59. Энергопрактик. Выход за…

– А ты вообще зачем пыталась уничтожать сущностей? Какое ты вообще право имеешь уничтожать то, что не ты создавала?

А ведь и правда! Я залезла в чужую реальность и начала там хозяйничать, как у себя дома, не зная ее правил и законов.

– Лен, я в Интернете вбила запрос, что делать сущностями. А там пишут, как их сжигать.

Я рассказываю Лене, каких дел я тут накрутила, работая сначала по книжке ТенДама, а потом спасаясь с помощью Интернета.

– Ну что я могу сказать? Проси прощения у Вселенной. Мы, по сравнению с ней, маленькие глупые дети. Мы же прощаем детей за их ошибки. И она тоже нас прощает.

Лена – энергопрактик. Не из тех, которые вовсю рекламируются и крутят свои риилс в Запретграме. Она вообще нигде не рекламируется. Люди сами ее находят по личной рекомендации. В это можно верить или не верить. Но мы общаемся с Леной по телефону в первый раз, иногда она просит меня представить в моем воображении людей, о которых идет речь, и очень четко описывает ситуации, произошедшие в моей жизни. Это не как гадание на картах или на кофейной гуще. Это очень точное попадание. Мне очень нравится ее подход – очень осторожный и уважительный, я бы сказала, этичный по отношению к миру.

– Ты зачем полезла решать мамины проблемы? Она тебя об этом просила?

– Нет.

– Мы не имеем права вмешиваться в жизнь других людей, если они сами нас об этом не попросили. Неважно, правильно они живут или нет, это их жизнь. Не просили, не лезь.

Я согласна с Леной на все 100. Жизнь меня убедила в том, что это правильно. Пока человек сам не осознает, что ему нужна помощь и не попросит – мы бессильны. Но мне в голову не приходило, что здесь, в ситуации с сущностью, то же самое.

– Лена, так эта сущность пила из меня жизнь. Выстраивала такие сложные психологические манипуляции, что я, прочитавшая об этом кучу книжек, попадала в них, как кур в ощип. И чем умнее становилась я, тем умнее и тоньше становились манипуляции.

– Ты имеешь дело с древней сущностью. Да, они очень умные. Она и сейчас здесь, ничего ты с ней не сделала.

– А жить-то как?

Лена объясняет, что есть закон нашего волеизъявления. Ничего общего с современными тренингами по бизнесу и успешности, типа я чего-то хочу и я этого добьюсь. Это другое. Но есть законы Вселенной, в рамках которых мы можем действовать, если не противоречим им и если согласны с ними. И я запоминаю, как мантру. Каждый раз, когда я чувствую, что кто-то третий вмешивается в наши отношения с мамой, я буду говорить себе и пространству вокруг меня: «Мое чистое Я, чистое Я моей души будет общаться с чистым Я души моей мамы без посредников. Поэтому любые сущности и все энергетические паразиты уходят из моего поля событий. Волю».

Я катаю слово «волю» на языке, как мятную карамельку. Странное, устаревшее слово. Не «я хочу», не «я желаю», а я формулирую свою волю – как говорили наши предки.

– Лена, неужели это поможет?

– Проверяй.

И я задаю еще один вопрос, который мучает меня уже давно. Я хочу понять, что чувствует мамина душа, которая заперта в немощном больном теле. Что она чувствует все эти 20 долгих лет, с тех пор, как мама села в кресло и по сути отказалась от всего, что является настоящей жизнью.

– Сейчас мы у нее спросим, если захочет, расскажет.

Оказывается, так можно.

– А она уже собралась уходить. Знаешь, я вижу, что она смотрит не сюда, а туда, куда ей предстоит путь.

– Очень хочется успеть восстановить с мамой прежние теплые отношения. Ведь они были у нас когда-то.

– Может, задержишься ненадолго? Чтобы успеть обняться, сказать друг другу несколько хороших слов? – я могу только догадываться, с кем Лена сейчас разговаривает. Пауза. – Знаешь, она такая, словно поставила чемодан и присела на дорожку – она не против обняться и проститься.

Для меня это все совершенно ново и неожиданно. Я логик и прагматик, я очень люблю, когда все логично и четко, когда все можно объяснить и доказать. Но зачем-то жизнь вытолкнула меня в пространство, в котором весь мой прошлый опыт бессилен.

– — –

Если честно, я всегда, с самой юности это знала. Когда впервые взяла в руки книгу Даниила Андреева «Роза мира». Кстати, она так всю жизнь и стоит недочитанная у меня на полке. Я и сейчас знаю, что, если близкие люди постоянно ссорятся и скандалят, в сотый раз проигрывая одни и те же сценарии, значит наверняка где-то поблизости сущность, которая неплохо от всего этого питается. Но мне всегда казалось, что разумный человек эти проблемы может решить на уровне понимания, психологии, способности мыслить и оценивать свои слова и действия.

Я вспоминаю свои последние годы жизни с мамой. Я размышляла, я копалась в психологии, но, боже мой, что я говорила, какую чушь я порой несла! А ведь я считаю себя умной!

А человеком с деменцией еще легче управлять – он не будет испытывать чувства вины и размышлять над тем, почему он это сказал и сделал.

60. Мое чистое Я

Что-то неуловимо меняется в наших отношениях с мамой. Это я начала понимать примерно через пару недель после работы с энергопрактиком. Вроде, все по-прежнему, деменция устраивает свои регулярные бзики. Но что-то изменилось.

Разбудила меня среди ночи. В мелкую крошку изорвала не себе памперсы и раскидала по комнате. Я теперь, чтобы поспать ночью лишний час, обматываю маму поверх памперсов малярной лентой. Так у нее уходит намного больше времени, чтобы снять их с себя, а потом пописать мимо них. Но и рвет зато не на куски, а на мелкие-премелкие кусочки. Откуда в ее больных руках столько силы? Я попробовала мелко порвать памперс – не смогла.

Собираю кусочки памперса, меняю простыню.

– Давай, будем сухие памперсы надевать.

– Не буду! Знаешь, как я устала от этих памперсов!

Четвертый час ночи. Я ухожу на кухню и повторяю, как манту: «Мое чистое Я, чистое Я моей души будет общаться с чистым Я души моей мамы». Далее по тексту и «волю». Я заметила, что теперь мне нужно все меньше и меньше времени, чтобы успокоится. Сначала на это уходило минут 15, теперь хватает минуты.

Минут через пять:

– Таня, ты где? Что не идешь памперсы надевать? А то ты и так из-за меня не высыпаешься.

Так вот как это работает!

Просит нож, чтобы перепилить и укоротить швабру. Спор опять заходит в тупик. Прячу на кухне ножницы, ножи и все острое как можно выше. Снова повторяю свою мантру: «Мое чистое Я, чистое Я моей души…» Через пару минут захожу к маме, она:

– Знаешь, я подумала. Не буду швабру укорачивать. Только нож зря сломаю.

Укладываю ее спать.

– Мам, пора спать, давай будем памперсы надевать.

– Подожди, мне надо слова песни найти, – тычет пальцем в планшет.

– Мама, я не могу стоять и ждать, давай завтра.

– Иди к чертовой матери!

Ага, она и так может! Психую, ухожу. «Чистое Я моей души…» Через пару минут я спокойна.

Еще через несколько минут захожу к маме. Она сидит в кресле перед кроватью и с тоской смотрит на нее сонными глазами. Послушно встаёт, как будто только этого и ждала, надеваем памперсы, помогает мне уложить ее спать.

Я стала подозрительно быстро успокаиваться. А мама стала подозрительно покладистой. Если вместо того, чтобы спорить с ней, уйти и несколько раз хотя бы мысленно повторить мою мантру.

Мама в жизни никогда не просила подарки на праздники. И даже когда ей что-нибудь дарили, говорила:

– Да зачем? Только деньги потратили!

Теперь я понимаю, что подарки она всегда любила, только не давала себе права их просить и им радоваться. А тут мозг, пораженный деменцией, снял запреты. И 8 марта на носу.

– Знаешь, чтобы бы я хотела? Красивую элегантную сумочку. Дорогую не надо, тысяч за пять.

У меня нет сумочки за пять тысяч. Но я понимаю, что она еще в юности хотела красивую сумочку.

– Мама, а кому ты ее показывать будешь? Ты же даже на улицу не выходишь.

Задумывается.

– Мама, а что бы ты еще хотела?

– Покрывало красивое на кровать. Но чтобы очень-очень красивое. Я сама буду кровать заправлять.

Показываю ей картинки на маркетплейсе. Специально выбираю легкие покрывала из велсофта, с другими она не справится.

Наконец у мамы новое покрывало. Мяконькое и нежное, ей очень нравится.

И вот уже почти три месяца она сама заправляет постель! Час топчется вокруг кровати, чтобы идеально разгладить одеяло, сверху ровненько стелет покрывало. Конечно, относительно ровненько, но суть не в этом. Я смотрю и ничего не могу понять. Два с половиной года она не вставала на костыли. А теперь час топчется, держась только за кровать.

Ка-а-ак??? Где она берет силы?

– Мам, – говорю, – ты у меня такая умничка, у тебя в комнате так уютно стало.

Мама светится от похвалы. А я впервые за много лет чувствую по отношению к ней искорку теплой нежности.

Я не понимаю, где она берет силы. Сама заправляет постель, двигает в комнате стулья, передвигает с места на место две инвалидные коляски, которые перегораживают комнату и мешают ей пройти. Сама прошла из туалета до комнаты, держась за коляску, без костылей.

Сдвинула с места тяжеленную тумбочку возле кровати – искала потерянную иголку. Сама встает и справляется в туалете – уже месяц. Я вообще не нужна! Что происходит? Как такое возможно?

Теперь понимаю: как только е мозг забывает, что она не может ходить, она встает и идет. И, оказывается, так бывает у многих стариков с деменцией.

На фоне деменции развивается клептомания. Теперь уже не прячет от меня описанные штанишки, но норовит приехать втихушку на кухню и стащить что-нибудь из кухонного ящичка. Я уже готова к этому и убрала из зоны доступа свои лекарства, острые и тяжелые предметы. Но периодически обнаруживаю в ее комнате то розовую меламиновую губку (понятно, ярко розовенькая, ей понравилась), то несколько ложек и вилок, та какую-нибудь кухонную салфетку.

– Мам, давай я это на кухню унесу, а ты потом, если захочешь, снова возьмешь.

Соглашается.

Давно предлагала ей купить расскраску-антистресс от скуки. Красивую. Объясняла, что она не для детей, а для взрослых. Но каждый раз встречала жесточайшее сопротивление. А тут показываю красивую раскраску на WB. И моя слепая мама, которая читать уже несколько лет не может и букв не видит, с экрана моего смартфона успела прочитать, что раскраска для взрослых. А печатным буквам она верит больше, чем мне.

– А, так она для взрослых! Тогда, конечно, покупай. Я не знала, что она для взрослых.

Теперь у мамы есть большой набор карандашей и раскраска. Но наигралась в них она в первый же день. Наигралась и бросила. Пришлось сыграть на маминой клептомании. Точно знаю, что она приедет на кухню проверить ящички и вытащить пару печенек. Уношу на кухню стаканчик с карандашами и раскраску. Мама едет на кухню и возвращается счастливая:

– Смотри, что я нашла!

С трудом справляется с коляской, но везет на себе карандаши и раскраску. Часа два развлекается, красит.

На следующий день раскраска валяется невостребованной. Снова уношу ее на кухню. Мама едет порыться в кухонных ящичках и натыкается взглядом на свой набор для творчества. Два часа сидит за кухонным столом и раскрашивает, а потом увозит с собой. А я потом снова уношу все на кухню. И так уже второй месяц.

– — –

Наверное, это самые спокойные три месяца за весь период моей жизни с мамой. Я понимаю, что имею дело с деменцией. Но мы ладим. Я успокаиваюсь быстро, очень быстро. Мне теперь достаточно всего один раз повторить про себя фразу, которой меня научила энергопрактик. «Мое чистое Я…» и далее по тексту – и я уже спокойна. И как-то сразу успокаивается мама. Я не питаю иллюзий, деменция доедает ее мозг. Но любые провокации затухают в самом начале, попытки манипулировать исчезают, едва успев появиться. А в наши отношения вернулось что-то человеческое.

Почему я раньше не знала, что так можно. Почему я искала ответы у психологов и психиатров и отказывалась поверить, что сущность, которую я видела своими глазами, существует. Сколько бы сил и здоровья я сохранила!

И теперь понятно, почему психологи и психиатры мало чем могут помочь людям, которые ухаживают за больными с деменцией. Если к ним присосалась сущность и руководит их действиями, это совсем другая логика, совсем другая психология.