Глава 22

— Муха, быстрее…

— Гоню, Боец!

Муха действительно жал по газам, утапливая тапку в пол, мы проскочили на мигающий желтый на перекрестке. Я сидел на переднем пассажирском сиденье «девятки» и не мог найти себе места. Сжимал и разжимал пальцы, вгрызаясь себе в колени. На душе дикими кошками скребла тревога и росло неприятное чувство, что случилось что-то нехорошее.

Звонили мужики-алкаши. Я слышал из динамика голос Макса, который впопыхах сказал, что ко мне в хату кто-то ломится. Они заперли двери, но пришедшие угрожали расправой и грозились сломать дверь. Закончился разговор грохотом и криками…

Мы с Мухой сразу прыгнули в тачку, ехать от СКА до Волкова было пару километров. И «девятка» уже поворачивала во двор нужного дома. Я стиснул зубы — у подъезда стояла карета скорой.

— Жди тут, — бросил я, захлопывая дверь и забегая в подъезд.

Очевидно, я не успел…

Взлетев вверх по лестнице, я бросился вдоль коридора к нужной двери. Пульс бешено стучал в висках — дверь моей съемной квартиры оказалась выломана напрочь. В коридоре толпились соседи, зыркая на меня с подозрением и сторонясь. В квартире действительно были медики. Я чуть не столкнулся в дверях с фельдшерами, которые выносили на носилках одного из мужиков — Лидкиного дядюшку, Богдана. Он был весь в крови и не шевелился.

— Живой? — с ходу спросил я.

— Без сознания, но дышит, — прокомментировал один из медиков.

Я беззвучно выругался и прошел в квартиру, наступая на какие-то щепки. Дверь выломана к чертям собачьим, скорее всего, ломом. Угрозы, о которых мне успели сказать, оказались не беспочвенными. В комнате меня ожидало еще более ужасное зрелище. Макс был жив, он был привязан к стулу, я понял это, увидев на полу перерезанную веревку — к моему приходу медики уже освободили его. Голова мужика опущена на грудь, сам весь в крови. Он стонал, а значит, был в сознании, и я двинулся к нему, чтобы попытаться расспросить, что произошло. Чтобы он увидел, что я приехал, не бросил его. Дорогу мне перегородил еще один медик в потрепанном форменном жилете.

— Молодой человек, вы кто? Сюда нельзя, — он попытался меня остановить.

— Сын, — бросил я, отодвигая медика.

Присел на корточки рядом с Максом, положил руку на его колено, ища его взгляд. Но нет, его глаза были закрыты.

— Макс, ты меня слышишь, это я, Боец.

Макс вздрогнул, он определенно слышал, что я к нему обращаюсь. Попытался раскрыть глаза, но тщетно — его лицо опухло от ударов.

— Молодой человек, не надо пытаться с ним разговаривать, у него подозрение на инфаркт… Вы нам мешаете помочь ему.

Я резко обернулся и впился в медика глазами.

— Минута.

Мне требовалось задать один-единственный вопрос и получить на него ответ.

— Кто это был? — спросил я.

Я видел, что алкаш собирается с силами, но не может ничего сказать — слишком велики были повреждения.

— Макс? Цыгане? Просто кивни…

— Молодой человек, нам надо срочно доставить больного в реанимацию, — зашел на еще одну попытку врач.

— Извини, Макс.

Я со вздохом поднялся, понимая, что не добьюсь от Макса ответа. Я не медик, конечно, но состояние у него было ужасное, ему действительно срочно нужно в больницу, иначе все это может плохо кончиться. М-да, как там говорил Саша Белый из известного сериала — будут стрелять по мне, а зацепят вас… Максу и его корешам досталось из-за меня, сами по себе эти забулдыги никому тысячу лет не были нужны.

А вот что странно, так это то, что третьего алкаша, бывшего автомеханика, через которого я вышел на ребят в гаражах, здесь не было. Обычно неразлучные собутыльники сегодня были вдвоем.

В хате снова был погром, как тогда, в первый раз, когда в нее залезли цыгане. На этот раз преступники подошли к процессу более основательно — стены были все испещрены вмятинами от удара тяжелым предметом. Я даже сразу понял, чем били — молоток лежал на диване. Козлы, сделавшие это, простукивали стены, искали пустоты. С пола была содран линолеум, шкаф отодвинут… Я толком не успел закончить обзор, как сзади послышался топот и изумленный вопрос:

— Господи, что здесь произошло!

Голос я сразу узнал, он принадлежал хозяйке квартиры. Судя по всему, ей успели доложить о случившемся соседи — шум-то тут стоял неслабый. Я обернулся, и вовремя, Лена уже перла на меня танком. Понятно, что именно меня она видела виновником произошедшего.

— Ты-ы-ы! — взвыла она. — Это ты виноват, урод!

Я хотел объясниться и пообещать, что все починю, но сразу понял, что разговор не может быть выстроен конструктивно.

— На х*р иди вместе со своим Зауром, во что вы меня втянули? Ко мне уже приходили с утра, угрожали и спрашивали про тебя…

Я хотел переспросить, кто приходил и как угрожал, попытался успокоить хозяйку, взяв ее за плечи. И она действительно замолчала.

— Тихо, не ори… Расскажи, кто приходил? — как можно более спокойно спросил я, смотря прямо в ее перепуганные глаза.

Не знаю, хотела ли она ответить, но соседи расценили мои действия по-своему.

— Отпусти ее, козел! Милиция!

— Танька, ты вызвала милицию?

— Да, они едут!

Соседи, похоже, не на шутку перепугались меня, учитывая тот угроханный внешний вид, с каким я пошел на сходку после испытания от Степаныча и пребывал до сих пор. А то, что они действительно вызвали ментов, я понял, когда услышал с улицы воющую сирену.

Сука…

Вот когда не надо, менты реагировали на вызов стремительно. Я помнил, что ближайшая дежурка находится в пятистах метрах выше по улице Волкова, в так называемой «ментовской» кирпичной девятиэтажке символичного красного цвета.

Отпустив перепуганную хозяйку, я выглянул в окно и увидел, как прямо к подъезду подъехал «бобик». Менты выскочили из машины, еще раз посмотрели на номер дома, подошли к медикам, чтобы что-то уточнить, и, кивнув, пошли в подъезд. Путь назад через дверь мне был отрезан, я столкнусь к ментами лицом к лицу. Понимая это, я бросился к окну, а через несколько секунд уже слезал по газовой трубе вниз под крики и оры соседей.

Не медля, бросился к «девятке», Муха ждал меня за углом. Пацан при виде меня выпучил глаза, он тоже слышал сирену.

— Валим! — единственное, что я сказал, когда запрыгивал на переднее пассажирское.

— Сука, чуть не повязали, — я тер локоть, которым ударился, когда спускался по газовой трубе.

— Что хоть стрялось, Боец? — не находил себе места Муха.

— Кто-то передал мне привет, и серьезно за это взялся… — уклончиво ответил я, чтобы не впутывать в неприятную историю самого Муху.

— А-а… — понимающе протянул пацан. — Есть подозрения, кто такие?

— Сейчас как раз заедем на рынок, и станет яснее, — пару минут назад я попросил завезти меня на ту самую вещевую барахолку, где я первый раз с цыганами повидался.

Макс не смог дать мне наводку, не назвал имен или примет — пусть бедняга сначала хотя бы выживет, а потом поговорим. Но что-то подсказывало, что на рынке я найду ответы на нужные вопросы. Внутри бурлила злость, я действительно, несмотря на собственное состояние, не хотел откладывать дело в долгий ящик. Что хотел, так это дать реакцию прямо сейчас. Целью тех людей, которые ворвались в мою хату, был я и никто другой. Случайности здесь не могло быть по определению. Но больше всего меня смущало, что эти пока что «незнакомцы» полезли к хозяйке, выведав, что я снимаю хату именно у нее. Не знаю даже, что они ей наговорили и как запугали, что женщина мигом отреклась не только от меня, но и от Заура. Перепугана хозяйка была знатно…

Ну ничего, прямо сейчас я собирался все выяснить. Лезть в одного на табор я не видел смысла — они меня точно забьют, поэтому хотел выдернуть одного из цыган на такой же допрос с пристрастием. По типу того, как они устроили Максу. Для этого припомнил, что один из цыган вечно терся на «посту», рядом с входом в рынок. Чтобы не светиться, мы с Мухой сняли с «девятки» номера, сложили на заднем сиденье.

— Вон там тормозни, — я указал Мухе на вход на рынок. — Я пройдусь, одного мерзавца проведаю, а ты багажник освободи.

Задавать уточняющие вопросы на этот раз Муха не стал — и так все понял. Он остановился, где сказано, я вышел из «девятки» и двинулся ко входу, где должен был стоять цыган. Прошелся туда-сюда, ища его глазами, но то место, где мужик стоял в прошлый раз, сегодня пустовало. Вернее, на этом месте стояла старушка, но не цыганка, а русская. Она просила у народа милостыню и постоянно крестилась. Оглядевшись, я подошел ближе к бабуле, доставая из кармана купюру, которую хотел попрошайке отдать.

Я присел на корточки, чтобы взглянуть бабуле в глаза.

— Бабуль, а бабуль, здесь цыган раньше был, на твоем месте, — прошептал я, понимая, что старуха стоит здесь не просто так, ее сюда кто-то поставил. — Сейчас он где?

Задав вопрос, я сунул деньги в банку. Бабушка не переставала креститься, опираясь на костыль. Я видел, что мой жест она заметила. И вопрос тоже услышала.

— Был чумазый, да сплыл, — почти не разжимая впалых губ, ответила она.

— И куда сплыл?

— Отвали, — неожиданно резко ответила бабуля. — Нет больше здесь цыган!

Ха! Вот тебе и божий одуванчик.

Понятно. Пришлось подниматься с корточек не солоно хлебавши. Другие вопросы я не стал задавать. Где этот цыган, бабка наверняка знала, но не хотела говорить. Пошатался по рынку и действительно не встретил ни одного цыгана вокруг. Странно… Я решил поинтересоваться у женщины с тележкой, снующей по рядам. Как только ее увидел, сразу вспомнил — это ведь у нее в прошлый раз мы с Лидкой покупали пирожки, женщина как никто другой может подсказать, что происходит на рынке. Поднял руку, показывая ей, чтобы она подъехала. Торговка сразу заметила жест и заколесила ко мне.

— Какие пирожочки желаете?

— С картошкой.

Тетка полезла открывать свою сумку, а я вытащил еще одну купюру наизготовку. Молчание, как говорится, золото, но немолчание — хрустящие купюры. Пирожок появился из тележки, она обернула его куском бумаги, чтобы мне было удобнее брать.

— Пожалуйста… ой, сдачи не будет.

— Можно без сдачи, мне бы тут справки навести, — улыбнулся я.

Озвучил женщине вопрос.

— Господи… а вы разве не слышали? За ними вчера какие-то бандиты приехали на фургоне, ну, буханка. Выловили, побросали их в буханку и увезли — весь табор. Больше их никто не видел, — пояснила торговка.

— Сотворили что?

— Да кто ж их знает, что там не поде…

Продавщица запнулась, взглянула мне за спину и рот рукой закрыла, сдерживая крик. Другой рукой принялась тыкать пальцем. А потом резко развернулась и едва не бегом побежала прочь, волоча за собой несчастную тележку.

— Вон, снова приехали, Маня, от греха подальше выручку прячь, — послышалось от одной из торговок за прилавком с пледами. Челноки задергались, но старались сохранять самый обычный вид.

Я обернулся и увидел, как у рынка, метрах в двадцати от Мухиной «девятки», остановился УАЗ-«буханка». Сразу стало понятно, что это именно тот автомобиль, который заезжал за цыганами вчера. Дверцы «буханки» открылись, и из салона на улицу вытолкнули молодую девчонку. Она упала на асфальт, больно ударилась коленями и так и осталась стоять на четвереньках. Девушка была практически голой, если не считать чулок. Нагую грудь она прикрывала одной рукой. Следом из машины выкинули чемодан, который, упав на асфальт, треснул, и наружу высыпались вещи. Я нахмурился… это ведь мои вещи. Потом у меня в сердце неприятно кольнуло. Девчонку я теперь узнал — это была та самая проститутка Алина из ночлежки «У Карена».

Я огляделся, схватил первый попавшийся плед с прилавка и двинулся к ночной бабочке — меня никто не подумал останавливать. «Буханка» не стала ждать — дверцы закрылись и автомобиль уехал, бросая девчонку почти голой посреди оживленного базара. Вокруг нее уже кучковалась толпа народа, кто поглазеть, кто посочувствовать, но никто не спешил ей помогать. Я пробился через людей, расталкивая их, и накрыл свою старую знакомую пушистым синтетическим пледом. Увидел, как люди начали растаскивать вещи из выброшенного чемодана. Какой-то молодой парнишка в очках с роговой оправой, за которыми его глаза казались огромными, схватил мой магнитофон и бросился наутек. Да наплевать. Хер сними, с мафоном и с воришкой.

— Вставай, все позади.

Я помог девушке подняться. Она была напугана и как будто бы ничего толком не понимала. Посмотрела на меня совершенно стеклянным глазами, странно улыбаясь кончиками губ. Мне все стало ясно с первого взгляда — эти козлы накачали ее наркотой.

— Алина? Пойдем, не бойся, это я Сергей.

— Сергей… — продолжила она улыбаться. — Они искали тебя…

— Кто искал?

Но Алина уже не ответила. Я повел ее к «девятке», из которой уже выскочил Муха, чтобы открыть багажник.

— Ни хрена себе, — прокомментировал он, видя, что я веду с собой голую девчонку, накрытую пледом.

— Давай ее на заднее сиденье, не нужен багажник, — распорядился я.

Муха закивал, бросился открывать заднюю дверцу. Я аккуратно усадил Алину, которая совершенно не сопротивлялась, назад, захлопнул дверь. Народу вокруг собралась целая куча. Кто-то наверняка уже вызвал ментов, понимая, что творится беспредел.

— Поехали, брат, — усаживаясь следом в «девятку», я хлопнул по плечу Муху, чтобы тот дал по газам.

— Куда?

Я несколько секунд молчал, понимая, что Алину наказывали. И мне было понятно, за что, стоило только взглянуть на вещи из чемодана. Моего чемодана. Они, похоже, каким-то хреном вычислили, что происходило той ночью, моей первой ночью в этом новом жестоком мире. И судя по словам девчонки те, кто делал эту грязь, хотел отомстить конкретно мне. Слишком много вещей произошло за один день, и все связаны с моей персоной. Похоже, что враги кладбищенских не стали сидеть сложа руки, и уж точно похоже, что они каким-то боком вычислили первоисточник вспыхнувших в городе проблем. И сейчас, готовясь к войне с кладбищенскими, Яша Кривой и Карен зачищали концы. Их рыльца были в пушку, и они не хотели, чтобы все это всплыло. Поэтому начали планомерно выжигать те контакты, которые могли привести след на двух авторитетов, ну а вишенкой на торте в их списке должен был стать я.

— Боец, едем куда? — повторил Муха, видя, что я не тороплюсь с ответом и с головой ушел в собственные мысли.

— Едем на «Динамо», — наконец, коротко ответил я и сжал кулаки.

Я решил, вопреки приказу Демида, начать действовать, над моей головой скопились тучи. На «Динамо» встретился с борцами, с которыми мы после того спарринга разошлись на хорошей волне. Пацаны тяжело тренировались и практически не вылезали из зала, там я их и застал.

Разговор был короткий — я объяснил пацанам, что мне требуется их помощь, чтобы наказать козлов. Дал понять, что я действую самостоятельно и не могу гарантировать, что борцы выйдут сухими из воды. Но что могу гарантировать — так это то, что сделаю все возможное, дабы пристроить их в подпольные бои. Сверху я пообещал дать каждому из них бабки за помощь. Борцы внимательно слушали, кивали и переглядывались.

Ответил Игнат, и так же коротко и по делу:

— Куда ехать?

Я подумал, что согласились они вовсе не потому, что так хотели попасть на подпольные бои, да и не за деньги мои. Нет, будь у них такое желание, и они бы давно подались в криминал. Такие как они там всегда нужны. Дело было в другом, эти парни — спортсмены, которым их тренер годами прививал чувство справедливости, увидели, что мерзавцы, которым я собрался мстить, сделали с Алиной. К тому же я не стал говорить борцам, что привез проститутку. Надеюсь, что теперь Алина получит приставку «бывшая». Саму девчонку увели в подсобное помещение, сделали сладкий горячий чай, чтобы хоть как-то в чувства привести.

А уже через полчаса мы были на месте — неподалеку от железнодорожного вокзала, у той самой ночлежки «У Карена». В масках в виде повязанных на лицо футболок.

— Пошли, пацаны, — я кивнул и, подходя к дверям, жестко выбил их с ноги.

Заверещала администраторша, та самая, которая была здесь в первый день. Я подошел к ней, с ходу переворачивая стол, за которым она сидела. Чтобы было доходчиво.

— Вы кто такие? — уставилась она на меня ошалелыми глазами.

— Тимошевские, — уверенно заверил я, вспомнив одну из самых жестоких банд Краснодарского края, об интересах которой к Ростову слышал в кабинете Заура. — Где Карен?

— Его н-н-нет… — проблеяла женщина, сразу поникнув при виде десятка накаченных мужиков, настроенных крайне агрессивно.

Парень-охранник уже вряд ли мог ей хоть чем-то помочь. Игнат, подойдя к нему, резко прошел в ноги и через прогиб вставил охранника головой в пол. Из номеров, где отдыхали с проститутками дальнобои, высыпали мужики, а если говорить прямо — те же самые бандиты. Возбужденные, раздраженные шумом из коридора. В одних трусах.

— Какого х** здесь происходит… — прошипел один из них и захотел броситься обратно в номер, скорее всего, за стволом.

Уйти ему не дали, как и всем другим, кто в тот час встретился на нашем пути…