Последние слова Иисуса

Один из разбойников, распятый слева от Христа, тоже издевался над Ним. Сердце его окаменело, и, несмотря на собственные муки, он в бессильной злобе ругал Иисуса.

– Как же Ты дал Себя распять, Христос? – хрипел он. – Если Ты Мессия, так спаси Себя и нас!

Другой разбойник глядел мутным взором на Иисуса. Не помня себя от страшной муки, он бессознательно повторял то, что слышал вокруг, – брань и насмешки над Ним. Но чем больше он вглядывался в Христа, тем спокойнее становилось у него в душе и светлее в голове. Он вдруг вспомнил давным-давно забытое – то, что случилось тридцать с лишним лет назад, когда он был молод.

Это был тот самый Тит, который некогда разбойничал со своей шайкой в Египте. Перед его глазами всплыла картина: идущие через пустынную местность старик с нагруженным ослом и молодая женщина, совсем ещё девушка, с Младенцем на руках. Он пожалел их тогда, попросил своего товарища не делать им зла.

И вот судьба снова свела их. В страдающем лике Христа разбойник увидел что-то очень близкое, родное, бесконечно доброе.

В нём заговорила совесть, и он начал унимать другого разбойника:

– Мы-то с тобой за дело наказаны, а Он без вины мучается!

Внезапно крики и брань вокруг резко утихли. Толпа смолкла. Что-то страшное творилось на небе. Солнце, не закрытое облаками, меркло на глазах.

– Господи! – выдохнул Тит, раскаявшийся в своих былых злодеяниях. – Помяни меня, когда придёшь в Твоё Царство!

Утешительной теплотой разлились эти слова в сердце Христа.

– Истинно говорю тебе, – Иисус повернул голову к разбойнику, – нынче же будешь в раю вместе со Мной.

Господь умолк. Затихли и разбойники. А небо продолжало творить своё великое, страшное слово. Солнце тускнело и темнело. Мрак и ужас спускались на землю. Ветер стих. Небо приняло мертвенный зеленоватый оттенок, на нем проступили звёзды, загоревшись кровавым, зловещим светом.

Многие из врагов Иисуса, со страхом озираясь, поспешили прочь с места казни. Толпа вокруг горы быстро редела. Теперь те, кто хранил в сердце любовь к Господу, смогли подняться на Голгофу. Стража не препятствовала им.

Ближе всех к распятию подошли Мать Иисуса и Его любимый ученик Иоанн. Пресвятая Дева Мария, не в силах смотреть на страдания Сына, тихо плакала и стонала. Иисус услышал её плач. Он поднял голову и увидел их обоих среди сгущающегося мрака.

В последний раз на земле, мучаясь на кресте, Иисус проявил заботу о Своей Матери.

– Жено! – обратился Он к Ней. – Вот Твой сын!

Он показал глазами на Иоанна. Потом посмотрел на ученика и сказал:

– Это Мать твоя.

Любимое Он завещал любимому. Любимый ученик взял к себе в дом Пречистую Матерь Господа и до самого конца был Ей любящим, почтительным сыном.

На Голгофе и вокруг воцарилось безмолвие. Зловещая тьма все плотнее накрывала землю. Страшный час приближался. Жестокие, ужасные мучения Господа увеличивались и становились нестерпимы. Он чувствовал, что силы покидают Его. Ему казалось, что небо закрывается перед Ним в этот страшный час. Казалось, что Он остался один на один со смертью.

Собрав остаток сил, Иисус воскликнул:

– Боже! Боже Мой! Зачем Ты оставил Меня?!

Этими словами начинается один из великих пророческих псалмов царя Давида. В этом псалме было предсказано всё то, что теперь совершалось на земле, предсказаны страшные страдания Господа. «Сила Моя иссохла, как черепок; язык Мой прильнул к гортани Моей, и Ты свёл Меня к персти смертной. Ибо псы окружили Меня, скопище злых обступило Меня, пронзили руки Мои и ноги Мои. Все кости Мои на виду, а они смотрят и делают из Меня зрелище… Боже, Боже Мой, зачем Ты оставил Меня?»

Громко прозвучали эти слова Христа посреди мёртвой тишины. Но те, кто ещё оставался на Голгофе, не поняли их. Иудеи подумали, что Иисус зовёт пророка Илью, так как по-еврейски слово «Бог» созвучно этому имени.

И они спрашивали друг друга:

– Что это Он Илью зовет?!

– Посмотрим, может быть, Илья придёт и снимет Его с креста! – злобно сказал кто-то из фарисеев.

А Иисус мучился сознанием, что даже Бог-Отец оставил Его. К тяжелому страданию тела добавилось страдание души.

Внутри Его всё будто ссохлось, спеклось. Он истекал кровью. Внутренний жар сжигал Его. Скорее бы кончилось это невыносимое мучение, совершилась бы жертва искупления! Он жаждал успокоения. Жаждал скорее допить до дна страшную чашу страданий. В ней, в этой чаше, оставалась всего одна капля.

Но Его мучила и другая жажда, телесная. Хоть глоток воды! Неужели люди не дадут Ему этот глоток? Люди, которых Он так любит и за которых умирает страшной смертью…

Иисус воскликнул:

– Жажду!

Один из воинов, надев на острие копья губку, смоченную разбавленным уксусом, поднес её к лицу Христа. Иисус взял губку ртом и напился. Голову Его будто сдавило тисками. Сердце переставало биться. Он чувствовал, что миг смерти наступает.

Внезапно сильным, громким голосом Господь произнёс:

– Свершилось!

Затем, уронив подбородок на грудь, тихо, но внятно Он сказал:

– Отче! В руки Твои предаю дух Мой!

Это были последние слова Иисуса. Душа Господа покинула Его тело.

И в то же мгновение задрожала земля. Землетрясение продолжалось недолго. Но его силы хватило, чтобы горы и скалы окрест Иерусалима пошли трещинами, а некоторые распались. От пещер, в которых хоронили умерших, отваливались камни, запиравшие вход. И воскресшие мёртвые, поднятые силой Божией, выходили из своих гробов.

Страх, ужас, смятение охватили всех.

Начальник стражи, сотник по имени Лонгин, был поражён этими знамениями в небе и на земле – затмением солнца и землетрясением. Он ударил себя в грудь и вскричал:

– Воистину этот Человек был Сын Божий!

Многие бросились бежать в город. Другие, в ужасе и смущении склонив головы, пряча взор, медленно шли прочь от Голгофы.

Страшное знамение произошло и в самом Иерусалиме. В тот миг, когда Христос испустил последний вздох, в храме с шумом разорвалась сверху донизу завеса, закрывавшая святилище. Это был знак с небес: древний завет Бога с людьми разорван, настало время Нового Завета. Новая жизнь для людей куплена кровью и страданиями Сына Божия Иисуса Христа.