Контратака

«Si vis pacem, para bellum». «Хочешь мира, готовься к войне». Это выражение принадлежит римскому историку Корнелию Непоту, который приписывал его фиванскому полководцу Эпаминонду. Он убеждал граждан Фив не поддаваться на уговоры о мире, чтобы не попасть в рабство. Позднее римский писатель Флавий Вегеций произнес похожую фразу, которая тоже вошла в историю: «Qui desiderat pacem, praeparet bellum» – «Кто желает мира, готовит войну»!

На войне недостаточно захватить позиции. Захваченные позиции необходимо удержать. Все войны – это непрерывная череда завоеваний и удержаний земель. Какую бы мы ни взяли империю, которая вела завоевательные войны, первым делом, что она делала, пыталась насадить свою власть, завоевать доверие проживающего народа, или уничтожала тех, кто этому активно противился.

Захватив «Остров», мы ждали ответных действий со стороны украинских военных. Самой сложной позицией являлась газовая заправка, которая была недостаточно оборудована для обороны. Помимо этого, в ста метрах от нее находился мощный укреп – «Соляная база». Рыть окопы под самым носом у ВСУшников было невозможно, поэтому бойцы «Абакана» закрепились в трех бетонных гаражах, которые были в ста метрах от заправки и позволяли простреливать ее территорию. Эту позицию, как и всю площадь «Острова», нещадно засыпали минометами.

– «Абакан» – «Констеблю»? Рома держите эти гаражи. Обязательно, чтобы постоянно кто-то был на фишке!

– Один человек всегда тут, а остальные в гараже, в смотровой яме прячутся. Сильно кроют очень. «Сто двадцатыми» крышу пробило в одном гараже. Хорошо, что мы в другом были – так бы завалило нахер.

– Ночью ставь с «ночниками» пару человек – пусть смотрят. Нам никак нельзя оттуда уйти.

– Я ставлю. Все делаем, как положено. Мины, которые вчера прислал, уже поставили. И по фронту, и с северо-запада, где была самая большая опасность, что они могут атаковать нас с частного сектора.

Вечером я собрал в подвале команду «Абакана». Это были обстрелянные и опытные бойцы – командиры штурмовых групп, часть из которых вернулась на передок после госпиталя.

– Короче… Командир просил передать вам всем свою огромную личную благодарность! Просил передать, что все, кто участвовал в операции «Хоровод снежинок», будут представлены к государственным наградам.

Я видел, что ребятам приятно было услышать не казенные фразы, а человеческие слова, которые говорили, что командир верит в них и может на них рассчитывать и положиться.

– Рома, вот тебе планшет, чтобы ты мог корректировать нашу арту по точкам. Под личную ответственность взял.

– Все сделаем. Тем более у нас теперь новый талисман.

– Какой?

– Рысь с котятами! – удивил меня Рома. – Искали склады ВСУшные и нашли. У этих, кстати, у харьковской теробороны на шевронах рысь.

– Она с какой стороны от траншеи? С нашей или с той?

– С нашей.

– Берегите ее! Смотрите, чтобы ни специально, ни случайно ничего с ней не было. Может, ей еды дать какой-то?

– Так мышей миллиард! Она тут ест от пуза.

– Ну и отлично! Короче, нужно, чтобы в каждом окопе у вас было по ящику гранат. Не меньше. А лучше по два. У вас там есть свой запас и у «Баса» еще возьмите. У него есть.

В двенадцать часов я отпустил ребят и вышел на связь с «Киото», с которым я и Володя еще днем пристреляли все опасные направления. Их расчеты находились в северной части Иванграда и легко дотягивались до нашей позиции. Их помощь позволяла отдохнуть ночью нашим «тяжам», которые неустанно трудились днями. Я, как главный герой фильма «Страх и ненависть в Лас-Вегасе», мог сказать: «У нас было два восьмидесятимиллиметровых миномета, два АГСса, один «Сапог» и сотни гранат! Не то, чтобы все это было категорически необходимо в поездке, но если уж начал собирать коллекцию, то к делу надо подходить серьезно». АГС-17 – автоматический гранатомет станковый «Пламя» – отлично может накрывать большую площадь за счет разброса гранат в шахматном порядке, каждая из которых поражает живую силу противника в радиусе десяти метров. Да и минометы с осколочно-фугасными минами имели отличную убойную силу. Вместе с «Островом» нам достался уникальный немецкий прибор ночного видения, который сочетал в себе и тепловизор и дальномер, показывая точное расстояние до цели. Прибор я доверил бойцу с позывным «Гири», который зарекомендовал себя как ответственный боец. Это был щуплый невысокий паренек из проектантов родом из Таджикистана. Хотя внешне выглядел как принц из Саудовской Аравии. Несмотря на всю грязь, которая быстро облепляла бойцов на передовой, ему удавалось поддерживать свой внешний вид на высшем уровне – насколько позволяла ситуация. Он был пунктуальный и аккуратный боец, который до того, как стал штурмовиком, заведовал промежуточной базой снабжения на второй линии обороны. «Абакан» посадил его на самую высокую точку «Острова», на позицию «Крит-4», с этим чудо-прибором и дал задание следить за окрестностями в оба глаза.

– «Констебль», на нас движется противник, – сообщил он в час ночи.

– Сколько их?

– Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь… двадцать пять, двадцать шесть… – продолжал считать он.

– Спасибо товарищу Шольцу за этот чудо-прибор!

И Господу, за то, что этот прибор оказался у нас! – вырвалось у меня. – «Киото» – «Констеблю»? Братан, сейчас очень нужна будет твоя помощь! На нас серьезный накат намечается.

– …пятьдесят один, пятьдесят два… – продолжал считать «Гири».

Украинцы подползали к нам группами по двадцать человек с трех направлений. Я вышел на группы на «Острове» и предупредил их об этом и попросил Женю поддержать их фланговым огнем из леса. Сначала мы приглушили их наступление из гранатометов, а затем стали бить по хвостам их группы из минометов, чтобы создать впечатление, что их отрезают с тыла. Когда работаешь против колонны, необходимо бить в первую и последнюю машину, чтобы создать панику в середине. Я использовал эту тактику и против пехотных групп. Первые мины и «вишенки» АГСа легли рядом с противником.

– Насыпайте по квадратам, – крикнул радостно «Гири».

Мы сделали второй залп чуть ближе к нашим позициям.

– Юг, тридцать, – продолжал корректировать он.

Была вероятность, что противник уже подошел ближе к «Острову» и нужно было отработать наверняка.

– Давай отработаем АГСами семь залпов по пять «вишенок» и добавим по «улитке» веером с юга на север от последней корректуры, – попросил я «Киото».

Таким образом мы накрыли всю площадь их вероятного движения к нашим позициям.

– «Гири»! Будь постоянно на связи и докладывай мне о любых их передвижениях!

Самое опасное направление было у газовой заправки, где до позиций врага было всего сто метров. Я слышал со своей точки, как украинцы стали кричать:

– «Трыста»! Я «трыста»!

– «Абакан»! Берете все по две гранаты и кидаете в сторону базы, насколько хватит сил. Просто забрасывайте их гранатами, чтобы они не опомнились.

Этот накат нам удалось отбить очень быстро. Не успев штурмануть наши позиции с наскока, украинцы отползли назад и, видимо, стали перегруппировываться.

Следующую попытку они предприняли в три. Сначала обстреляли с гранатометов заправку и гараж, в котором была наша позиция. Они делали четыре выстрела из РПГ и пытались сблизиться с нашими позициями маленькими штурмовыми группами по три человека. Мы начали хаотично насыпать им в ответ, корректируя огонь по вспышкам, которые во время взрыва отсвечивали строения соляной базы и заправки. Удалось отбить и этот накат. Украинцы отступили и растворились в зданиях солевой базы.

– «Киото»! Ты красавчик!

– Передам это нашим минометчикам.

– Пацаны, – вышел я на связь. – Не расслабляйтесь. Не повторяйте ошибок противника. Они булки расслабили, и мы их взяли. Лучше не выспаться, чем умереть.

– Принято, командир, – ответил за всех «Абакан».

Третий накат они попытались произвести в пять утра, когда уже плохо работала оптика. Они решили зайти со стороны «частника» и заправки.

– «Констебль», – вышел на связь Рома, – опять ползут. Несколько групп. Метров пятьдесят до них.

– Херачьте по ним рожок за рожком, без остановки.

Я РВшников еще попрошу поддержать вас с этой стороны.

Украинцы были достойны уважения. Чтобы выдвинуться на ночной штурм, нужно иметь стальные яйца. По моей просьбе РВшники разрывными пулями исполнили хеви-метал из «Утеса» по южной окраине базы. Минометы, автоматы и крупнокалиберный пулемет работали как слаженный оркестр, создавая такую плотность огня, что к нам не смогла бы подползти не только тероборона, но и самые крутые подразделения спецназа – английский САС, американские «Морские котики», или пакистанский «Черный Аист».

У Ромы был сработанный коллектив с четким распределением задач. Несколько человек вели огонь, а несколько набивали магазины и подавали патроны. Когда группа работает просто на подавление противника и хаотично стреляет по нему, двенадцати магазинов хватает на десять минут стрельбы.

В моих группах, как при коммунизме, каждому требовались его способности, и воздавалось по труду. Если группа не слажена, то у нее был всего один процент из ста выжить чудесным образом. Война такого не прощает. Этот накат мы тоже отбили.

– «Констебль» они отползают. У них есть «двести». Тянут его волоком.

– Поздравляю тебя, Рома. И захватили позиции, и смогли отстоять.

После этого мы назвали позицию на газовой заправке «Минотавр». Она стала лабиринтом, в котором заблудились и были съедены чудовищем ЧВК три украинских наката. Я внутренне поблагодарил себя за то, что грамотно организовал оборону и мог доходчиво донести до пацанов свой план и без паники и спешки руководить боем. С опытом боев и пониманием стратегии и тактики я стал звучать более убедительно для себя и для бойцов. С того момента, как я стал ощущать себя полноценным командиром, я стал более продуктивным. Видимо, это неосознанно чувствовалось и бойцами.

Если подчиненные тебя не слушают, это значит, что ты как командир и авторитет звучишь неубедительно. Командиру необходимо правильно доносить информацию до подчиненных. Правильно и грамотно расставлять акценты и находить индивидуальный подход к командирам групп, чтобы они дальше передавали эту информацию без искажения. Командир, – это, в первую очередь, грамотный специалист по подбору персонала и психолог. Когда ты умеешь сам мыслить системно и видишь всю ситуацию с высоты птичьего полета, ты можешь учитывать множество разрозненных факторов, которые, как в калейдоскопе, складываются в твоей голове в единую, целостную картину. Ты начинаешь быть не внутри ситуации, а над ней. Из плоскости горизонтального боя ты взлетаешь на крыльях БПЛА и видишь всю картину целиком. И именно это позволяет на миг опережать противника и побеждать. Важнее этого только «господин-случай» и «госпожа-везение»!

Когда стало светать, я вышел на связиста командира и доложил, что все накаты отбиты практически без потерь. Потери были только на западной позиции «Крит-6», где продолжал работать криворукий снайпер.

– «Констебль», у нас опять раненый в руку.

– Да, что у вас там за урод работает? Никому нормально в голову попасть не может, – шутил я солдафонским юмором.

– Да неясно. Мы только головы и подставляем. А он все в руку и в руку. Может, гей, и ему мужиков стрелять жалко? – ржал боец. – Бегите, мальчики… Бегите… В натуре, может, пидор?

На войне невозможно не сойти с ума без черного юмора и специфического отношения к смерти. Смерть – штука страшная и опасная. Но бравируя своим пренебрежением к ней мы преуменьшали стресс от постоянного хождения по краю. Юмор, ирония и сарказм – величайшие подарочки матушки-природы для солдата. В такие моменты я часто вспоминал великолепный фильм, в котором были собраны лучшие актеры СССР «Они сражались За Родину», с его великолепным юмором в исполнении Василия Шукшина, Юрия Никулина и Евгения Буркова. Поколение актеров, часть из которых лично участвовала в войне и имела государственные награды, очень честно и натуралистично играло бойцов Красной армии. Юрий Никулин, Анатолий Папанов, Владимир Басов, Михаил Пуговкин, Зиновий Гердт, Владимир Этуш, Иннокентий Смоктуновский и сотни других актеров, сформировавшие наше отношение к простому советскому солдату. А чего стоили комедии Леонида Гайдая, который воевал в пехоте и имел две медали и орден? Умение смотреть на смерть философски и с юмором – это лучшая профилактика ПТСР на передке.

Но больше всего у меня могло вызвать посттравматическое расстройство то, что люди в Украине, выросшие на тех же самых фильмах, могли воевать на танках с фашистскими крестами, жить в городах с улицами, названными в честь Бендеры и Шухевича.

«Интересно, стоит ли еще памятник на Хрещатике Василию Быкову – знаменитому “Маэстро” поющей эскадрильи? Или снесли в угоду новой политике ненависти к своему прошлому? Как эта сова натягивалась в их головах на глобус? Как еврей “Зе”, дедушка которого воевал и был героем, может чествовать нацистов из карательного батальона СС, уничтожавшего его народ тысячами? Что в головах у этих людей?» – задавался я вопросами и, не находя ответов, запрещал себе это делать, чтобы не тратить и без того дорогую энергию.

В районе одиннадцати утра украинцы начали бить по нашим позициям из гранатометов с территории гаражей, которые находились в поле в ста метрах севернее солевой базы, прямо напротив центра «Острова». «Пегас» заснял их работу и по методичности и отточенным действиям минометного расчета стало ясно, что они профессионалы. Судя по записи, против нас поставили воевать подразделение, которое было прекрасно экипировано и уже имело немалый боевой опыт.

Я почувствовал, как адреналин выделился где-то в глубинах моего мозга, дал команду об опасности моей нервной системе, и волна тревоги сменилась злостью.

«Ну, вот ты и дождался наемников. Все, как ты заказывал», – подумал я.

– Смотри, как ловко стреляют твои украинские коллеги, – показывал я видео «Горбунку». – Может, устроим минометную дуэль двух маньяков?

Володя внимательно рассматривал видео, а после с улыбкой посмотрел на меня. Стало понятно, что он тоже по достоинству оценил минометчиков противника и уже задумал недоброе. Через час по гаражу, в котором скрывался расчет украинского миномета, стали прилетать «сто двадцатые» мины и с шестого раза сложили его, погребя под собой всех, кто там был.

– Вот и вся дуэль. Со счетом один – ноль в матче Россия – Украина победил миномет «Нона».