3. Фикус

Да, деменция может быть и такой. У неё сотни оттенков. Но я еще не подозревают об этом и ко всем маминым фокусам отношусь всерьез.

– Мне кажется, фикус засох, надо полить, – задумчиво изрекает мама.

– Я вчера поливала цветы.

– А мне кажется, он совсем сухой.

Я касаюсь пальцами влажной чёрной земли в горшке:

– Смотри, мокрая…

– Да? – удивляется мама, – а мне казалось…

Через полчаса заглядываю в мамину комнату спросить, будет ли она какао с печеньками.

– Таня, мне кажется, фикус совсем засох.

Я внимательно смотрю на неё. Нет, не издевается. Взгляд вдумчиво-серьезный.

– Мама! Если тебе кажется, встань и проверь.

– Так я туда дотянуться не могу.

Я оцениваю ситуацию – может. Только для этого надо подняться с кровати, встать на костыли и сделать 6—7 шагов. Захочет – проверит.

Через час приношу обед.

– Фикус полить надо, засох, – мама говорит это как само собой разумеющееся, словно в первый раз.

Неужели совсем ничего не помнит? Что-то с памятью? Да нет, она же, учитель в прошлом, прекрасно помнит все правила русского языка, а если я ей вчера сказала, что завтра куплю шоколадку, ни за что не забудет. И сегодня с утра обязательно напомнит:

– А ты когда в магазин пойдешь? Про шоколадку не забудешь?

Ничего не понимаю. Зачем она издевается надо мной?

– Мама, он мокрый.

– Да? А мне кажется, засох.

Ставлю обед и ухожу.

Минут через двадцать возвращаюсь за грязной посудой.

– Фикус надо полить.

Если я сейчас скажу хоть слово, я взорвусь. Поэтому я молча забираю посуду и плотно закрываю за собой дверь.

Работаю у себя в комнате за компьютером.

– Таня!

Иду в мамину комнату. Мама извиняющим голосом:

– Я тебя от работы оторвала? Посмотри, цветок совсем засох, а я достать не могу, чтобы полить.

Меня начинает трясти. Я хватаю на себя тяжелый горшок с фикусом и перетаскиваю его маме на стол.

– Проверяй!

Мама тыкает двумя пальчиками в горшок и задумчиво смотрит на испачканные влажной землёй пальцы:

– Надо же, а я думала, засох.

Я тащу фикус обратно.

Мне сегодня нужно дописать продающий текст заказчику и подготовить несколько постов в группу. У меня стопор. В голове пустота. Кажется, я боюсь выходить из комнаты – как только мама услышит, что я прохожу мимо, она попросит полить фикус. Вот сейчас она сидит на кровати, рассматривает цветок и терпеливо ждёт, когда я загляну к ней.

Бросаю работу, иду на кухню готовить ужин. Прохожу мимо маминой двери.

– Таня!

Заглядываю.

– Посмотри, фикус совсем засох.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не заорать матом. Набираю на кухне в пустую полуторалитровую пластиковую бутылку воду и иду поливать фикус.

Я поливаю медленно, очень медленно, чтобы мама запомнила.

– Мама, смотри, я поливаю твой фикус. Внимательно посмотри, запомни: я его поливаю.

Я лью и лью. Вода выливается через край горшка и поддона прямо на морозильную камеру и растекается грязной земляной лужей. Я останавливаюсь только тогда, когда вода в бутылке заканчивается.

– Все?

Мама кивает, в глазах удовлетворение.

На следующее утро приношу маме кефир.

– Посмотри фикус, мне кажется, он засох.

Я внимательно смотрю на маму. Я вообще знаю эту женщину? Да, она всегда умела нудить и в последние годы именно так и добивалась своего, когда жила с отцом. Бедный мужик, отчаянно стесняясь и прячась от любопытных соседок, высаживал в огороде маленькие бледные георгины и флоксы. Ворчал, ругался: «Сказал, не буду!», – а в итоге все равно сажал.

Я приношу бутылку с водой и медленно демонстративно выливаю воду в цветочный горшок. Грязная лужа на белой поверхности морозильной камеры, не засохшая со вчерашнего вечера, становится больше. Теперь я понимаю, почему у родителей в доме постоянно гнили цветы. В них всегда хлюпала вода. Отец не спорил, просто поливал – так было проще.

До конца дня все спокойно. Утро начинается традиционно:

– Таня, проверь, фикус не засох?

Я раздвигаю на столе мамин хлам: зеркало, тонометр, тетрадки, планшет, таблетки, какие-то мелко исписанные листочки тетрадной бумаги – не иначе инструкция для меня, как ухаживать за комнатными растениями. Снова взваливаю на себя фикус и переставляю его на стол. Приношу две пластиковые бутылки с водой и выстраиваю рядом. Иду за тряпкой, чтобы смыть грязь с морозильной камеры.

Снова взваливаю на себя фикус и переставляю его на стол. Приношу две пластиковые бутылки с водой и выстраиваю рядом

– А зачем ты мне его сюда поставила? – спрашивает мама, показывая глазами на цветок. – Он мне здесь не нужен.

– Здесь ты его поливать будешь сама.

– Там он лучше стоял.

– Это твой цветок, и поливать его будешь ты.

– А цветы на подоконнике ты давно поливала? – как ни в чем ни бывало спрашивает мама.

Я проверяю землю в цветочных горшках – она влажная. Несколько секунд думаю, потом переношу цветы маме на стол и ставлю рядом с фикусом. Композиция на мамином столе напоминает плохо организованную школьную теплицу. Неужели я решила проблему так просто? Кажется, сегодня я смогу работать, не думая о том, что мне нужно полить фикус.

– — –

И я по-прежнему не догадываюсь, что это деменция. Да, я читала, что старики могут прекрасно помнить все события юности и забывать о том, что сегодня поели. Но мама все прекрасно помнит: и события прошлого, и то, что было вчера, и неделю назад. Я спрашивала, проверяла. Помнит все, кроме фикуса? Мне кажется, она нарочно это делает. Ей скучно, и она ради развлечения издевается надо мной?