Иудеи насмехаются над распятым Иисусом
К ресту, на котором распяли Иисуса, заранее прибили дощечку с надписью. Она сообщала о вине, за которую Он приговорён к смерти.
Такие дощечки всегда прибивали к крестам осуждённых. Надпись делали в претории, и сам римский наместник указывал, что надо написать.
На дощечке, прибитой к кресту Иисуса, стояли четыре слова. Пилат велел написать на ней по-еврейски, по-гречески и на римской латыни: «Иисус Назареянин, Царь Иудейский». На латыни это было так: «Iesus Nasoreus Rex Iudeorum».
Когда крест водрузили над землёй, эта надпись всем бросилась в глаза. Некоторые чужестранцы, присутствовавшие при казни, с недоумением спрашивали:
– Что означают эти слова?
Другие издевались над иудеями:
– Вашего царя распяли римляне! В самом Иерусалиме! Какой позор для вас!
Первосвященники, увидев дощечку и услышав насмешки, поспешили отправить к Пилату своих посланцев.
– Пусть уберут эту доску, – говорили они. – Она оскорбительна для нас!
Посланцы явились к Пилату и стали просить его, чтобы надпись изменили.
– Надо прибавить лишь одно слово, – убеждали они наместника. – Ведь это Он Сам так говорил! Так и следует написать: «Я, Иисус Назареянин, Царь Иудейский». А мы Его царём не признаём.
Однако Пилат, разгневанный всем этим несправедливым делом, расстроенный рассказами и слезами своей жены, наотрез отказал иудеям:
– Он распят, чего вам ещё надо?! Как я велел написать, так пусть и будет!
А народ Иерусалима всё шёл за город, чтобы посмотреть на казнь. Всем хотелось увидеть распятых, особенно Иисуса. Ведь Он называл Себя Сыном Божиим, Христом. Он творил столько чудес, столько исцелял, даже воскрешал мёртвых. И вот теперь Он висит на кресте, позорно распят между разбойниками. Не всякий сразу мог поверить в это. Хотели увидеть это собственными глазами.
Вокруг Голгофы собралось огромное людское море. Но на самой горе, возле крестов, стояли враги Иисуса. Потому все, кому Он был дорог, не могли подойти ближе. Они стояли вдали и лишь плакали.
Иудеи, находившиеся на Голгофе, и римские воины издевались над Христом:
– Ну что, Царь Иудейский! Видно, конец пришёл Твоему царству?! Недолговечно же оно было.
– А как Он хвастал! Я, дескать, храм могу разрушить и в три дня снова построю. Ну вот! Сойди лучше с креста – это-то проще сделать!
– Если Он сойдёт с креста, – смеялись иудеи, – тогда точно нужно уверовать, что Он Христос.
Но первосвященники и прочие члены синедриона в глубине души боялись, что Он и в самом деле сойдёт с креста. Им очень этого не хотелось.
Римские воины возле крестов стали делить между собой одежды казнённых. Они разорвали на куски верхний плащ Иисуса, но нижнюю одежду, рубаху-хитон, не стали рвать. Он был цельный, без швов, фиолетового цвета с серебристым отливом. Его когда-то выткала для Сына Пресвятая Дева Мария.
– Зачем его рвать? Лучше кинуть жребий, кому достанется, – решили стражники.
И они стали бросать жребий.
Так сбылись слова Писания: «Делят ризы Мои между собою и об одежде Моей бросают жребий».
Иудеи продолжали насмехаться над распятым Иисусом. Книжники, фарисеи и саддукеи торжествовали. Христос, подняв голову, посмотрел на них с высоты креста. Мучения Его были нестерпимы, но сердце сына Божия по-прежнему было полно смирения и кротости. Он возвёл очи к небу и громко произнёс:
– Отче! Отпусти им этот грех, ибо не знают, что творят.
Это были первые слова Спасителя, сказанные на кресте.
