00:41

 

Стержень торчал на ладонь ниже затылка — примерно посередине спины.

— О боже… Йенс…

Мануэла обошла неподвижное тело и замерла подле Франка. Взгляд её прикипел к спине Йенса.

— Его ударили отвёрткой, — тихо произнёс Франк.

— Он мёртв?

Франк прижал два пальца к шее Йенса, нащупывая сонную артерию. Боль в груди заставила отдёрнуть руку, и он упёрся ладонью в пол, разгружая корпус.

Под ладонью оказалось вязкое. Тягучее.

Сперва не придал значения — вся воля уходила на то, чтобы перетерпеть. Но через несколько судорожных вдохов осознал.

Рывком поднял руку. Выпрямился, осел на голени. Поднёс ладонь к глазам.

Чёрная.

Что-то медленно стекало к запястью, дальше — к предплечью. Кровь. Он упёрся прямо в лужу. Кровь Йенса.

Торопливо вытер руку о колючее одеяло — и грудь тут же прострелило заново. Странно — мысль о том, чем он измазал ткань, тошноты не вызвала.

Осторожно отодвинулся, стараясь не задеть лужу. Различить кровь на полу было невозможно — всё тонуло в непроглядном мраке.

Попытался нащупать пульс. Никогда прежде не делал этого и не знал, верное ли выбрал место. Чуть сместил пальцы — и уловил слабое, едва различимое биение.

— Жив.

— Слава богу… — Мануэла шумно выдохнула. Помолчала. — Думаешь, это Торстен?

Франк предпочёл бы не задаваться этим вопросом. Поднял на неё взгляд — лицо Мануэлы едва угадывалось в темноте.

— Не хочу верить. Но мы оба видели, как быстро он звереет. — Помолчал. — Так что — вполне.

— А очко? Йенс ведь должен был получить здесь своё.

— Теперь оно у Торстена. Два очка. Завтра утром выйдет отсюда. Как и обещал.

Йенс застонал. Левая рука дрогнула.

— Йенс? Слышишь? — Франк накрыл ладонью его предплечье, сжал. — Йенс!

Тот приподнял голову. Губы шевельнулись — но вырвались лишь невнятные хрипы.

— Мы здесь. Кто это сделал?

Тишина. Йенс снова провалился в беспамятство.

— Что нам делать? — Голос Мануэлы надломился. — Нельзя же бросить его. Крысы…

Она права. Нужно перенести туда, где не доберутся. Спальные камеры. Но сейчас не до того.

— Разбираешься в медицине? Хоть сколько-нибудь?

— Самую малость. А что?

Франк склонился над раной, силясь хоть что-то рассмотреть.

— Кровотечение нужно остановить. Он потерял слишком много.

Мануэла опустилась рядом на колени, прежде испуганно оглядевшись.

— Надо вытащить отвёртку и перевязать. Она наверняка грязная — рана воспалится. Не знаю, как быстро, но тогда…

Не договорила. Не потребовалось.

— Чем перевязать — вот вопрос.

Позади раздался звук. Франк вздрогнул. Превозмогая боль, поднялся и вгляделся в темноту. Из коридора, где теплилась тусклая жёлтая полоса, донеслось что-то похожее на шаги.

— Что это? — выдохнула Мануэла.

Франк не ответил. Замер, вслушиваясь.

Тишина.

— Торстен? — Голос тонкий, стеклянный, готовый вот-вот расколоться.

— Не знаю.

Он и сам едва держался. Йенс истечёт кровью. Где-то рядом бродит Торстен, и нет гарантии, что остановится на одном. Решать нужно сейчас. Немедленно.

Как тогда. Когда выбрал бездействие. Когда выбрал бегство.

— Платок есть?

— Только мятая салфетка.

— Не годится. Майка на тебе? Нижняя?

— Да, но…

— Выдерну отвёртку — понадобится прижать что-то к ране. Относительно чистое.

— Может, сперва поискать бинт?

— Столько он не протянет.

Мануэла замерла. Холод. Каждый слой одежды — спасение. Франк это понимал.

— Одна полоска. Майка станет чуть короче. Не смертельно.

Пауза. Кивок.

— Ладно.

Она задрала балахон, свитер, поло. Вытянула край майки из-за пояса и протянула ему.

— Рви.

Тонкая ткань не поддавалась. Пришлось зажать край зубами — и лицо оказалось в считаных сантиметрах от её обнажённой кожи.

Сквозь затхлый запах больничного халата пробился другой — тёплый, живой. Тело отозвалось внезапным, совершенно неуместным уколом желания. Он дёрнул ткань, и лицо придвинулось к её животу ещё ближе.

Треск — и прежде чем успел осознать, губы на долю секунды коснулись кожи у пупка. Разряд прошил от губ до позвоночника. Он отпрянул — растерянный, оглушённый этим нелепым, пугающе острым мгновением.

Только бы не заметила. Тянет к ней — или тело хватается за любой отголосок жизни? Когда вокруг лишь тьма, кровь и страх, чужое тепло становится якорем.

Он проглотил замешательство.

— Теперь пойдёт, — сказал, не поднимая глаз. В этой темноте они были друг для друга лишь тенями. — Дальше оторвёшь сама.

— Почему? Ты же начал.

— Сделай ты.

Он присел у головы Йенса и принялся машинально ощупывать ему шею — просто чтобы занять руки. Треск ткани. Мануэла протянула полоску шириной в ладонь, длиной в полметра.

Франк сложил её в несколько слоёв — получилось подобие тампона. Уложил на спину Йенса чуть ниже рукоятки. Опустился рядом на колени.

— Встань с другой стороны, у головы. Как выдерну — прижимай. Со всей силой.

— Поняла.

Он нащупал рукоятку и обхватил обеими руками.

— Готова?

— Да.

Потянул. Йенс хрипло застонал, тело дёрнулось. Стержень сидел глубже, чем казалось. Франк стиснул зубы, усилил хватку — и с влажным тошнотворным чавканьем металл вышел из плоти.

Инерция швырнула его назад. Вскрикнул — плечо ударилось о бетон. Перед глазами заплясали цветные пятна. Сознание мигнуло, едва не погасло, но через мгновение вернулось. Осталось привычное сверление в груди.

Задыхаясь, поднялся на колени. Мануэла уже вжимала тампон в рану обеими руками.

— Сильно кровит. Нужна повязка.

— Пойду поищу. Оставайся с ним.

Он ждал протестов — но она лишь тихо проронила:

— Руки убрать не могу. Поторопись.

— Загляну на медпункт.

Он уже обшаривал карманы куртки Йенса. Пусто. Скользнул рукой ниже, к брюкам.

— Что ты делаешь?

— Ищу телефон. Без света не найду дорогу.

Левый карман. Нащупал. Переворачивать Йенса не стал и провозился, выуживая аппарат из-под обмякшего тела. Телефон лёг в ладонь. Нажал кнопку — подсветка работала. Заряд: четыре процента.

Ненадолго хватит.

На заставке — слащавый закат над морем. Погасил экран.

Включать только в крайнем случае.

С трудом поднялся на ноги.

— В процедурной могут быть бинты. Мы не успели осмотреть всё после того, как нашли стетоскоп.

— Будь осторожен. Торстен где-то рядом.

— Буду.

Двинулся к едва различимой жёлтой линии и пошёл вдоль неё. Каждый шаг отдавался уколом в груди. Даже крадущаяся поступь не спасала.

Кратчайший путь до медпункта. Пытался восстановить маршрут от комнаты отдыха — но коридоры путались, наслаивались один на другой. Одно знал точно: дальше по жёлтой линии — тупик. Комната с проектором, а за ней ничего.

У входа в зал с проектором влево уходил узкий коридор. Свернул не раздумывая. Мрак с каждым шагом густел, обступал плотнее, точно осязаемая масса.

Через минуту включил телефон. Тупик. Ещё один. Третий поворот — и наконец знакомые очертания. Кабинет врача.

Не задерживаясь, прошёл в процедурную. Неосмотренные полки ждали.

Шкаф. Брошюры о кожных болезнях. Буклеты о вакцинах. Стопки хромированных лоточков. Методично перебирал одно за другим.

Маленький выдвижной ящик — а в нём три грязных рулона бинта. На открытую рану не положишь. Но зафиксировать тампон — сгодятся.

Шорох за спиной.

Обернулся.

Что-то метнулось к лицу — И мир погас.

---

 

Отправить