Глава 6
Начало лета в Карельске имело переменчивое настроение. С самого утра газоны мог прихватить иней, держать травинки в ежовых, колких рукавицах холода и дышать в лица прохожим свирепым ветром, а к середине дня на небосклоне обманчиво разгоралось солнце. Сегодня был как раз такой день, когда вроде всё пространство должно было купаться в тепле дневного светила, но на улице было холодно и ветрено, поэтому все кутались в тёплые вещи и вообще не чувствовали, что сейчас июнь.
Светлые полоски пляжей были пусты, и здесь вовсю хозяйничали волны, чайки и редкие люди, вывозившие своих питомцев вволю побегать на природе. Собаки весело ловили волны зубами, валялись в песке, таскали принесённые с моря коряги.
— Гарри, Гарри! — кричала полноватая женщина, пытавшаяся удержать на голове капюшон, постоянно стремящийся улететь вслед за хлёсткими порывами ветра.
Но радостный лабрадор тащил из прибрежных кустов что-то явно тяжёлое, дёргался всем телом, усердно вытаскивая свою находку. Возгласы хозяйки его ничуть не волновали, потому что собачий нос чуял невообразимую гамму гнилостных запахов, метки других собратьев, а доработанный морем ароматический коктейль совершенно сбивал собаку с толка. Гарри сделал ещё пару рывков и в тот момент, когда хозяйка подскочила пристёгивать карабин ошейника, довольный выволок на прибрежный песок огромный тяжёлый кусок полиэтилена.
Женщина остановилась в метре от лабрадора, напряжённо вгляделась в просвечивающее содержимое свёртка, мозг услужливо доработал проступающие черты мёртвого тела, и дама захлебнулась криком. Она бежала прочь, за ней неслась перепуганная собака, а через полчаса здесь стали появляться полицейские, прибежал совершенно озверевший Мамыкин, прибыл заспанный Медикамент и в качестве следователя Унге.
— Почему нас вызвали на это происшествие? — ворчал Мамыкин, вытягивая из кармана куртки лёгкую шапку. — Ветродуй такой, что через уши насквозь проходит.
— Ну если рассматривать слуховой проход с анатомической точки зрения, то я бы твоё высказывание подверг сомнению, — проговорил Медикамент, сидя на низком стульчике и ожидая, пока Мамыкин освободит труп от оков полиэтилена.
— Ну надо же, — истерически воскликнул Мамыкин, — а я-то думал! — криминалист бросил злобный взгляд на судмедэксперта. — У вас в Питере не привыкли помогать на месте происшествия?
— Командуй, — вяло отозвался Денис. — Ты знаешь, я так спать хочу, что просто плохо соображаю и коплю силы для осмотра тела. Хотя, с другой стороны, он так хорошо упакован, что я бы прямо так в морг отправил. Давай поверхностный осмотр сделаем. Его всё равно собака с прежнего места сдвинула, — Денис прошёлся по волочащемуся следу, — Здоровая.
— Хозяйка чуть рядом не легла, — хохотнул один из экипажа ППС.
Вдруг растущие недалеко кусты раздвинулись и оттуда, отплёвываясь от тины, вышел местный участковый. Форма мужчины полностью потемнела от воды, на плечах лежала подгнившая трава, а на лице расплылся кусок какой-то водоросли.
— Что случилось? — встрепенулась Унге, как раз подошедшая к месту происшествия.
— Да обходил местность и в воду провалился, — махнул рукой участковый. — Там, короче, — он ткнул себе за спину, — старый рыбацкий сарай. Я пошёл глянуть… Ну, кажись, там его, — он мотнул головой и провёл пальцами себе по горлу. — Крови много.
— А вы уверены, что это мужской труп? — вскинула брови Унге.
— Так вон, писюн вылез, — развёл руками капитан, указывая на то место, где разошлись края полиэтилена, открывая обнажённую плоть, но вовремя осёкся и попытался поправиться. — Ну, половой орган. Короче, я пойду переоденусь. Вас кто-нибудь из ребят проводит туда. К сараю, в смысле.
Унге молча проводила взглядом, размахивающего руками капитана, который досадливо что-то бурчал себе под нос, удаляясь скорыми шагами. Медикамент тихо посмеивался, а Мамыкин просто покачал головой и, пожимая плечами, сказал:
— Понял? И экспертиза не нужна. Писюн вылез — и хорошо, — Рудольф глянул на Алас. — Ну что? Сначала здесь, потом туда?
— Да. Я схожу гляну, а вы пока здесь.
Мамыкин с Медикаметом переглянулись, и Денис стал набирать Пирожкина.
— Андрей Валерьянович, а вы не против, если мы потом с Рудиком труп в вашей епархии доглядим?
— Тебя сейчас Мамыкин живьём не съел за то, что ты его Рудиком обозвал? — посмеиваясь отозвался Пирожкин.
Денис вскинул глаза, увидел яростные всплески холодного гнева в сверлящем взгляде криминалиста и проговорил:
— Да вроде нет.
— Конечно, Денис, отправляй, — разрешил заведующий моргом и отключился.
— Слышь, хохотун? — Денис глянул на полицейского, который всё веселился по поводу обнаружения тела. — Остаёшься караулить, сейчас за ним приедут. А мы пойдём бороздить водные просторы, — Денис скептически глянул на сильное волнение воды. — А что по берегу в этот сарай не попасть?
— Не, — помотал головой полицейский.
— В чём тогда смысл сарая? Лодку оставить, а дальше вплавь?
— Не, тут раньше место хорошее было, а сейчас вода поднялась, ну и бросили этот сарай ещё в прошлом году вроде. Так мальчишки рыбу удить бегали, а потом трава проросла, заилилось всё, мусор нанесло.
Денис потряс головой, пытаясь выбраться из кучи словесного мусора, закатал брюки и полез в кусты, чтобы нагнать ушедшего Мамыкина. По узкой полоске отмели идти было легко, здесь вода лишь тихо плескалась, почти не касаясь сухой части, и единственной преградой был резкий обрыв. Но здесь можно было, цепляясь за растущие на отвесной стенке берега кусты, быстро перескочить на мостки, окружавшие сарай. Денис ловко вскарабкался по естественной лестнице и, прыгнув на доски, волнующиеся в такт движениям залива, пошёл внутрь.
Мамыкин сидел на своём чемодане, глубоко засунув пальцы под шапку и напряжённо смотрел в одну точку, а Унге печально глядела в окно и кивала в такт словам, несущимся из телефонной трубки. Денис огляделся и моментально понял причину такого коллективного угнетения.
Старые прогнившие полы пестрели зазубринами, пятнами плесени, а теперь здесь ещё и рдели багрянцем застывшие лужи крови. От них тянулись тонкие волоски полос, они заползали на стены и складывались в те же значки, что ранее Мамыкин с Малининым и Софьей обнаружили в сдаваемой квартире.
— Мне мама когда-то говорила, чтобы я шёл работать бухгалтером или, например, выбрал какую-нибудь другую более спокойную профессию, — тихо причитал криминалист. — Но мне нужно было непременно обременить своё существование вот таким вот идиотизмом. Зачем? Зачем? Я никак не могу понять зачем?
— Нет, ну конечно, это не его здесь лишали жизни. Тому телу минимум месяца три, а может и больше. — Медикамент вздохнул. — А ты долго здесь будешь всё это фиксировать?
— Ну если мы все коллективно этим займёмся, то нет. Тебе всё равно нужно ждать, пока я упаковку с тела сниму.
— Ну да, — задумчиво проговорил Денис, — можно ролик сделать. «Распаковка» называется, — цинично пошутил он.
Мамыкин встал, тихо бормоча себе под нос проклятия, разложил инструменты и стал планомерно обрабатывать место происшествия.
Добравшись до морга, продрогшие после нескольких часов, проведённых в насквозь продуваемом сарае, Унге, Денис и Мамыкин торопились в кабинет к Пирожкину, который обещал горячий чай и даже заказал какой-то еды в местной пиццерии. Но в первом коридоре Унге остановилась, подалась назад и поняла, что не ошиблась. Немного дальше, возле прозекторской сидела Софья. Её лицо было отрешённым, плечи сломаны вперёд, фигура застывшей, и только кисти рук нервно мяли шейный платок.
— Софья, что-то случилось?
— Да, — тихо ответила она. — Мне кажется, случилось столько, что на год хватит, не меньше.
— Мы сейчас с места происшествия, там были такие же надписи, которые вы обнаружили ранее, — Унге успокаивающим жестом положила ладонь на плечо Софье. — Если ты здесь не очень занята, пойдём к Андрею Валерьяновичу в кабинет.
— Да вроде нет, — печально сказала Софья. — Просто на моих глазах женщину сбили, я приехала узнать… — она замолчала. — Я даже сама не знаю, зачем приехала.
Соня дала увести себя к заведующему, кивала в такт словам криминалиста, пила горячий чай и никак не могла понять, как так случилось, что её сегодняшняя визави попала под машину. Софья корила себя за то, что даже не вышла на улицу, но ей казалось её приколотили к месту и не давали встать. Она очухалась, только когда тело увезли, и дворники хмурясь замывали пятна на асфальте.
— Андрей Валерьянович, я закончил с бабуськой, — дверь открылась, и в щёлку просунулось длинное мужское лицо. — Я домой. Жену с детьми на дачу повезу.
— Давай.
— Простите, — встрепенулась Соня. — Скажите, — она немного помялась, потом продолжила, — женщину, которую привезли, после того как в неё врезалась машина, она хоть не мучилась?
— Да нет. Всё нормально, — мужчина в мятом халате осёкся. — Я в смысле, бабуська уже в таком возрасте была, что ей и половины силы удара хватило бы. Девушка, да вы не переживайте, у неё там обширный инфаркт, ещё целый ворох сопутствующих. Она бы максимум неделю протянула в живых. Я вообще удивился, как она ходила-то.
— Нет, — Софья покачала головой, — я про женщину, которую сегодня на площади сбили.
— Ну и я про неё. К нам сегодня после ДТП только эту бабуську и привезили, — утвердительно проговорил врач.
— Я хочу на неё посмотреть, — твёрдо сказала Софья.
— Ну там так себе зрелище. Не для всех, — мужчина поскрёб в затылке и поглядел на Пирожкина.
— Софья, ну правда, — неуверенно начал Андрей Валерьянович.
— Что случилось? Ты можешь толком сказать? — развёл руками Медикамент. — Ну давай я посмотрю.
— Я сама должна.
Спустя десять минут Софья блевала в туалете, держась дрожащими руками за стены, перед глазами у неё прыгали чёрные пятна, а в голове была мешанина из осколков, на которые разбилась её реальность. Софье казалось, что она просто сошла с ума, потому что на холодной стали стола действительно лежал труп неизвестной ей пожилой женщины, но Соня до сих пор отчетливо видела, как на асфальте среди ног прохожих проглядывала распростёртая фигура мукко.
* * *
Малинин, выйдя за остановку от Карельска, раздобыл в «Бутике шоп», расположенном на местном рынке, спортивный костюм истинно китайского производства, сторговался с каким-то дедом насчёт серой кепки, затем, купив несколько бутылок молока, батон и шоколадку, снова вернулся на вокзал. Егор вошёл в электричку, долго копался в сетке, куда положил одежду, вздыхал, шмыгал носом, потом выудил мелочь на проезд и стал ждать кондуктора. Сегодня полковнику определённо нравилось вживаться в роль простого сельского парня, куда-то неспешно направляющегося по своим делам. Он уже сам себе признавался, что с последними событиями начала развиваться какая-то фобия, и сейчас нужно было всё-таки переиграть противника и посмотреть кто в Карельске интересуется расследованием и работой группы.
Егор с огромным трудом признался сам себе, что не сразу срисовал слежку. А это дорогого стоило, потому что мало кому удавалось безнаказанно ходить хвостом за полковником Малининым. А это значило только одно: за ним смотрели не простые местные топтуны, его вели профессионалы. Поэтому весь маскарад со сменой личины был полностью оправдан.
Выйдя с вокзала, Малинин долго чаёвничал в пирожковой, громко смеялся шуткам рыжеволосой продавщицы необъятных размеров, которая к концу беседы уже была уверена, что практически захомутала такого завидного жениха. Полковник старательно скалил зубы, даже несколько раз похлопал новую знакомую пониже спины, за что получал шутливые оплеухи. Потом Егор дождался закрытия предприятия общепита и под ручку с девицей отправился её провожать.
— Слышь, ну чего, — девица жарко дышала ему в шею, когда они уже практически приблизились к месту её проживания, — у меня папаша шибко злой. Давай скажем, что ты мой парень?
— Идёт, — рассмеялся Егор. — Но я так понимаю, твой папаша, мужик серьёзный, так что ты беги домой, пожрать сготовь что-нибудь, а я за пузырём.
Скрываясь переулками и направляясь по вечеряющим улицам к бывшему моргу, Малинин пробормотал:
— По-моему, синематограф потерял великого актёра.
С комфортом устроившись в стенах заброшенного морга, Малинин приготовился ждать. Он выбрал для себя хороший наблюдательный пункт: отсюда прекрасно было видно граффити, в затейливых витиеватостях которого прятались те же самые символы, на которые в прошлый раз они натыкались по всему городу. Для себя Малинин определил, что это какой-то тайный шифр, которым пользуются сектанты. Таким образом, они незаметно передают друг другу информацию и указывают места для сборищ. Полковника позабавили выводы Софьи, но потом он решил не отказываться от её теории, отмести всю эзотерически-мистическую чепуху и взять только факты. А то, что иногда люди заигрываются — это факт. Просто кто-то очень хочет жить в другой реальности и буквально убеждает себя в этом, а кто-то неплохо рубит бабло и пользует свободные умы престранных субъектов, которые в детстве не наигрались в разного рода забавы. С такими мироощущениями полковнику стало жить легко и просто, и сейчас он точно знал, что рулит процессом.
Вдруг в цепочку его рассуждений ворвался отчётливый металлический лязг, в коридоре послышались шаги, и прямо на Малинина стала надвигаться густая человеческая тень.
— Давно сидите, Егор Николаевич? — послышался вдруг голос Лашникова.
У полковника Малинина, который сегодня невероятно гордился своими способностями к перевоплощению и провернул целую операцию, чтобы незамеченным вернуться в город, от возмущения и разочарования даже пропал голос.
— Держите, я бутики принёс, — Игорь присел рядом и протянул коробку с сэндвичами. — Специально холодные взял, чтобы здесь едой не пахло. Хотя здесь такое амбре, что только чёрт разберёт, чем пахнет.
— Лашников, — выдохнул Егор, — как?
— Очень просто. Вы сегодня словно пелену с моих глаз сняли своим утренним манифестом. Я реально как дебил хожу по старым меткам и ничего больше не вижу. А нет уже моей истории, нет старого Карельска, нет ничего, что мне было дорого. Ну кроме Варьки, конечно. И я отпустил голову. И знаете, так легко стало. Потом подумал, что никогда полковник Малинин не сорвётся в Питер посреди важного расследования, это же дичь какая-то. Потом вспомнил про граффити и пришёл, — Лашников пожал плечами. — Вы не волнуйтесь, я аккуратно. Спасибо вам, Егор Николаевич, что вывели меня сегодня из этого лабиринта, где я уже на стенку лезть хотел и везде почему-то себя виноватым считал.
— Пожалуйста, — автоматом ответил Малинин, всё ещё пребывающий в полном недоумении.
— На самом деле, — Лашников помолчал, — есть вариант получше, чем сидеть в этом месте.
— На дискотеку пойдём? — спросил Малинин.
— Нет. Пасников в городе, он до сих пор охотится на Сапонина и готов помогать. Я вчера к нему заходил, — Игорь пожал плечами. — Просто вы как-то резко против него выступали, я не решался говорить, но сейчас зажимы спали, — хмыкнул Игорь.
— Игорь, я уже готов хоть к чёрту, хоть к Богу идти, лишь бы понять, что здесь происходит.
— Ну и потом у него уютнее будет прятаться ото всех. Он себе автодом купил.
— Лашников, ты снова начинаешь мне нравиться, — Малинин вручил Игорю пустую коробку из-под бутербродов. — Вали отсюда и оставь адрес твоего друга. Я потом выйду. Всё-таки хочу увидеть кто здесь шарится.
— У него здесь с прошлого раза камеры остались, — Игорь встал со скамьи. — Он к ним подключился.
— Паршивец, — Малинин скорчил гримасу и покачал головой. — Вот откуда ты знаешь, что я здесь.
Лашников только улыбнулся и осторожно пошёл на выход. Малинин выждал ещё полчаса, порадовался, что не придётся ночь коротать в этом пропитанном запахами смертью помещении и тоже удалился. Он быстро нашёл новое жилище Пасникова, но ещё некоторое время слонялся по городу, чтобы понять, зацепил ли он кого-нибудь от морга или нет. Но вроде всё было спокойно, и Малинин вскоре постучал в дверь передвижного дома.
Лашников уже старательно накрыл на стол. На сковородке, стоящей посреди стола, шкворчала разжаренная картошка, блестели от масла крупные куски томатов и репчатого лука, ароматно пах свежий хлеб и вскрытая банка тушёнки, а возле зашторенного окошка стояла запотевшая бутылка водки.
— По какому поводу банкет? — спросил Лашников, за руку здороваясь с Пасниковым.
— Просто ужин, — отозвался Игорь.
— А Варя где?
— Она в офисе сидит. Всё корпит над картами, делами и так далее, — махнул рукой Лашников. — Егор Николаевич, но лучше так, чем она опять куда-то поедет. У меня такое впечатление, что ей лучше вообще из офиса не выходить, — зло сказал он. — Я прошу, не давайте ей полевых заданий.
— Ну я, как бы, и сам не дурак. Уже догадался, — Малинин присел на стул и достал из пакета батон и молоко. — А это моя вкладка в общий стол.
— Пойдёт. Мы как раз запивку забыли, — Пасников поколдовал над клавиатурой и на экране компьютера, стоявшего на крохотной кухонной поверхности, задребезжало чёрно-белое изображение коридоров морга. — Напрасно вы туда пошли. Я каждый день камеры смотрю. Там пусто.
— Ну пусть в качестве телевизора горит, — пожал плечами Малинин и, положив на ломоть хлеба толстое кольцо лука, протянул руку к наполненной рюмке. — Ну, будем здравы! — проглотив холодную сталь напитка, Егор подождал, пока в желудке разольётся крепкое тепло и хрустнул закуской. — Я у тебя поживу? — просто спросил он у Пасникова.
— Я ухожу часто, — угрюмо сказал тот.
— Хорошо. Я заместо кота скучать буду, — ответил Малинин и попытался вспомнить, у кого он подхватил дурацкое слово «заместо».
— Я там материал всякий собрал. Тебе оставлю. Смотри завтра. И за мониторами заодно, — Пасников поскрёб дно пустой сковородки и поставил её в раковину. — Еда в холодильнике. Кофе на полке. Воду экономь.
— Ты что-нибудь необычное видел? — спросил Малинин.
— А здесь всё необычное. Вот только упырь этот больше не появлялся. Нет его нигде. Хоть убейся. Я все места проверил, — Пасников сломал в пальцах кусок хлеба. — От них вообще никакого движения.
— Ну ничего. Подождём, — сказал Малинин. — Ладно, я несколько дней посмотрю на обстановку, а потом всё-таки уеду в Питер. У меня назрела куча вопросов.
Малинин покосился на экран зазвонившего телефона, сделал знак рукой, чтобы все замолчали и тихо ответил:
— Да, Софья.
— Добрый вечер, Егор Николаевич, — сухо сказала она. — Когда вы вернётесь? Нам нужно кое-что обсудить по поводу дела.
— Соня, что ж так официально? — какое-то нехорошее чувство заворочалось в груди у Малинина.
— Так вроде бы на работе. Короче, мне не до сантиментов. У меня есть достоверная информация, что город ожидает следующее потрясение. Нам нужно сейчас срочно переориентировать всю структура расследования.
— Соня, я вернусь послезавтра, и мы всё обсудим, — проговорил Малинин.
— Да-да. Время ещё есть, — задумчиво произнесла она. — Доброй ночи.
Малинин недоумённо посмотрел на телефон и перевёл глаза на Лашникова.
— Как сегодня совещание закончили, после того как я уехал?
— Бодро и быстро, — Игорь повозил куском картошки в подтаявшей подливке тушёнки. — Ну, если бы ещё Медикамент Берегового не воспитывал, то вообще бы быстро разошлись.
— А что случилось?
— Да, ерунда, — пьяненько махнул рукой Лашников. — Ну как ерунда. Он возьми да и ляпни, что вам жена позвонила, что она к вам вернулась, и вы мириться поехали.
Малинин даже застыл с вилкой в руке, недоумённо глядя на оперативника.
— Я редко теряю дар речи, но сегодня тот самый день. Береговой дебил. Мне нужно выпить.
Утро скреблось заунывным дождём в окна временного пристанища Малинина. Егор открыл глаза, обнаружил, что последствия вчерашнего пира уже убраны и все поверхности начищены до блеска, а под салфеткой лежит колбаса, сыр и половина батона с заветренным краем.
— Заботливый, — пробормотал Егор и включил чайник.
Окунувшись в папки, подготовленные Пасниковым, Егор только через несколько часов вынырнул из этого омута обрывочных записей, дневников с наблюдениями и неоднозначных заметок владельца автодома. Малинин тяжело вздохнул и долго сидел, глядя через монитор на мрачные коридоры морга. Сейчас он совершенно точно понимал, что это вход в Кутейкину гору. Но как они проходят туда — непонятно. После последних событий в Карельске, морг прошерстили в первую очередь. Там бегало чуть ли не пять десятков солдат, они прошли каменные кишки до самых дальних тупиков, но кроме пустующих коморок ничего не обнаружили. А исходя из наблюдений Пасникова следовало, что в морге периодически появляются люди, исчезают из поля зрения, а потом появляются из ниоткуда.
— Ну что ж, — мрачно сказал Малинин, — значит, так и рапортую начальству, что люди здесь ходят через стены. Меня сразу уволят и я заживу сча́стливо, — Егор зло смял лист бумаги, на котором делал пометки и уставился в занавешенное окно.
* * *
У Софьи на душе противно скребли кошки или какие-то другие неизвестные ей звери. В голове был полный сумбур, а перед внутренним взором всё время стояло лицо с этими ужасными зашитыми веками. Конечно, скорее всего, её визави успела уйти, а пожилую женщину сбили на дороге, а в Сонином, растревоженном встречей мозге просто сложилась неверная картинка.
Софья никогда особо не верила в мистику, колдовство и параллельные миры, на работу в агентстве согласилась из-за тупиковой жизненной ситуации и до настоящего времени ей как-то удавалось себе логично объяснить всё, что они делали. Но сегодня она впервые столкнулась с тем, что теперь ломало грани разума. Даже все сакральные артефакты, находящиеся в хранилище, всегда были материальны. Там не было волшебных палочек или скатертей-самобранок, каждая вещь была сделана человеком и несла в себе определённую смысловую нагрузку. Просто кому-то легче воспринимать реальность через призму ритуалов, так раньше думала Софья. Порой чудовищных, замешенных на крови человека, но всё же реальных.
Софья услышала тихий стук в дверь и, посмотрев на часы, удивилась. Ещё было слишком рано для визитов, да и встречать гостей в пижаме она не привыкла.
Накинув на себя халат, Софья подошла к двери и спросила:
— Кто там?
Но в ответ за дверью лишь тихо шуршала дождём непогода. Софья постояла несколько минут, ожидая ответа, но ничего не изменилось. Она пожала плечами и пошла обратно к кровати, стылый пол холодил босые ноги, лёгкий халат не защищал от сквозняка. Софья поймала себя на мысли, что сквозняк и правда сильный, только вот дверь и окно закрыты, сквозить могло только из душевой, где было небольшое окошко. Она подхватила со стола свитер, натянула прямо поверх халата и, включив свет в комнате, приблизилась к двери в ванную комнату. Ей показалось, что там в тиши она слышит посторонний звук, словно там кто-то был.
— Алло. Юра, ты можешь срочно ко мне зайти? — нащупав на столике телефон и не сводя взгляда с двери в душ, Софья позвонила Береговому.
— Иду, — кратко сказал оперативник.
Софья попятилась к входу, нащупала ручку двери и, щёлкнув замком, застыла, потому что ручка сразу же ушла вниз, и дверь, скрипнув, стала отворяться. Софья отскочила на шаг назад и даже не успела осознать происходящее, как вдруг к ней метнулась высокая фигура в дождевике, девушку схватили за руку, и через мгновенье Софья барахталась на мокром газоне, сдирая со своей шеи, душившие её руки. Софье хотелось кричать, она проваливалась в бессознательное, воздух почти перестал поступать в лёгкие.
Через секунду, буквально взлетев на кровати, она проснулась. За окнами уже плакал дождём рассвет, но всё было спокойно, она в своём номере и ничего не предвещало стороннего вторжения. Уняв дрожь в руках, Соня выдохнула и, опустив ноги на пол, пошла в ванную комнату, чтобы смыть с себя противную липкость страшного сна. Соня открыла дверь и, увидев, что на кафельном полу растекаются лужицы воды от натёкшего дождя, а по неровным швам разбегаются тонкие ручейки, не сразу поняла, почему у них такой странный цвет. Она нащупала на стене выключатель, и зрелище буквально прижало её к стенке. Одна из стен была сплошь покрыта кровавыми закорючками. Значки были те же самые, что находили на местах происшествий.
У Софьи задрожали руки, в позвоночник будто вогнали костыль ледяного ужаса, горло мгновенно высохло, и она даже испугалась звука своего свистящего дыхания. Соня попятилась назад, взяла телефон и набрала Берегового. Она силилась сказать что-нибудь, но сквозь губы вырывался лишь свистящий шёпот. Софья молилась, чтобы это был сон, но сейчас она прекрасно сознавала реальность происходящего. Сквозь открытое окно в душевой всё ещё хлестал дождь, Береговой не отвечал, а ручка на входной двери начала вдруг медленно, но неуклонно ползти вниз. Она дёрнулась один раз, потом второй, потом третий, Софья почувствовала себя в ловушке, потому что за этой дверью мог оказаться кто угодно. Сумасшедший, решивший, что он жрец, женщина, одержимая властью, сектант, пришедший убить её.
— Соня, ты не спишь? Это Варя, — вдруг послышался тихий голос, и Софья кинулась открывать. На пороге и правда стояла Варя Мечина, в одной руке у неё был пакет с печеньем, в другой варенье. — Привет, — проговорила она. — Мне тоже не спалось, а потом я у тебя свет увидела. Решила забежать на утренний кофе, — вдруг Варя нахмурилась. — Ты чего такая бледная?
— В душевой, — только и смогла сказать Софья.
Варя нахмурилась, прошла вперёд и через минуту уже поднимала по тревоге всю следственную группу. Комната наполнилась людьми, лицо Мамыкина покрылось пунцовыми пятнами, когда он увидел знакомые художества, Береговой сокрушался по поводу разряженного телефона, а Нерей с Унге обследовали подступы к окну со стороны улицы.
— Ты уже провёл анализ следов из сарая? — спросил Береговой у Мамыкина. — Там такие же были?
— Нет, у волшебной палочки зарядка закончилась, — рявкнул криминалист. — Но с первого места точно скажу была и человеческая кровь, и кровь животных. Хотя там чёрт ногу сломит. Такое впечатление, что всё в один котёл слили, перемешали и живописали. Но это нереально, потому что отдельные буквы были написаны только человеческой кровью, другие только животных, а есть и такие значки, где всё вместе. Короче, мне всё это надоело до одури. Кстати, хорошо, что я здесь ночевать остался, — сказал Мамыкин. — Я-то, конечно, рассчитывал на горячий ресторанный завтрак, но на моей планетарной звезде написано только одно проклятие и эта работа.
— Соня, ты как? — Унге вернулась с улицы и присела рядом с Софьей, которая до сих пор не могла прийти в себя.
— Спасибо, лучше, — бесцветным голосом ответила Софья. — Но здесь однозначно больше небезопасно. Я же вечером ходила в душ и точно помню, что окно было закрыто и, естественно, не было никаких надписей. Но как? Как можно было изнутри открыть окно? — Соня вскинула испуганный взгляд на Унге и Варю. — А что если тот, кто это сделал, вошёл через дверь?
— Всё, не переживай. Сейчас нужно взять себя в руки, — сказала Унге.
— Как тут не переживать? — встрепенулась Варя. — Вы знаете, об этом легко говорить, если ты не пережил того ужаса, что видела я, — тихо уронила она. — Софья, может, нам с тобой поехать сейчас в офис?
Соня глянула на Варвару, ненадолго задумалась и, закусив губу, согласно покивала.
— Я думаю, что это будет лучшее решение. Я выбирала место, где мы все сможем полноценно отдыхать и здесь есть забор, охрана и так далее, но раз даже такие меры предосторожности не помогают… — она развела руками.
— Илья пошёл опрашивать местных, сейчас по камерам посмотрят, кто здесь мог проходить, — сказала Унге. — Но я бы всё-таки на вашем месте дождалась рассвета, и потом мы все поедем в город и будем решать, что делать дальше. Сейчас неразумно уезжать.
— Зато очень разумно оставаться в потенциально опасном месте, — вздохнула Варвара. — Вы как хотите, но я сюда больше не вернусь. Я сейчас соберу вещи и жить теперь буду в офисе. Там высоко, кабинет закрывается и здание тоже, — Варя остановилась. — Простите, если была груба.
— Я понимаю, — Унге покачала головой. — Юра, ты можешь проводить Варвару до её номера и потом привести обратно?
— Конечно.
Береговой вышел вслед за Варей, они прошли до её дверей, и Варвара на пороге остановилась.
— Юр, погоди здесь, — она замолчала. — Не прибрано у меня.
— Не вопрос.
— Только ты не уходи никуда, — проговорила Варя.
— Будь спок! — отрапортовал оперативник. — Я с тобой.
— А где Лашников? — спросила Варя, остановившись на пороге.
— Не знаю. Его Нерей куда-то услал, — Юра пожал плечами и, прислонившись к стене, стал ждать.
Рассвет уже почти полностью размешал ночные сумерки, дождь понемногу успокаивался, лес дремал после бессонной ночи, проведённой в войне с непогодой. Береговой некоторое время вглядывался в тёмную массу деревьев, казавшуюся живой, шевелящейся, хранящей какие-то ужасные секреты.
Вдруг оперативник увидел в просвете между деревьями движение. Юра отчётливо разглядел человека, он был в дождевике и проскочил между двумя толстыми стволами. Он явно прятался и надеялся пройти незамеченным и ему удалось бы это, если бы Береговой сейчас не стоял на улице.
— Варя! — сказал Юра. — Никуда не выходи, — набрав номер Нерея, Юра быстро проговорил: — В лесу кто-то есть, я за ним. Смотрите за Варей.
Быстро скользнув в лесную чащу, начинавшуюся сразу у кромки поляны, Юра побежал в направлении, куда ушёл человек. Мокрые листья хлестали его по лицу, скелеты старых ветвей хватали за брюки, сучья больно царапали кожу. Береговой замер на секунду, огляделся и снова увидел удаляющегося человека, который спешно шёл в сторону выхода.
— Юра, ты где? — послышался сбоку негромкий голос Нерея.
— Здесь. Он идёт вперёд. К Варе пошёл кто-то?
— Да. Я охране местной позвонил, они бегут к воротам, — Нерей нагнал Юру. — Как ты его заметил-то.
— Нечаянно, — нервно сказал Юра. — Капец какой-то.
Мужчины бежали плечо к плечу, вскоре они достигли ворот забора, но здесь уже никого не было. Юра с Нереем метались в разные стороны, охранники суетливо бегали возле ворот, выпучив глаза, спрашивали друг у друга, что случилось, но сейчас уже было всё напрасно: мужчина, которого видел Юра, словно растворился.
Вдруг далеко за забором в рассветном тумане зажглись задние габариты, на дорогу вывернула машина и быстро покатилась прочь. Преследовать дальше было бессмысленно, потому что через километр грунтовка делилась на три пути и каждый из них вёл к автомагистрали. Догнать его они бы всё равно не успели.
Юра с Нереем пошли обратно, они ещё издали заметили странную суету. Двери всех номеров были открыты, совершенно потерянные коллеги бегали из одного в другой и только Софья стояла на одном месте, стягивая на груди свитер, и смотрела в одну точку.
— Что случилось? — спросил Юра.
— Варя пропала, — проговорила она.
