Через двадцать минут они добрались до университетской клиники; ещё десять ушло на то, чтобы отыскать Пассека. Он сидел в отдельной комнатке рядом с приёмным отделением, в сопровождении двух полицейских в форме: белый стол, наполовину полный стакан воды, предплечья на столешнице, пальцы сцеплены в замок.

Лицо, руки и кисти ему наспех отмыли.

Когда Бёмер и Макс вошли, Пассек выпрямился.

— Ну что?

Впервые увидев его без кровавой маски, Макс отметил слегка загорелую кожу и угловатый, по-мужски твёрдый подбородок. В сочетании со светлыми, точно вода, глазами такая внешность наверняка будила у женщин романтические грёзы.

Бёмер повернулся к полицейским:

— Что с ним?

— Подозрение на сотрясение. Ждём рентген.

— Прошу вас, скажите же наконец: вы что-нибудь нашли? — предпринял новую попытку Пассек, и Бёмер наградил его хмурым взглядом.

— Нашли. Кровь. Вам известно, кому принадлежит квартира?

— Нет. Я уже говорил…

— Кто тот человек, что вам звонил?

— Этого я сказать не могу.

Макс шагнул ближе.

— Господин Пассек, если ваша история правдива, то вы вошли в чужую квартиру ради встречи с информатором. Он оглушил вас на пороге и, судя по всему, устроил чудовищную кровавую расправу — которую намерен повесить на вас. Разве этого мало, чтобы назвать нам его имя? Хотя бы ради того, чтобы отвести подозрения от самого себя?

Пассек покачал головой:

— Вы меня не понимаете. Я не могу назвать имя — я его не знаю.

— Вы не знаете собственного информатора? — взорвался Бёмер. — Час от часу не легче. Никак не отделаюсь от ощущения, что вы потчуете нас отменной басней. Но поверьте: вам это ещё выйдет боком.

Дверь распахнулась, отвлекая их внимание от Пассека.

— Что и кому выйдет боком?

Вошедший задержался на пороге и серьёзно оглядел присутствующих. Чуть за сорок, прикинул Макс. Тёмно-серый костюм с чёрной рубашкой при расстёгнутой верхней пуговице смотрелся спортивно и вместе с тем элегантно. Галстук мужчина счёл излишним. Для адвоката нетипично — и всё же Макс не сомневался: перед ними именно адвокат.

— Похоже, я подоспел как раз вовремя. — Продолжая говорить, он шагнул в комнату и притворил за собой дверь. — Для начала хотелось бы узнать: почему мой клиент подвергается столь топорным угрозам со стороны сотрудника полиции — притом что сам стал жертвой насилия и получил увечья?

Бёмер поморщился:

— Не драматизируйте, доктор Фаршайдт. Никаких угроз не было. А жертва ли господин Пассек — ещё предстоит выяснить.

Стало быть, эти двое знакомы, — отметил про себя Макс. И, судя по всему, отнюдь не приятели.

Взгляд адвоката переместился на него, и Макс коротко кивнул:

— Бишофф, уголовная полиция Дюссельдорфа.

— У вас новый напарник? — Вопрос был адресован Бёмеру. — Видно, сотрудничество с вами показалось главному комиссару Тойреру чересчур уж гармоничным. И теперь вам приставили коллегу, на которого можно обрушить всю вашу накопленную компетенцию.

Тонкий намёк на возраст не ускользнул от Макса — как и то, что Фаршайдт говорил о нём так, словно его здесь не было.

— Насколько мне известно, мой предшественник перевёлся по семейным обстоятельствам, — сказал Макс, опередив Бёмера. — Но это, как и вопрос о компетенции, оставьте нам — со спокойной совестью. А теперь, с вашего позволения, мы хотели бы продолжить допрос вашего клиента.

Фаршайдт приподнял бровь, и на загорелом лбу собрались мелкие морщины.

— В чём именно вы его обвиняете?

— Как вам, без сомнения, известно, ваш клиент явился в управление залитый кровью, — снова взял слово Бёмер. — В квартире, откуда он пришёл, мы тоже обнаружили изрядно крови. Многое указывает на насильственное преступление. И единственный, кто способен что-либо прояснить, — ваш клиент. Достаточный повод, чтобы задать ему пару вопросов?

— Довольно. — Пассек повернулся к адвокату. — Я, правда, не знаю, что произошло в той квартире, но хочу помочь чем смогу.

Голос его изменился, зазвучал увереннее.

— Господин Пассек, я настоятельно советую… — начал Фаршайдт, но его перебили.

— Нет. Позвольте мне. Довольно и того, что вы рядом.

Когда Фаршайдт наконец кивнул, Пассек отвёл глаза и уставился в стену. Казалось, он подбирает слова.

Ему дали время — и он в конце концов кивнул сам.

— Хорошо. Расскажу всё, что знаю. Я веду расследование в банковской сфере. Здесь, в Дюссельдорфе. Речь о пособничестве уклонению от налогов в особо крупных размерах. Холдинги в так называемых налоговых гаванях, куда стекались «чёрные» деньги — сотни миллионов. Среди клиентов немало громких имён. Величины из промышленности и политики. Тот, кто позвонил мне вчера, утверждал, будто служит в банке и располагает конфиденциальными документами. Бумагами, доказывающими, что банк не просто замешан в подобных операциях, но и активно предлагал их состоятельным клиентам. Такие люди по телефону имён не называют.

— Что за банк? — тут же вцепился Бёмер.

Пассек покачал головой и провёл ладонями по волосам.

— Послушайте, у меня пока нет железных доказательств. Я угожу в сущий ад, если начну бросаться недоказанными обвинениями в адрес банка. Они завалят меня исками так, что до конца дней…

— Если не поможете нам, очень может статься, что окажетесь за решёткой. На случай, если вы ещё не заметили: вы увязли по колено. Итак?

— Ещё раз требую воздержаться от любых угроз, — вмешался Фаршайдт. — Тем более что нет ни малейших доказательств вины моего клиента.

Бёмер пропустил адвоката мимо ушей, не сводя глаз с Пассека. Тот ещё мгновение медлил — и всё же назвал имя банка и трёх высокопоставленных сотрудников, которые, по его сведениям, принимали деятельное участие в махинациях.

— А что, если мой информатор был неосторожен — и кто-то прознал о встрече? Кто-то, кто любой ценой хотел помешать мне получить эти сведения. Такой человек вполне мог нанять профессионала: устранить информатора в квартире, оглушить меня и подстроить всё именно так, как оно вышло. Тогда он одним выстрелом убил бы двух зайцев. Я не только остался без документов — я ещё и угодил под подозрение. — Он запнулся и прибавил: — Так я действительно под подозрением?

— Оставим пока догадки, — произнёс Макс. — Займёмся вашей травмой. Вы говорите, вас ударили, едва вы вошли в квартиру. Когда это было?

— В десять, — не раздумывая, ответил Пассек.

— Вчера вечером в десять. Сегодня утром вы объявились здесь в половине девятого. Выходит, без сознания вы провели около десяти часов. И вот сидите перед нами — поймите меня правильно — всего лишь с подозрением на сотрясение. Я не врач, но у меня концы с концами не сходятся.

Фаршайдт покачал головой:

— Господин Пассек, советую на это не отвечать.

— Я не знаю, что со мной делали. Помнится, раза два я приходил в себя. Всё вокруг было неприятно влажным. Голова кружилась, тошнило отчаянно, и казалось, будто я с головы до ног в поту. Всё — как в бреду. Как в дурном сне. Возможно, это и был сон. Я попросту не знаю.

— А дальше? — снова перехватил нить Бёмер. — Что было, когда вы очнулись утром?

— Голова раскалывалась, и я не понимал, где нахожусь. Когда сел — увидел эту кровь. — Пассек запнулся и в который раз повёл плечами.

— Дальше, — поторопил Бёмер.

— Не помню, что делал потом. Господи… неужели вам так трудно представить, что я был совершенно не в себе? Очевидно, просто выскочил из квартиры.

— Полагаю, вчера вечером на встречу вы отправились не босиком, — заметил Макс.

— Нет, разумеется. С чего вы…

Макс указал на ноги Пассека — теперь обутые в светлые махровые тапочки из тех, что выдают в приличных отелях.

— Тогда возникает вопрос: куда подевались ваши ботинки и носки?

Вместо ответа Пассек лишь обречённо повёл плечами.

Трель мобильного Бёмера показалась Максу неестественно громкой. В продолжение короткого разговора напарник несколько раз кивнул:

— Ага… да, хорошо… ясно… да.

Повесив трубку, он обернулся к Максу:

— Коллеги прошерстили все больницы в округе. Прошлой ночью никого с серьёзной кровопотерей никуда не доставляли. И сюда тоже.

— И что теперь со мной будет? — осведомился Пассек.

Не успел Бёмер открыть рта, как вклинился Фаршайдт:

— Подозревается ли мой клиент в совершении преступления?

Бёмер помедлил — и всё же покачал головой:

— Нет. Пока нет.

— В таком случае всё зависит исключительно от врачей. Если у них не найдётся возражений, вы можете отправляться домой. Я прав, господин главный комиссар?

Макс видел, каких усилий стоило Бёмеру сдержаться, когда тот обратился к Пассеку:

— Верно. Но попрошу оставаться в нашем распоряжении.

С этими словами он молча кивнул адвокату и направился к двери. Макс двинулся следом.

— Ты знаком с этим Фаршайдтом? — спросил он, когда они бок о бок шагали по блестящему линолеуму ко выходу.

Бёмер отозвался мрачно:

— Имел удовольствие, и не раз. С виду, может, и не скажешь, но тип — редкостная сволочь. Чуть что — у прокурора на столе жалоба на нас. А если тот не реагирует сразу, идёт этажом выше.

— Да, примерно так я его себе и представил.

Выйдя из здания, Макс позвонил в управление. Трубку снял Торстен Бауэр — спокойный коллега чуть за пятьдесят, с которым Максу до сих пор почти не доводилось соприкасаться и который относился к тем немногим, с кем он ещё не перешёл на «ты».

— Бишофф, — представился он. — У меня тут номер мобильного. Нужна детализация соединений за последние дни.

Он зачитал номер Пассека с блокнота, затем повторил ещё раз.

— Есть что-нибудь от коллег, опрашивающих жильцов дома на Конкордиаштрассе и прочёсывающих окрестности?

— Нет. Ничего, что продвинуло бы нас. Но звонили из криминалистической службы. Просили передать: дверной замок цел. Дверь открывали ключом.

— Ясно, спасибо. Ах да, ещё номер, по которому можно связаться с владелицей квартиры. Дагмар Мартини. Пришлите, пожалуйста, эсэмэской.

Когда Бауэр пообещал немедленно всем заняться, Макс поблагодарил его и отключился.

— Тебе не кажется странным, что жена Пассека до сих пор не объявилась? — спросил он, убирая телефон.

— Пассек же звонил адвокату. Уж её-то он наверняка оповестил о том, что стряслось ночью.

Бёмер мрачно кивнул:

— Вот именно. Потому-то мы сейчас и нанесём ей визит.

---

 

Отправить