Лукас украдкой смахнул со лба пот. Ремень и смартфон уже лежали на ленте досмотра; теперь очередь дошла до посылки. Коробка едва не выскользнула из пальцев, и он мысленно выругался: надо держать себя в руках.

По знаку охранника он шагнул в рамку сканера, похожую на дверной проём. Аппарат промолчал.

Сотрудник с суровым лицом жестом направил его к другому концу транспортёра — туда, где предстояло дождаться, пока посылка пройдёт рентген. Страх разоблачения так сотрясал руки, что Лукас упрятал их поглубже в карманы.

Двое операторов за монитором сосредоточенно вглядывались в экран; мимо них медленно проплывали сумки и ручная кладь. Когда очередь дошла до посылки, ленту остановили. Лукас задержал дыхание. Оба недоумённо уставились в монитор, прогнали ленту назад, потом снова вперёд.

Сердце колотилось о рёбра, гнало кровь с такой силой, что в ушах стоял глухой шум.

Всё. Раскрыли. Здесь и сейчас.

Теперь он не сомневался.

Охранники склонились друг к другу, словно совещаясь.

Конец. В посылке действительно бомба — и её только что нашли. Ближайшие годы он проведёт за решёткой.

Один из операторов поднялся, подошёл к ленте — мельком окинув Лукаса придирчивым взглядом, — взял пластиковый лоток с коробкой и молча пододвинул его к нему.

Лукас едва верил собственной удаче. Не заметили. Как бы этот мерзавец ни устроил всё это, посылка прошла досмотр.

Полёт до Франкфурта занял чуть больше часа, и почти всё это время Лукас провёл, уставившись в иллюминатор. Превратившиеся в крошечный игрушечный мир города, реки, озёра и дороги внизу он едва замечал.

Мысли упрямо возвращались к Йенсу Кауфману — возможно, мёртвому; а возможно, живому и невредимому, с пластырем на лбу, превращающему его жизнь в ад. Впрочем, как бы ни звали этого психа — Кауфман, Майер или Шмитт, — главный вопрос оставался прежним: почему тот выбрал жертвой именно его, Лукаса Франке? И другой, не менее мучительный: действительно ли его оставят в покое, когда он доставит посылку по назначению?

Во Франкфуртском аэропорту Лукас взял напрокат «Фольксваген Гольф» и поехал в Вестхафен. Припарковался у складского ангара, вышел, огляделся. Ни единой живой души.

Достал смартфон, сверился с координатами GPS. Всё сходилось.

Часы подсказали: по плану этого безумца у него оставалось ещё несколько минут. Лукас неторопливо подошёл к низкой, по пояс, стенке, прислонился к ней и положил рядом посылку. Взгляд скользнул по далёким силуэтам франкфуртских небоскрёбов.

В другое время это зрелище, быть может, и захватило бы его. Но не сейчас.

Звук мотора заставил его вздрогнуть. К нему, набирая скорость, нёсся мотоцикл. Водитель — в чёрном кожаном комбинезоне и тёмном шлеме с зеркальным забралом. Машина мчалась слишком быстро и почти уже поравнялась с ним. Лукас напрягся, готовый отчаянным прыжком уйти в сторону, — но мотоцикл с визгом покрышек замер в метре от него.

Лукас подхватил посылку и отступил на пару шагов. Когда стройный, почти хрупкий на вид водитель спешился, он опустил коробку на асфальт и пнул её к мотоциклу.

— Вот. На этом всё? Я могу идти?

Вместо того чтобы нагнуться за посылкой, фигура выхватила из-под куртки пистолет и наставила на Лукаса. Тот вскинул руки.

— Что за хрень? Я же всё сделал.

— Кто тебя послал?

Женский голос. Перед ним стояла женщина — и целилась в него из пистолета.

Почему она спрашивает, кто его послал? Уж кому знать, как не ей.

— Вы что, издеваетесь?

— Кто это — «вы»?

— Да чёрт возьми, просто забери посылку и проваливай. Я хочу вернуть свою прежнюю жизнь.

Она медленно опустила оружие, свободной рукой откинула забрало. На Лукаса глянуло совсем молодое лицо, неуклюже сдавленное шлемом.

— Дай угадаю. Тебя взломали, а теперь выкручивают руки. Так?

Лукас смотрел на неё в полной растерянности.

Либо она разыгрывает мерзкий спектакль, либо сама угодила в лапы тому же типу. Или типам?

Она говорила во множественном числе.

— Откуда ты…

Телефон зазвонил. Мелодия Ханны. Он рванул аппарат из кармана, но ответить не успел: телефон вырвали у него из руки — и тот, описав высокую дугу, ушёл в воду.

— Ты что, рехнулась?! Это был мой телефон!

— Им не обязательно всё слышать. — Голос её звучал ровно, почти деловито.

— И кто такие, чёрт побери, эти «они»?!

Резким движением она сдёрнула шлем и тряхнула рыжевато-каштановыми волосами до плеч.

— Знала бы — меня бы здесь не было. Мне сказали: заберёшь посылку — и всё закончится.

В точности как ему.

— Если водишь меня за нос — убью. Я серьёзно.

Она коротко, презрительно рассмеялась.

— Ох, как страшно. Из всех чудаков, что сейчас мне угрожают, ты, бесспорно, самый опасный.

Её хладнокровие сбивало с толку. Лукас не представлял, как быть. Подбородком он кивнул на коробку у ног.

— Что там вообще внутри?

Оба уставились на посылку.

— А мне откуда знать?

Лукас недоверчиво оглядел картон.

— Ладно. Раз так — сейчас и выясним. Отойди.

Он опустился на колени рядом с коробкой и мельком взглянул на женщину. Та не шелохнулась — лишь приподняла бровь и смерила его насмешливым взглядом. Лукас отвёл глаза и сосредоточился на том, что собирался сделать.

Самыми кончиками пальцев он отклеил упаковочный скотч, задержал дыхание и откинул одну створку.

Если внутри бомба — сейчас и рванёт.

Ничего не произошло.

Он откинул вторую створку, заглянул внутрь. Крестовина из деревянных реек, несколько верёвочек, под ними — пёстрая ткань. Лукас взялся за крест и медленно потянул вверх. Нити натянулись, что-то подалось следом.

Кукла. Марионетка.

Он бережно опустил её на землю и принялся ощупывать тряпичное тельце. Ничего. Ни бомбы, ни оружия. Только мягкий наполнитель.

Он поднял глаза на женщину, держа куклу на вытянутой руке — та безвольно болталась в воздухе.

— Я… я провёз через контроль марионетку.

Она рассматривала куклу — и бровью не повела. Тогда Лукас поднялся и протянул игрушку ей.

— Выходит, это твоё.

Она отмахнулась.

— Я в куклы никогда не играла.

И всё же взяла у него деревянный крест, нагнулась, подобрала пустую коробку.

— Не поздновато начинать?

Она задумчиво посмотрела на него.

— Улики не оставляют.

С этими словами развернулась и направилась к мотоциклу.

— Эй!

Она остановилась, обернулась.

— Тебя хоть как зовут?

— Лена. — Она надела шлем. — Ну что? По пиву?

---

 

Отправить