Воскресенье

 

Я еду к ней. Осталось совсем немного, и я сам не разберу, что во мне сейчас сильнее — предвкушение или страх снова обмануться. Нет, что-то подсказывает вполне отчётливо: она не разочарует. Не так, как та, другая.

Глупо было воображать, будто какая-то чужачка способна хотя бы отдалённо занять твоё место. Впрочем, о чём я. Твоё место. Как будто это под силу хоть одной живой женщине.

Если бы ты только была сейчас рядом. Я тоскую до отчаяния. С той самой минуты, как мы поняли, в чём наша любовь обретает высшее своё воплощение, нам больше не дано переживать это вдвоём.

Жизнь бывает несправедлива. Нет, поправлюсь: чаще всего она несправедлива.

И в этом отчасти виновата ты. Пусть ты и поныне любовь всей моей жизни — согласись, со мной ты поступала не всегда честно.

Ты ведь знаешь: я делал для тебя всё и всегда. Баловал, добивался, перекроил под тебя собственную жизнь, едва ты появилась. И мне это не стоило ни малейшего усилия. Когда любишь по-настоящему, не существует ни преград, ни того, на что не был бы готов. Больно лишь одно — когда эта любовь признана только одним из двоих.

Так и есть, ты сама это знаешь. Я сознавал свою любовь к тебе с первой же секунды; а ты… как ни горько, назову вещи своими именами: ты не желала замечать ни меня, ни собственных чувств. Больше того — ты принимала моё обожание как должное, позволяла читать любое твоё желание по глазам. Не было ничего, чего я не сделал бы ради тебя. Ты это знала и пользовалась этим. Использовала меня. По крайней мере, поначалу.

До того самого вечера. От одной мысли о нём по спине пробегает сладкая дрожь. Мне кажется, ты поступила тогда по чистому наитию. Да, я почти уверен: ты была поражена не меньше моего, когда поняла, какие немыслимые чувства подарила мне этим. Как всё переменилось между нами с той минуты. Каким полным смысла всё стало.

Но сейчас нужно отогнать мысли о тебе. Я на месте.

Невольно усмехаюсь. На месте. Да, я действительно на месте — во многих смыслах.

Скоро придётся импровизировать, но я предусмотрел всё. Время ещё есть. Лучше всего отыскать уголок, где можно скоротать часы до начала. Вон стоянка в стороне, кажется, достаточно тихая. Поставлю будильник, закрою глаза и буду думать о тебе. Вот что чудесно в воспоминаниях: они позволяют снова и снова, пусть лишь мысленно, переживать заветные мгновения.

Пора. Часы пронеслись как один миг. Да и чему удивляться: всё это время я был с тобой. А теперь — в путь. Я ведь знаю, где её найти.

Наблюдаю за ней почти два часа. Да, она и впрямь хороша. То, как движется, как говорит… В ней нет той глубокой красоты, что была в тебе, но есть иное — редкая притягательность. И голос её мне нравится. Это тоже важно, ты знаешь.

Я жду её у чёрного входа. Проходит совсем немного времени, и вот она передо мной, смотрит удивлённо.

Говорю, что проделал долгий путь лишь для того, чтобы её увидеть. Она радуется, ей это льстит. И охотно принимает приглашение — ведь я приехал сюда ради неё одной.

Мы мило беседуем, говорим о том о сём, и однажды коротко заходит речь и о тебе. Но я ловко перевожу разговор на другое. Я не желаю говорить о тебе. Ни с кем. В такие мгновения возникает чувство, будто меня вынуждают тебя делить. А этого, ты знаешь, я не могу.

В какой-то момент мы выходим на улицу. Она собирается попрощаться, но я предлагаю подвезти её до дома. Она соглашается. Всё хорошо.

---

 

Отправить