Глава 16

На следующее утро я прибыл в «Спартанец» минут за пятнадцать до начала тренировки. Хотел дополнительно размяться, раз уж тренировка предстояла непростая. По прибытию обнаружил, что народ в зале собрался уже в полном составе. Даже Танк, не отличавшийся особой пунктуальностью и вечно опаздывавший — и тот заранее приперся. Пацаны стояли не переодевшись и, скорее всего, ждали тренера, кого еще им ждать.

— Что за сборы? — подошел я, приветствуя народ, каждому крепко пожимая руку.

— А ты разве не в курсе, что Степаныч раньше велел приходить? — ответил вопросом на вопрос Танк.

Какой же он все же, зараза, здоровый был. Каждый раз не по себе становилось, когда я смотрел на его кулачищи размером со спелую дыньку. Природный тяж. На его вопрос я помотал головой — про то, что тренер сказал приходить раньше, я не знал. Либо мимо ушей пропустил, либо Владимир Степаныч посчитал, что я и так раньше прихожу, в отличие от того же Танка.

Пацаны подтвердили, что тренер на сегодня обещал необычную тренировку. Какую именно и в чем заключается ее необычность — не знал никто.

— Да щас он вернется, но когда уходил, то сказал, что не в зале будет, — пояснил один из спортсменов. — Мы ж поэтому и не переодеваемся.

Ждать Степаныча долго не пришлось. Он как раз в зал вошел, пока мы языками чесали и выдвигали разные гипотезы. Я обратил внимание, что тренер держал в руках сумку с каким-то шмотьем. Так сразу было не разглядеть, чем она набита но эту «барахолку» он себе в подсобку отнес, а потом вернулся к нам — глаза такие хитрые, щурится. С порога видно, что он действительно что-то этакое по наши души придумал.

— Короче пацаны, дело такое, — начал он. — Я вот думал-думал насчет того, какую тренировку для вас организовать, чтобы полученные навыки пригодились в нашем непростом деле, всю голову сломал. И надумал вот что.

Мы, как положено, построились, словно солдатики, и тренер, сцепив руки за спиной, начал ходить вдоль ряда. Внимательно слушали Степаныча.

— Вот я себе когда задаю вопрос о том, что такое бои без правил и чем они от бокса или любого другого вида единоборств отличаются, знаете, какие мысли в голову приходят?

— Не-а, — заверил Танк.

Я, как и остальные, промолчал. Один хрен, что не скажешь Степанычу, все не то и будет отвергнуто, вопросы-то он чисто риторические задавал. Сам задал, сам ответил. Манера у него такая, я примерно на третьей тренировке в это дело въехал и с тех пор на подобные вопросы не отвечал.

— Вот в том-то и дело, что не знаете, — тренер указательный палец поднял. — Вот единоборство — это что такое? Вышел на ринг, перчатки и шлем надел, капу вставил. Упал если — тебе отсчитывают, не можешь подняться — с боя снимают. Все по правилам! В смысле, по затылку и ниже пояса не бить, открытой перчаткой нельзя…

Мы кивали, показывая, что слушаем внимательно. Вот теперь узнали, что такое единоборства, раньше ж понятия никто не имел, что в единоборствах по правилам все, а как же. Тренер продолжил пальцем трясти.

— А в боях без правил как? Вышел, кулаки голые, защиты нет, бить куда угодно и как угодно можно. На улице даже правила есть, пусть и не писанные — лежачего не бить, упавшего не добивать, по яйцам не лупасить… а тут, блин, дело такое, что лежачего, который после удара по яйцам упал, как раз добить нужно, — Владимир Степаныч развел руками. — Как звери все равно, которые раненого врага добивают.

Я по прошлой жизни никогда в подпольных боях участия не принимал. Как-то обошли они меня стороной, хотя некоторые спарринги, особенно по армейскому рукопашному бою, если и от звериных баталий отличались, то ненамного. Но о подпольных боях был наслышан, тоже по прошлой жизни — в начале 90-х, некоторые кореша выступали. То есть, примерно сейчас, выходит. Бабки там платили серьезные. И, помня об их рассказах, я понимал, что Степаныч действительно не лукавил. Дрались по-разному, подчас совершенно безо всяких ограничений, а некоторые даже до смерти… царство небесное Даниле, кандидату по самбо. В бою прямо и умер.

— Поэтому к подпольному бою хрен нормально подготовишься. Ни противника не изучишь, ни тактику не построишь, потому что в отсутствии правил бой — всегда сюрприз.

— Владимир Степаныч, — хмыкнул один из пацанов. — Так я когда по любителям боксировал, так же было. Приезжаешь на соревнования, тебе за выходные надо несколько боев отбиться, а ты понятия не имеешь — против тебя ударник или игровик? Выходишь и ниче, раз удар, два — приспособился. Вот и здесь приспособимся, че нет?

— Вот ты мне скажи, тебе башку на боксе отбили, что ты как пробка тупой? — насупился тренер. — Ты бои без правил с боксом не путай. Там против тебя чи борец выйдет, чи боксер, а то и вовсе каратист. И как ты будешь приспосабливаться, когда тебе, боксеру, маваши в голову полетит?

Чуть сбавив напор, тренер уже более умиротворенно добавил:

— Тем более, что весовая у нас открытая. Выйдет какой громила, ты вокруг него как бабочка порхать будешь, а он тебя — раз, за хребет схватит и переломит к Кузькиной матери, — Степаныч красноречиво соединил кулаки и сделал такой жест, как будто белье отжимает.

Довод вполне понятный, к моему удивлению, Степаныч весьма тонко понимал суть смешанных единоборств, которые были наиболее близки (особенно на этапе зарождения) к подпольным дракам. Конечно, говорят, что хороший большой боец всегда побьет хорошего маленького бойца, но ведь правила в подпольных драках действительно не работали. В 90-х народ любил сравнивать стили и задавать извечный вопрос — кто круче Шварценеггер или Брюс Ли? Так и первые турниры по смешанным единоборствам, кстати, проходили под эгидой — кто выигрывает в реальном бою: боксер или борец, каратист или дзюдоист? У меня, в отличие от других «профильных» спортсменов, имелось четкое понимание, что смешка — это отдельный вид спорта. Борец без ударки, как и ударник без борьбы, тут не проканают. Но любопытно, конечно, куда всё же Степаныч свою линию гнет.

Я видел, что ребята тоже уже замучились ждать да гадать.

Тренер тянуть резину не стал.

— Нам надо быть готовым к разным ситуациям в драке. Я же хочу понять для себя, какая «база» по единоборствам лучше всего в реальном бою сработает, — пояснил он, скрещивая руки на груди и выпячивая губу. — Короче, братва, есть у меня мысли. Знаете клуб «Динамо» на кольце ЦГБ?

— Знаем, — согласился Танк, — там еще вольной борьбой занимаются пацаны.

Остальные тоже закивали.

— Ага, вольной, — кивнул Владимир Степаныч. — Так вот. Надо туда сходить, шороху навести. Надо же мне как-то ваши возможности оценить.

— И че будем делать, с пацанами тренироваться? — народ стал интересоваться, зачем в «Динамо» к борцам идти.

— Потренироваться, блин, — хмыкнул тренер. — Вот вы тормоза, я вам полчаса втирал теорию, но вам, похоже, надо только практику… ладно. Щас все поймете.

Степаныч развернулся и пошел в подсобку. Пацаны за ту минуту, что его не было, выдвинули несколько предположений, зачем к борцам ехать.

— Обниматься, — заржал Танк. — Они любят, ага.

— Да не х*р надо…

Но скоро выяснилось, что ни одно из них верным не оказалось.

Тренер, вернувшись из подсобки, принес ту самую сумку, с которой в зал пришел. Тряпьем оказались новые футболки белого цвета. Их тренер каждому из нас раздал.

— Надевайте, че встали, — распорядился Степаныч, сам же пока рассказал, что к чему.

Владимир Степаныч, оказывается, на прошлой неделе к тренеру борцов на «Динамо» уже заглядывал. Хотел уточнить, как эффективно проход в одну ногу делать, и там у них в зале увидел плакат с надписью «БОРЬБА — СИЛА».

Пока тренер рассказывал, мы майки надели. На майках, явно самопально, красным фломастером были нанесены надписи большими буквами — «БОРЬБА» перечеркнутая, а ниже: «БОКС — СИЛА».

Ну и вот на хрена только? Чтобы борцов позлить и заставить в полную силу работать? Вроде как, мы пришли доказывать, что бокс лучше, а борьба — отстой?

. Пока пацаны тихо ржали над надписями, Степаныч подтвердил мои догадки:

— Я Игорю, их тренеру, и сказал, что говно твоя борьба, а бокс рулит. Сказал, что мои пацаны подойдут и все пояснят. Теперь прикиньте, как выйдет, когда вы к ним в зал в таких футболках явитесь?

— Владимир Степаныч, если мы в таком виде в зал к борцам пойдем, то они откажутся нам помогать борьбу подтягивать, — Танк поскреб макушку, как всегда не стесняясь спрашивать, если не понятно. — Вам не кажется?

— Откажутся, — охотно, даже с огоньком согласился тренер. — Я ж Игорьку, их тренеру, и сказал, что любой нормальный боксер легко борца нокаутирует, как только тот ему в ноги полезет. Знаете, что он мне ответил?

Вот и вопрос о том, кто сильнее, нарисовался, кстати. Отчего-то вспомнился бой боксера Джеймса «Туши свет» Тони против борца Рэнди Кутюра… который закончился на третьей минуте, и не в пользу боксера. Я понимал, что ничего хорошего нас в зале «Динамо» не ждет.

Тренер же вещал все более залихватским тоном:

— А на это, значит, Игореша мне и говорит, мол, пусть твои пацаны подойдут и в лицо его борцам скажут. Ну, а я вот вам и костюм подготовил! Что скажете? — тренер как конь заржал.

Хрен его знает, может, он по серьезке верил, что проход в ноги можно двойкой сконтрить.

— Что ничего хорошего не будет, — хмыкнул я, рассматривая дело рук тренера на своей футболке. — Они нас прямо в зале за такой базар прикончат, и не потребуется никаких подпольных боев. Будем как страусы головами в матах торчать после бросков через прогиб.

— Во, Боец! Врубаешься! Я зря, что ли, с Игорьком закусился? Где еще силы проверить перед подпольными боями? — и с этими словами Степаныч довольно потер руки.

Мы угрюмо молчали. Ему-то что, будет в сторонке стоять, наблюдать, как работают динамовские авиалинии. С другой стороны, я смекнул задумку Степаныча. Правда ведь, где в зале по боксу себе достойных спарринг-партнеров взять? Да так, чтобы условия приближенные к «боевым». Хорош тренер, огород нагородил. Зато действительно ясно станет, кому из оставшихся кандидатов можно на турнир в Краснодаре ехать. Степаныч мои мысли подтвердил.

— Четверых, кто дольше всех на ногах продержится, завтра жду в зал, — резюмировал он.

Потом взялся рукой за подбородок, вроде как, задумался, на надписи уставился.

— Подождите. Может, еще написать, что борцы козлы? А то они у Игореши такие же тугие, как и вы. Не допрут, — он вытащил из кармана фломастер, колпачок снял.

— Владимир Степаныч, поинтереснее тема есть! Ну-ка дайте фломастер, — опередил его я.

Так-то не хотелось на личное с ребятами переходить, но, зная тренера и его упертость, он ни за что назад не сдаст. Поэтому я решил выкрутиться и предложить другой вариант надписи, вдруг вспомнившийся.

Степаныч посмотрел на меня исподлобья, брови хмуря, но фломастер все-таки протянул. Я к Танку подошел, чтобы у него на футболке изобразить потуги народного творчества. Написал. Фломастер, конечно, штука такая, что при первой стирке все сотрется, но чтобы борцы надпись прочитали — самое то.

— Чего… — нахмурился тренер, а потом зачитал надпись вслух: — Если бы бокс был сильно лёгким, он бы назывался борьбой.

Владимир Степаныч расхохотался, дочитав до конца, за живот схватился. Другие пацаны тоже заинтересовались, собрались вокруг Танка, как выставочного образца, и начали ржать.

— Ну даешь, Боец, ну придумал! Толстой в тебе пропадает!

Я плечами пожал. Честно говоря, я ничего не придумывал, а просто немного изменил надпись, которая была нанесена на футболке Хабиба Нурмагомедова и в свое время наделала шороху на весь мир единоборств. Полностью надпись звучала так: «если бы самбо было легким, оно бы называлось джиу-джитсу». В моем варианте, правда, пришлось обыграть слово «СИЛА», потому что его с футболок уже никуда не денешь.

Когда пацаны и тренер перестали ржать, меня попросили нанести надписи остальным.

— Мне тоже напиши!

— И мне.

Я не стал отказывать, и надписи с этой фразой появились на футболках остальных пацанов. Вскоре мы уже выходили из зала «Спартанца», отправляясь в «Динамо». Что говорить, испытание было необычным, но вполне в духе времени, в которое меня занесло.

«Динамо» оказалось здоровенным спортивным комплексом, на крыше которого имелась огромная надпись: «Волна». Тут было футбольное поле, беговые дорожки, в самом здании располагался зал и административные помещения. Судя по всему, во времена Советского Союза здесь находилась база физкультурного общества. Сейчас это были остатки былой роскоши — надпись «Волна» выцвела, само здание, некогда интересным дизайнерским решением выкрашенное в голубой цвет, стало серым. А огромный растянутый вдоль окон плакат, когда-то восхвалявший Советскую власть, теперь порвался, и его лоскутки уныло развевались по ветру. Разумеется, никому до этого дела не было. Страна встала на рыночные рельсы, и теперь за любой пук приходилось платить бабки. Денег же у руководства «Динамо» не было, вот порванный плакат и доживал свой век — хай сам отвалится. Ну и зал спортивный для борцов, кстати, тренер тоже снимал в аренду, никакого отношения к спортивному обществу они не имели, как и к ментам.

До места мы добирались на общественном транспорте и вышли на одноименной остановке. Перешли через дорогу по направлению к зданию. Пока ждали зеленый сигнал светофора, я все же спросил:

— Почему «Волна»-то? Мы ж вроде в зал «Динамо» приехали?

— Фиг его знает, — пожал плечами Танк, с которым мы за последнюю неделю сблизились. Он мечтательно вздохнул. — У них так бассейн называется. Прикинь, лафа, после зала в бассейн заскочить!

Он изобразил, как шипит холодная вода на разгоряченном тренировкой теле.

На территории «Динамо» располагался еще и книжный рынок, через который следовало пройти, чтобы добраться до места. Народу там было тьма — родители школьников и сами девчата и пацанята готовились к новому учебному году и бродили по рядам. Ушлые продавцы, осваивающие рыночные отношения, бойко втюхивали учебники. Кто на раскладушках, кто на постеленных на асфальте простынях и шторах, придавленных по краям камнями. Те, кто поувереннее себя чувствовал, имели палатки. Таких было совсем немного, хотя 93-й год был временем зенита бумажной книготорговли. Кстати, рядом со стеллажами с художественными книгами царил не меньший ажиотаж.

Мы с пацанами выглядели фактурно, и на торговый народ производили впечатление сходу. С нехорошей стороны, правда. Стоило нам приблизиться к какой-нибудь палатке, как торговцы начинали менжеваться, глаза опускали, прятали бабки. Принимали нас за рэкетиров, хотя им наверняка здесь своих нахлебников хватало, кому следовало дань отстегивать.

— Дядь, купи инглиш за третий класс! — меня окликнул пацаненок, который, особо не заморачиваясь, торговал прямо на асфальте безо всяких подстилок.

— Сколько, малой? — улыбнулся я, глядя на паренька лет десяти.

Красавец, пацаненок, сообразил, что и на б/у учебниках можно бабки поднять. И вот пришел пользоваться благами свободной торговли.

— Тыща! — ответил пацаненок, называя цену.

Я взял учебник, заинтересовавшись. Красная обложка, надпись English.

— Это вы уже в третьем классе иностранный язык изучаете? — я бровь приподнял.

— У нас школа с английским уклоном! Дядь, забирайте, последний — вам за девятьсот отдам! — заявил бойкий пацан.

Моя братва начала бурчать, что я только зря у пацаненка застрял. Танк ко мне подошел — поторопить.

— Слышь, Боец, идем — время поджимает, хрена ли ты стал! У борцов ща тренировка, вроде, через десять минут начнется.

— Погодь, я тут молодых бизнесменов поддерживаю в их начинаниях, — пояснил я и, сунув руку в карман, достал купюру, которую пацану протянул. — Сдачи не надо.

Пацан расцвел, меня поблагодарил. Танк посмотрел на учебник английского в моих руках и хмыкнул:

— У меня у брательника такой был, америкосы школу финансируют. Совсем охренели, хотят, по ходу, чтобы в России не на русском, а на английском базарили. Хай ду ю ду и все такое, — Танк хищно улыбнулся. — А молодых бизнесменов надо не поддерживать, а напрягать, Боец.

Он повернулся к пацаненку.

— Слышь, малой, половину бабок гони, — показал ему козу.

Пацаненок струхнул, вот и глаза на мокром месте — начал собирать манатки.

— Танк, не гони, хорош мне пацана запугивать, — я ткнул его кулаком в плечо.

— Ладно, малой, не ссы и не плачь, ровные пацаны не плачут, плачут телки. И если кто тронет — обращайся, впряжемся, — сменил гнев на милость Танк и подмигнул мне.

Я его поблагодарил, отметив, что в нем педагогический талант пропадает. А малой, видя, что я на его стороне, взял и выдал с запалом:

— Говно ваш бокс! У меня папка боксером был, а его из пистолета застрелили!

Ответить тут было нечего, да и некогда. Мы вышли за рынок, ища, куда дальше идти и как в корпус заходить. Как выяснилось, никто из нас здесь раньше не бывал, поэтому где искать борцов — без понятия. Я решил у народа поспрашивать, приметил дворника, сидящего на бордюре с метлой в руках.

— Отец, а отец, где тут борцы занимаются?

Дворник сделал затяжку, закашлялся, едва легкие не выплевывая, и, продолжая покашливать, рукой махнул за наши спины.

— Там ребята, сегодня их Игорь Александрович в футбол выгнал играть. За здание заходишь, там поле есть.

Я поблагодарил старика, и мы последовали его совету. Зашли за здание, увидели небольшое футбольное поле, да как-то на углу и встали…

— Пацаны, может, ну его на хрен, футболки снимем? — улыбнулся Танк, глядя на носившихся по полю буйволов. — Я не то чтобы на очко присел, но…

Объяснять тут не надо было, мне тоже не по себе сделалось при виде наших будущих противников. Здоровые накаченные ребята в количестве аж двенадцати человек смотрелись устрашающе даже на фоне нашего немаленького Танка. Вот только как пить дать, тренер борцов на короткой ноге со Степанычем. Наверное, сам боями по смешке грезит для своих пацанов, там-то бабки реальные, не то что в борцах по любителям. Вот тренера и договорились нас лбами столкнуть.

Впрочем, наш спор не успел разгореться. Один из борцов, выйдя на ударную позицию, залупил мяч по воротам. Забил. Сетки на воротах, разумеется, не было, поэтому мяч, угодив в девятку, поскакал вприпрыжку точнехонько как нашим ногам. Я остановил его, поставив на него ногу. Ну а борец затрусил к нам. Смешки в нашей компании затихли, пацаны посерьезнели. На деле никто из них сдавать назад не собирался, ну и на очко, как сказал Танк, никто тоже не сел.

Борец подбежал ближе, когда я взял мяч в руки, не спеша его обратно отпасовывать.

— Уф-ф, спасибо, земляк…

Борец запнулся, вытирая пот и щурясь — разглядел, наконец, надпись на моей футболке. Хотел-то мяч у меня забрать и обратно на поле убежать, но тут его глаза мигом округлились.

— Если бы бокс был сильно лёгким, он бы назывался борьбой, — надпись он прочитал чуть ли не по слогам, видимо, со спортивной карьерой переусердствовал.

Про мяч он забыл сразу и впился в мои глаза своим взглядом.

— Ты ох*ел, козел?

Не дожидаясь моего ответа, оглянулся к другим борцам, вставил два пальца в рот и свистнул, привлекая к себе внимание.

— Пацаны, тут те самые наглые боксеры пришли!