Пролежав без сна, как ему показалось, целую вечность, он всё-таки задремал — лишь для того, чтобы тут же вздрогнуть и очнуться. Тогда он сдался.

С покорным вздохом Лукас поднялся и босиком спустился на кухню. В верхнем отделении холодильника стояли две банки «Ред Булла». Он достал обе и сел с ними за стол.

Первую осушил одним глотком, тут же вскрыл вторую. Откинулся на спинку стула, уставился на банки и в тысячный раз принялся перебирать в уме всё, что с ним случилось.

Взгляд упал на блокнот, в котором Ханна вела списки покупок. Блокнот всегда лежал на столе — чтобы, заметив за готовкой нехватку чего-нибудь, она могла тут же это записать.

Лукас придвинул его к себе и перевернул верхний лист, где Ханна уже набросала пару пунктов. Взял ручку, принялся чиркать на чистой странице. Отдельные обрывки слов, не больше, — но вместе они складывались в обобщённый набросок его положения.

В центре он вывел имя — Йенс Кауфман — и жирно обвёл. Вокруг стал выписывать всё, что всплывало в памяти в связи с этим человеком: ранение в отеле, первое письмо с единственной строкой «Ты следующий», звонки, посылку, допросы в полиции… Лене и Юли тоже нашлось место — правда, чуть поодаль. И снова, снова — вопросительные знаки.

Закончив, он отложил ручку и уставился на исписанный лист. Перечитал каждое слово по нескольку раз, подолгу вглядывался в записи, пытался нащупать хоть какую-то связь — и в итоге понял не больше прежнего. Впору лезть на стену.

Когда взгляд в очередной раз зацепился за слова «посылка» и «торговый ряд», его осенило. Он подошёл к окну, выглянул наружу. Машина с соглядатаями, как и следовало ожидать, стояла на противоположной стороне улицы. Не колеблясь, Лукас отвернулся и крадучись поднялся наверх — одеваться.

Вскоре он выскользнул из дома через сад и принялся пробираться соседскими участками. За поясом у него торчала крупная отвёртка.

Занимающийся день высылал за горизонт первые бледные лучи, и окру̀га уже светлела настолько, что можно было видеть, куда ступаешь.

Добравшись до торгового ряда у станции метро «Онкель-Томс-Хютте», Лукас прижался к стене и прежде всего попытался оценить обстановку. Он высматривал камеры, расположенные так, чтобы в кадр мог попасть тот, кто вручил Леону пакет.

Больше всего подходила, как ему показалось, камера над входом в магазин электроники. Лукас оттолкнулся от стены и быстрым шагом обогнул ряд, выйдя к служебному входу. Задняя дверь, как и у большинства здешних лавок, была уже порядком ветхой. Хватило двадцати секунд и двух попыток, чтобы отжать её отвёрткой.

Когда дверь распахнулась, он на миг замер, готовясь к истошному вою сигнализации, — но было по-прежнему тихо.

Лукас вошёл, огляделся — и почувствовал, как в нём шевельнулась совесть. Кто бы ни владел этой лавкой, он не виноват в том дерьме, в которое я влип.

Он вынул из бумажника купюру, положил её возле кассы, а на клочке бумаги написал: «Sorry». И только тогда занялся делом.

Его внимание привлекла дверь справа. За ней оказалась подсобка, где среди груды коробок стоял и старый видеомагнитофон формата Hi8, днём писавший изображение с камеры. Перед аппаратом громоздилась стопка кассет без подписей. Лукас застонал. Придётся перебирать одну за другой.

Уже после третьей он начал нервничать. Аппарат выплёвывал ленты мучительно медленно, сопровождая каждую надсадным жужжанием.

Когда он наконец отыскал кассету с нужной датой и облегчённо перевёл дух, снаружи донеслись приглушённые мужские голоса. С улицы — похоже, говорившие стояли прямо перед магазином. В считанные секунды ему стало ясно, что это значит. Охрана. Если они заметят взломанную дверь со двора…

Лукас тихо выругался, заметался взглядом по подсобке; голоса за стеной, кажется, начали удаляться. Пронесло?

Он извлёк кассету и едва удержался, чтобы не навалиться на аппарат всем телом — лишь бы заглушить это проклятое жужжание.

Торопливо сунув плёнку за пояс, замер и, затаив дыхание, прислушался. Тишина. Несколькими быстрыми движениями отсоединил от магнитофона все провода и сунул его под мышку. Он уже собирался покинуть подсобку, когда сквозь чёрный ход в торговый зал ворвался луч фонарика. В следующий миг кто-то переступил порог.

Лукас мгновенно отпрянул и лихорадочно огляделся. Единственное окно было совсем маленьким. Он сомневался, что протиснется, но другого шанса не оставалось. Надо рискнуть.

Он осторожно приоткрыл створку, взобрался на стоявший под окном ящик. Едва успел просунуться наружу, как в подсобку скользнул свет фонаря.

---

 

 

Отправить