Когда Макс добрался до управления, Бёмер уже был на месте.

Не исключено, впрочем, что он и сам сделал крюк по дороге. Маршрут, которым ехал во время разговора с сестрой, начисто вылетел из головы.

Напарника он нашёл на кухне. Тот колдовал над кофемашиной. Завидев Макса, Бёмер молча достал вторую чашку из навесного шкафчика и поставил рядом.

— Где тебя носило? Я тут уже десять минут кукую.

— С сестрой разговаривал.

— Ну да, — Бёмер хмыкнул. — Телефон и женщина — это всегда бездна времени.

— Доброе утро, коллеги.

В дверном проёме стояла Верена Хильгер. Сорок лет, тёмные волосы, фигура, при виде которой кое-кто из коллег мужского пола забывал моргать. Макс знал — она фанатично занималась спортом.

Старший комиссар перевелась к ним из Кёльна два месяца назад. Не сработалась с начальством. Макс её прекрасно понимал: он знал того человека по семинару, который вёл главный криминальный комиссар Бернд Менкхофф. Блестящий сыщик, но педант до мозга костей, а в человеческом общении — ходячее бедствие. Хильгер с её страстью к эзотерике наверняка действовала на Менкхоффа как красная тряпка.

Впрочем, Макс был убеждён: весь мистический спектакль она разыгрывала ради чистого удовольствия. Ей нравилось морочить коллегам голову, и она в этом преуспевала.

— Только что услышала про убийство. Правда, что жертв двое?

Бёмер вытащил свою чашку, подставил чистую, ткнул кнопку. Машина загудела.

— Двое, — подтвердил он, перекрикивая кофемолку. — Одна из жертв — двенадцатилетний мальчик.

— О Боже…

— Ну, Он-то, судя по всему, отвернулся.

— Ужасно.

Она качнула головой, но уже через мгновение печаль на её лице уступила место лукавству.

— Тогда маленькая порция хорошего настроения вам точно не повредит. Я заглянула в гороскоп — и знаешь что, Хорст? Несмотря на весь этот кошмар, звёзды к вам благосклонны. Сегодня тебя ждёт встреча с загадочной темноволосой незнакомкой.

Бёмер демонстративно окинул взглядом её волосы до плеч.

— Удивляюсь, конечно, что загадочная незнакомка забрела в контору в такую рань. Но всё сходится.

Оба улыбнулись.

— А ты, Макс…

Он поднял ладонь.

— Избавь. Не хочу знать, что меня ещё поджидает.

Он понимал: шутки между следователями на таких делах — всего лишь защитный рефлекс. Но ему было не до того. Хильгер это уловила и настаивать не стала.

В коридоре навстречу попался начальник управления Александр Горгес. Он тут же увлёк обоих к себе в кабинет, где Бёмер коротко обрисовал картину.

— Когда сможете допросить женщину?

— Пока неясно. Позже свяжемся с больницей.

Горгес провёл ладонью по коротким, стальным от седины волосам.

— Пресса раздует историю с ребёнком на всю страну. Нам нужны результаты. Быстро.

Взгляд его остановился на Максе.

— У вас всё в порядке?

— Да. Всё в норме.

Ну вот. Теперь при каждом деле он будет первым делом клясться, что не рассыплется.

— Хорошо. За работу.

 

В кабинете Бёмер потянулся к телефону.

— Позвоню в больницу. Узнаю насчёт допроса.

— Погоди. — Макс остановил его жестом. — Лучше поеду без предупреждения. По телефону ты нарвёшься на медсестру, и тебя отошьют. А когда я заявлюсь лично, спровадить меня будет сложнее.

Бёмер поджал губы.

— Допустим. Но почему «я»? Почему не «мы»?

— Её напугает, если мы нагрянем вдвоём. И потом… — Макс помедлил. — Не пойми превратно, но, может быть, сейчас я чуть более… чуткий.

Он следил за лицом напарника, пытаясь прочесть реакцию. Бёмер невозмутимо выдержал взгляд.

— Ладно. Поезжай.

— И всё?

Что Бёмер уступит без боя, он никак не ожидал.

— А чего тебе ещё? Валяй. Мне самому неохота препираться с эскулапами. Но сначала, — он кивнул на монитор, — напишешь отчёт по месту преступления.

 

Полтора часа спустя Макс выехал из управления и был рад побыть наедине с собой.

До клиники — двадцать минут. Ещё через двадцать он понял, что имел в виду Бёмер.

Три медсестры, три переадресации — и наконец ординаторская, где он смог поговорить с лечащим врачом Беаты Дариус. Тот оказался подтянут и сухощав, как сам Макс, но чуть ниже ростом — около метра восьмидесяти — и лет на двадцать старше. Стало быть, за пятьдесят. Бейдж на белом халате гласил: «Д-р О. Гаймер».

На просьбу Макса врач покачал головой — твёрдо, без тени колебания.

— Мне жаль, но фрау Дариус сейчас не в том состоянии.

— Речь не о допросе. Несколько вопросов — крайне важных. От её ответов зависит, схватим мы преступника быстро или нет. Если не сможет говорить — приму. Но хочу хотя бы попробовать.

— Она неконтактна. Вела разговоры с мёртвым сыном. Приступы крика — один за другим. Нам не оставалось ничего иного, как ввести сильнодействующие психотропные препараты.

— Вы её седировали.

Вопреки здравому смыслу внутри поднялась глухая злость — оттого что он бессилен, что прямо сейчас не может задать ей ни единого вопроса.

— Она не в состоянии давать показания.

— Я понял. А убийца её мужа и двенадцатилетнего сына тем временем гуляет на свободе и спит спокойно. Потому что врач решил: нам пока знать ничего не положено.

Слова ещё звенели в тишине ординаторской, когда он осознал — срывает злость на человеке, который просто пытается помочь своей пациентке.

Гаймер не успел опомниться — Макс опередил его.

— Простите. Это было нечестно.

Врач на мгновение сжал губы, потом расслабился.

— Нечестно — да. Но я вас понимаю. Только прошу: поймите и меня. Мой приоритет — благополучие пациентки. Препараты защищают её рассудок от непоправимого ущерба.

— Понимаю. Когда мне приехать снова?

Гаймер взял листок со стола, черкнул несколько цифр и протянул Максу.

— Мой мобильный. Позвоните ближе к вечеру.

 

У лифта он вспомнил то время, когда сам — чуть ли не каждый вечер — вёл разговоры с мёртвой. Бывало, плакал. Бывало, выкрикивал в пустоту боль и ярость.

Гаймер наверняка вкатил бы ему лошадиную дозу седативного.

Он спустился на несколько этажей и долго шёл больничными коридорами, пока не остановился перед входом в Институт судебной медицины. Взгляд на часы — без малого десять. Тела доставили наверняка. Если повезёт, вскрытие уже началось.

В секционном зале доктор Рейнхардт поднял голову от стола. Узнав Макса, он молча набросил простыню на маленькое хрупкое тело мальчика.

Макс благодарно кивнул и подошёл ближе. На очертания под зелёной тканью старался не смотреть.

— Доброе утро. Был в здании, решил заглянуть. Есть уже что-нибудь?

Рейнхардт покачал головой.

— Только начал. Закончу — скину на почту.

— Спасибо.

Он поймал себя на том, что рад уйти отсюда поскорее. Уже повернулся к двери, когда Рейнхардт негромко окликнул:

— Я не психиатр. Но вы вернулись всего несколько недель назад. Мне кажется, пока не стоит себя этому подвергать.

Коротким движением головы он указал на стол.

— Спасибо, но это моя работа. Прошло больше полугода. За это время — курс терапии, много сеансов, серьёзных разговоров.

— Помогло?

— Безусловно.

Макс кивнул — пожалуй, чересчур энергично.

Сев в машину, он задал себе тот же вопрос. На этот раз ответ прозвучал иначе.

---

Отправить