine». В Зайцево тебе его отстирают и будешь вообще красавчиком!

– Маньяк ты, «Констебль», – сказал с улыбкой Володя. – Смотри, мертвые могут сниться по ночам.

– Им предлагали сдаться. Они сделали свой выбор, и моя совесть чиста.

– Но идея с покрышками была отличной, – заметил он. – В такой ситуации приходится действовать жестко.

«РЭБ»

С нами вместе на «Аиде-1» и «Аиде-2» жили ребята из подразделения РЭБ – радиоэлектронной борьбы. В их задачи входили разведка, перехваты и подавление сигналов связи противника. Это были спокойные и достаточно крепкие военные айтишники, которые являлись интеллектуальной элитой подразделения ЧВК. Я был уверен, что мы существенно отстаем от нашего противника в этом вопросе, но то, что я увидел этим вечером, в корне перевернуло мое представление о качестве их работы. С одним из них, «Манфредом», москвичом с грузинскими корнями по папе, я иногда общался на темы новых технологий.

– Можешь мне объяснить на пальцах, почему тут их дронов так много, и как они глушат наши птицы, и что со связью? – допытывался я.

– А тебе зачем это? – искренне удивился он.

– Любознательность природная. Да и тут мелочей не бывает. Знание – сила! И расколоть орех поможет киножурнал «Хочу все знать»! – вспомнил я девиз познавательной передачи из детства.

– Ну смотри, по поводу их РЭБа… Если отвечать на вопрос, как они глушат «Мавики». Так же, как и мы. Две целых четыре десятых и пять целых и восемь десятых диапазоны. Нормально они его душат, – стал мне объяснять «Манфред», как понимающему.

Что значат эти цифры я не знал, но сделал вид, что знаю и понимающе кивал ему головой.

– Если радиостанции, то их никак не заглушить. Тут чисто технический вопрос. Вот в первом отряде, например, КШМки всегда стояли рядом со штурмовиками, и проблем не было. А вот у вас и в тройке КШМка стоит в жопе мира, и она просто не добивает, и как в царской России вы на перекладных играете в «передаста». Особенно это будет чувствоваться, когда вы войдете в городскую застройку.

– То есть в городе все со связью будет еще хуже?

– Тут вот в чем дело… Законы физики не обманешь.

И эта вот заявленная мощность, – он показал мне пальцем на цифры, – пять километров. Это все максимально в идеальных условиях. А когда ты в поле или, скажем, в городе, где куча помех, тут уж извини… Может, километр возьмет, может, два. Тут больше вопрос к организации связи. Хохлы все на сотовом диапазоне. У нас же четырехсотка. Мы с ними вообще в разных диапазонах.

– Как в реальности. Мы с Украиной просто на разных диапазонах. Нам друг друга не услышать.

– Да. Но прослушать мы их можем. Как и они нас.

Он на секунду задумался, подбирая для меня слова как для аборигена, который ничего не понимает в этом вопросе.

– Смотри, по поводу перехвата радиосвязи противника. Радиосвязь делится на открытую и условно закрытую.

Я кивнул в знак понимания.

– Открытая – понятно, ее слушать можно легко. А вот условно закрытая – это связь, которая зашифрована, но ее можно взломать. Например, «Кенвуда» и «Хитары», даже со стандартом симметричного шифрования AOS 256, ломаются за двадцать минут. Самая проблемная в плане взлома и подбора пароля – это «Моторола». Потому что там все передается цифровым пакетом, а не шифруется с AOS – Advanced Incription System. Есть такой комплекс – «Пегас»: он перехватывает пакет, а «Колун» раскалывает пароль.

Все расшифровывается быстро. А «Моторолу» ломает в половине случаев, если пароль был набран генератором. Время взлома там, грубо говоря, от двух часов до трех суток. И только в пятнадцати процентах случаев ломает, если пароль был набран от руки.

Он посмотрел на выражение моего лица, пытаясь, видимо, понять мою способность взломать сложные вещи, о которых он мне рассказывал.

– Ок… Более-менее понятно. А РЭБ?

– Ну маленький РЭБ собрать можно на коленке. Сигналы для птиц находятся в диапазоне два и четыре, и пять, и восемь, как я уже говорил. Это стандартный диапазон того же вайфая. Заглушить это, в общем-то, говно вопрос, и это никак не обойти. Тут пилоты птиц просто летают по кругу и ищут в зоне глушения какие-то места, где РЭБ проседает. Или просто ждут минут сорок, пока он не перегреется. Плюс пока РЭБ работает, его можно по сигналу вычислить и навести на это место арту. Для этого мы используем «Орланы» и вычисляем точку, откуда исходит глушение.

– Подводя итог нашей научной конференции… с этим сделать ничего нельзя, но можно бороться. Они борются с вами, а вы с ними?

– Да. Современная радиоэлектронная война микроволн.

– Святой Илон Маек защити нас! – воскликнул я и «Манфред» улыбнулся.

– Пошли покажу один фокус. Мы тут подключились к украинскому дрону, и он нас сейчас приведет к месту, где сидит его оператор.

Он стал показывать мне камеру украинского дрона, которая транслировала изображение и украинскому оператору и нам.

– Это что их БПЛАшник?

– Да. Вон смотри у него даже шеврон, по-моему, «Вийска БПЛА».

– Птахи Мадьяра?

– Нам все равно, кто они. Мертвые они все одинаковые. В прошлый раз вот так же вычислили их, навели «Нону» и со второго попадания сложили их домик. Летали потом смотрели. Все «двести». Чистая работа.

Я понял, что наши ребята не стоят на месте и, возможно, через несколько месяцев мы можем получить преимущество в небе.

– «Манфред»… Ты меня очень удивил и порадовал. Чем я могу тебя отблагодарить?

– Баня есть? Было бы здорово отмыться.

– Без базара! Организуем!