Последние кварталы Лукас проезжал едва ли не шагом, скользя взглядом по тёмным фасадам и то и дело задерживая его на каком-нибудь окне — там, где за стеклом метался луч фонаря или в скупо озарённых свечами комнатах двигались люди, похожие на фигуры теневого театра.

Свернув на свою улицу, он увидел ту же картину — и всё же ощущение было иным. Быть может, потому, что улица была пуста, а тихо урчавший мотор — единственный различимый звук — казался неестественно громким. А может быть, потому, что это была та самая улица, где он жил с семьёй, и призрачная темнота лишала её привычной близости.

Во мраке словно зазвучала глухая угроза. Тонувшие в черноте углы и ниши между домами, палисадниками и оградами уже не казались просто следствием аварии — они превратились в укрытия для тёмных фигур, замышлявших недоброе.

Сам того не заметив, Лукас сильнее надавил на педаль и последние двести метров пролетел на повышенной скорости.

Он поставил машину у въезда, вышел и на мгновение застыл. Откуда-то издалека доносились последние отголоски сирен — настолько тихие, что уловить их можно было, лишь стоя неподвижно.

Несколько вдохов он простоял молча, глядя на дом и прислушиваясь. Потом двинулся по дорожке к крыльцу.

Он почти дошёл до широкой деревянной двери с дымчатым стеклом, когда из живой изгороди отделилась тень и с неразборчивым звуком метнулась к нему.

Лукас инстинктивно отшатнулся и невольно вскрикнул. В голове вспышками пронеслось: нападение, опасность… Но прежде чем он успел отреагировать, он уже понял: перед ним, смеясь и тыча пальцем, стоял вовсе не грабитель, а Джонни — крёстный Леона.

— Твоё лицо… это просто бесценно.

Лукас шумно выдохнул и покачал головой.

— Старик, ты хоть понимаешь, что там творится?

— А ты хоть понимаешь, что творится здесь?

Этого он и впрямь не знал, но один тот факт, что Джонни подкараулил его у дома, говорил о многом. Догадка окрепла, когда тот поднял рацию и нажал боковую кнопку. После короткого треска в эфире Джонни произнёс заговорщицким тоном:

— Чайка — Тюленю, Чайка — Тюленю. Червяк приземлился.

Снова треск — и в ответ:

— Вас понял.

Детский голос, хрипло искажённый динамиком, но узнаваемый безошибочно. Леон.

Последние часы тут же отступили. Лукас, ухмыляясь, кивнул Джонни и открыл дверь. В прихожей ему навстречу уже мчался сын: длинные каштановые волосы разметались по лицу, в правой руке — та самая рация.

— Папа!

Лукас присел на корточки и, раскинув руки, поймал его в объятия.

— Привет, жучок. А ты чего не спишь?

Он поднял глаза на крёстного.

— Джонни? Ты же должен был его уложить.

Лукас поцеловал сына в лоб и посмотрел на Ханну, стоявшую в дверях гостиной. Распущенные тёмные волосы обрамляли её правильное лицо и спадали далеко за плечи. Узкие джинсы подчёркивали длинные стройные ноги. Когда их глаза встретились, Лукас в который раз поймал себя на мысли, что готов влюбляться в неё снова и снова.

— У тебя же день рождения, — пояснил Джонни. — Крёстный сделал исключение.

Он виновато улыбнулся Ханне и прошмыгнул мимо неё в гостиную.

Леон отпустил отца, подбежал к матери и обхватил её ногу.

— Я хотел поздравить папу.

Лукас шагнул следом и взъерошил сыну волосы.

— Спасибо, солнышко. Это очень мило с твоей стороны.

Ханна мягко отстранила Леона и с нежностью посмотрела на него.

— А теперь — марш в постель.

Леон ещё раз стиснул её ногу, оттолкнулся и, громко хохоча, убежал в гостиную.

Лукас провожал его взглядом, пока тот не скрылся из виду, а затем обнял жену и, закрыв глаза, прижался лбом к её лбу.

— У тебя всё хорошо? — тихо спросила Ханна, проводя ладонью по его волосам.

Он чуть отстранился, кивнул и поцеловал её в кончик носа.

— Теперь — да. Пойдём. У меня такое предчувствие…

Смеясь, Ханна пошла за ним, и в гостиной его догадка немедленно подтвердилась. Большая стеклянная дверь на террасу была распахнута настежь, сад освещали воткнутые в газон факелы. За столами, усыпанными горящими свечами, на деревянных скамьях сидели друзья, знакомые и соседи — болтали, смеялись, пили.

Лукас, усмехаясь, обернулся к Ханне, задержавшейся рядом.

— Так я и думал. А ведь…

Она приложила палец к его губам и кивнула в сторону сада.

— Иди уже. Они ждут тебя весь вечер.

Едва он вышел на террасу, кто-то крикнул:

— Ну наконец-то!

И возглас подхватили общим ликованием. Все поднялись, со смехом захлопали в ладоши, заговорили наперебой — пока Джонни не вышел к столам и, подняв руки, не взял командование на себя.

Всё, очевидно, было оговорено заранее: за считаные секунды воцарилась тишина, а затем по новому его знаку грянуло «Happy Birthday» — которое скорее проорали, чем пропели.

Лукас стоял и растроганно обводил взглядом собравшихся. Вечеринок-сюрпризов он не любил, но сегодня был рад побыть с друзьями и наконец расслабиться.

Когда отзвучала последняя фальшивая нота, он в нескольких словах поблагодарил всех и с жадностью принял пиво, протянутое школьным другом Петером. После первого, благословенного глотка он пошёл вдоль рядов со стаканом в руке, пожимая руки, перекидываясь то тут, то там парой фраз, — и отметил про себя, что ему хорошо.

Ситуацию в отеле он взял под контроль быстро и теперь задним числом хвалил себя за блестящую идею: открыть бар и поить гостей за счёт заведения. Как отреагирует шеф, пока неясно, но аргумент железный — удалось предотвратить вполне возможный хаос.

На мгновение мелькнула мысль позвонить Кате, проверить, всё ли в порядке, — но он тут же обозвал себя глупцом. Какой звонок, если во всём городе нет света? К тому же на неё можно было положиться — это он знал наверняка.

— Внимание!..

Веро — лучшая подруга Ханны и её деловая партнёрша — полулежала в шезлонге неподалёку, сосредоточенно глядя на наручные часы. Её откровенное, как всегда, декольте открывало взгляду верхнюю часть пышной груди. Лукас любил рыжеволосую не в последнюю очередь за острый язык.

— Три, два, один… мимо. Ещё раз с прошедшим, дорогой. А я — домой. Джонни снова завёл шарманку про стадион.

Вокруг захихикали женщины.

— Эй! — Джонни с наигранным возмущением выпрямился в садовом кресле. — Это же отличная история!

Веро отмахнулась.

— Ой, перестань. Скучнее я в жизни не слыхала. Сделай всем одолжение — забудь её. Расскажи лучше что-нибудь из больницы. Ты же врач, у тебя там каждый день что-то происходит.

— Да позвольте! — Джонни показал обе ладони и развёл плечами. — Стадион эвакуировали подчистую. Подозрение на бомбу. Никто ничего толком не знал, все в панике. Ну… кроме нас, разумеется.

Лукас со смехом покачал головой.

— А ты, помнится, орал «мы все сейчас умрём!» и первым бежал к выходу.

— Сейчас речь не о том. Мы чертовски близко разминулись с терактом. Мы могли погибнуть.

Лукас перевёл взгляд на Ханну — та, снисходительно улыбаясь, вышла из дома.

— Но сегодня — точно не теракт.

Джонни качнул головой.

— А может, и теракт.

— Нет. А может, и не теракт. А может, просто отключение электричества.

— Не-е, это взлом, — Майк, упитанный сорокалетний сосед с залысиной, поставил стакан на стол и убеждённо кивнул. — Я же всегда говорил: однажды они взломают весь город, это только вопрос времени. Они умеют. В интернете везде написано.

Веро посмотрела на Майка, приподняв брови, и покачала головой, переводя взгляд на Лукаса.

— Слушай, а у тебя вообще нормальные друзья есть?

С мечтательной улыбкой Лукас снова взглянул на Ханну.

— Только одна. И она до сих пор меня терпит.

Ханна послала ему беззвучный поцелуй и поднялась.

— Пойдёшь со мной на минутку?

Они уже подходили к террасе, когда она обернулась и бросила остальным:

— А насчёт электричества… по-моему, это всё-таки инопланетяне.

---

 

 

Отправить