Глава 15

Гостиная князя Самойлова

Воскресенье. Утро

 

Слуга поставил поднос с небольшим самоваром и с чашками на небольшой стол в центре комнаты и вышел. Чашек было четыре, ровно столько, сколько человек сидело в комнате. Двое сидели в креслах подле столика — бледный блондин в светлом костюме и смуглый брюнет южных кровей в чёрном с красном строчкой костюме.

Третий человек стоял возле камина и ворошил угли. Седой, с пышными усами, небольшой бородой и щеками, покрытыми сеткой лопнувших капилляров, в серебристом пиджаке и брюках. Четвёртый, самый молодой из них, в кричащей одежде молодёжного покроя, растянулся на небольшой изысканном диване, головой на подушках, а ноги закинул на подлокотник.

— Итак, — заговорил усатый, — друзья, как вы уже знаете, герцог Карнавальский мёртв. Убит одной из своих пленниц.

— Доигрался старый извращенец, — хохотнул юноша. Его лицо было гладко выбритым, а медные волосы зачёсаны назад и набок.

— Ею оказалась баронесса Морозова.

— Морозова? — переспросил с лёгким акцентом смуглый тип. — Я полагал, этот род давно угас.

— Всё верно, господин Кипарисов, — кивнул седовласый. — Она последняя. И теперь претендует на особняк Карнавальских.

— Не стоило этого неуравновешенного человека делать нашим бухгалтером, а в его доме держать один из перевалочных пунктов, — сухо сказал бледный блондин. Его волосы мягким покрывалом обнимали плечи.

— Клюквин дело говорит. — Юноша сел, взял чашку и налил из самовара горячий напиток.

— Я напомню, граф Самойлов, — отошёл от камина говоривший, — что, когда стоял вопрос о принятии герцога Карнавальского на должность нашего бухгалтера, от вас возражений не последовало.

— А что по этому поводу предпринимает род Карнавальских? — снова подал голос Кипарисов, разгладив тонкие чёрные усы. — Хоть наш герцог и был для них отщепенцем, всё же род от него не отказывался.

— Полагаю, попытаются оставить особняк себе.

Мужчина подошёл к дивану, на котором лежал юноша, и небрежным движением скинул его ноги с подлокотника, после чего сел на освободившееся место.

— Князь, имейте совесть! — болезненно скривил губы Самойлов.

Князь не обратил на него внимания и продолжил:

— Они пришлют адвокатов, которые оспорят права Морозовой. Вряд ли выиграют, если она действительно убила герцога, но смогут затянуть этот процесс на несколько лет. И пока он длится, особняк будет пустовать. Возможно, не фактически, но юридически на какое-то время он станет ничейным. А Морозова не сможет выдержать все судебные тяжбы. Денег у неё нет.

— Тогда в чём же дело? — скучающим голосом спросил Клюквин. — Полагаю, слуги покинули дом, а одна побитая баронесса не сможет противостоять нашим людям. Проблема ведь в бумагах, которые хранил у себя Карнавальский, верно? Вся отчётность нашей организации, пути доставки и сбыта товара, все контакты. Нам необходимо их вернуть, и это единогласное мнение. Ведь никто не хочет оказаться на лобном месте в качестве главного гостя?

Собеседники замолчали. Только Кипарисов вздохнул и тоже налил себе чаю. Отхлебнул, подув на пар, и сказал:

— Вы правы, Клюквин. Для принятия такого решения князю Медянину нет нужды собирать нас всех вместе. Так для чего мы здесь, Ваше Сиятельство?

Седой мужчина провёл ладонью по бороде и откинулся на спинку дивана.

— Верно. Я уже предпринял необходимые действия, но… Они не принесли должного результата.

— В самом деле? — вскинул бровь юный Самойлов и едва заметно усмехнулся.

— Мои люди уже убрали часть свидетелей, которые покинули пределы особняка. Но в сам дом проникнуть и закончить начатое не смогли. Он оказался под надёжной защитой, а мои люди сопротивления не ожидали.

— Вы же только что сказали, что у неё нет денег на охрану? Откуда взялась защита? — скривился юноша. Прядь волос упала на его прищуренные глаза.

— И я не отказываюсь от своих слов, граф, — холодно ответил князь и взглянул на соседа по дивану. Тот нехотя поёжился. — У неё нет денег. Но они есть у некоего барона Дубова.

— Барона? Какого-то барона? — прошипел Самойлов.

— Полагаю, он и убил герцога Карнавальского на самом деле.

— Ага, наверняка поймал со спущенными портками.

— Подробности мне неизвестны. Но вот что я думаю. Этот Дубов действует заодно с Морозовой. Или в её интересах. Скорее всего, он уже обнаружил все бумаги, и вопрос лишь времени, когда они окажутся в руках Канцелярии или полицейских сыскарей.

— Убить его, и дело с концом! — с грохотом поставил чашку на стол Самойлов и встал. — Я прикончу его раньше, чем вы закончите это собрание.

— Нет, — остановил его князь. — Сделать это нужно тихо, не привлекая внимания. Убийство средь бела дня точно усугубит ситуацию. К тому же, что вы будете делать, граф, если бумаг при нём не окажется? Что, если у Дубова хватит ума понять содержимое и спрятать бумаги? И тогда мы всю жизнь будем жить в страхе, что однажды их найдут. Нет, сперва прощупаем почву. Я уже отправил одного из своих вассалов разобраться с этим вопросом.

— Кого же? — спросил Клюквин, грея озябшие руки о самовар.

— Барона Мессерова.

— Мессерова? Этого идиота? — Кипарисов чуть не уронил ложку с вареньем.

Князь скривился, увидев, как тёмная капля упала на ковёр.

— Он уже сталкивался с бароном Дубовым, — произнёс Медянин, — так что проявил завидное рвение. Я дал ему пару крепких простолюдинов для убедительности. Не думаю, что какой-то барон с ними совладает.

— А если всё-таки совладает? — усомнился Кипарисов.

— Тогда, господа, этим бароном займусь я, — Самойлов встал у двери, взявшись за ручку. — Ещё не хватало, чтобы какой-то выскочка встал на пути к благополучию моего рода. Я бы сказал «с вашего позволения», но его я спрашивать не намерен.

С этими словами молодой граф выскочил из комнаты.

— Горячий и наглый, — резюмировал Клюквин. — В своём рвении он может погубить всё предприятие.

— Этим вопросом займёмся позже, — отмахнулся князь и потёр нахмуренный лоб.

— И кто после таких заявлений выскочка? — глядя на дверь, произнёс Кипарисов.

Он не успел вовремя вставить свою реплику, хоть и пытался спешно прожевать вишнёвые ягоды. Вдруг во рту что-то хрустнуло, и герцог побледнел. Он выплюнул на ладонь вишнёвую косточку и кусочек зуба, судорожно сглотнул и сипло спросил:

— Господа, вы верите в плохие знаки?

* * *

Центр Санкт-Петербурга

День

Николай

 

Трое парней, стоявших напротив меня, были подтянутыми и мускулистыми. Ростом под метр восемьдесят, то есть макушками разве что в мой подбородок тыкались. И то в прыжке. Уловил от них растущий магический фон.

Ага, значит, к бою готовятся. Неужели прямо здесь?

Блондин проорал что-то там про оскорбление невесты, и я решил уточнить, кивнув в сторону выглядывающих из переулка девушек:

— А которая из них твоя невеста?

Рыжая с блондинкой были красными от гнева, а брюнетка смотрела на меня, закусив пухлую губку.

— Герцогиня Баранова моя невеста! — надменно заявил парень, будто от одной этой фамилии я должен был ниц пасть.

— Надеюсь, ты не собираешься её фамилию брать?

У блондинки из ушей почти пар пошёл. Брюнетка прыснула в кулачок.

— Что? Ты нарываешься, грязная шавка! Кто ты такой, чтобы иметь столько спеси?

— Барон Дубов, — пожал я плечами.

— Ха, всего лишь какой-то жалкий барон посмел прикоснуться к моей невесте… — процедил беловолосый. Его дружки с усмешками закивали.

— И этим оскорбил её?

— Никто не смеет прикасаться к ней!

— Прямо никто?

— Ни одна. Живая. Душа! — Парень выставил вперёд правую ногу и подбоченился.

— А как вы с ней… ну, ты понимаешь, — попытался намекнуть на логическую ошибку в его угрозах. Лучший способ сбить противника с толку. В этот раз тоже сработал.

— Не понимаю, — стушевался блондин.

Я нарочито вздохнул и посмотрел на блондинку.

— Сочувствую, герцогиня Баранова. Лучше найдите себе другого мужа, с которым сможете продолжить род. А то так и останетесь… нетронутой вазой.

— Что? — побледнел от гнева блондин. — Что ты мелешь, идиот? А ну, объяснись!

— Это тебе родители должны были объяснить азы продолжения рода, — усмехнулся. Девчонки позади меня уже начинали посмеиваться над тугодумом. — Основы, так сказать.

Парень оглянулся на своих друзей в поисках поддержки, но те лишь непонимающе покачали головами.

— Ладно, объясню на пальцах, — сказал я, соединил кончики указательного и большого пальцев одной руки и сунул в получившийся кружок другой указательный палец. — Как ты собрался род продолжать, если к бедняжке нельзя никому прикасаться? По воздуху? Нет, это возможно, конечно, но… зачем?

За их спинами рыжая с брюнеткой пытались успокоить блондинистую подругу, которая начала рыдать. Позади меня Агнес с Вероникой давились от смеха, а Лакросса стояла с задумчивым выражением лица. Наверно, понимающая всё буквально оркесса думала, как возможно размножение по воздуху… Я вот тоже не знаю как.

— А-а-а, я понял! — радостно просиял блондин, а потом до него дошло, что все ржут над ним. Даже кое-какой народ, собравшийся вокруг. — Червяк! Я, княжич Парнасов, заставлю тебя заплатить за дерзость!

Вся троица двинулась на меня, сжав кулаки.

— Дам вам последний шанс, парни, — сказал я. — Вы, целые и невредимые, просто уходите. Уходите домой, своими ногами, а не вас везут в больницу. А я делаю вид, что не слышал всех этих оскорблений.

В конце концов, не очень хотелось являться завтра на аудиенцию к Императору с синяками.

— Какой-то грёбаный полукровка будет нам угрожать? Барон… — каждое слово придурок словно выплёвывал. — Ты плод нечестивого союза человека и огра. Твоя шлюха-мать была огрихой, верно? Я прерву твой никчёмный род!

— Не стоило трогать мою маму, — рыкнул в ответ.

Первым ко мне подлетел шатен с крысиным лицом. Он подпрыгнул, чтобы ударить меня, а я врезал ему лбом промеж глаз. Легонько. Убийство в мои планы не входило. Парень кувырком отлетел на несколько метров. Затем с двух сторон одновременно атаковали Парнасов и дружок-брюнет. Целили кулаками в грудь. Напряг мышцы во время удара, и оба зашипели от боли и затрясли руками. Столкнул их лбами, отчего раздался гулкий звук, будто по пустому котлу ударили. Оба со стонами упали. В этот же момент ко мне вновь подскочил шатен. Он метил ногой мне по колену.

Опасный удар, если его не заблокировать.

Я приподнял ногу и подставил под удар кость голени. Раздался хруст, и нога выгнулась ниже колена. Не моя. Парень с крысиным лицом заорал, схватившись за сломанную конечность, и упал.

По-моему, этим он сделал только хуже.

Парнасов с брюнетом поднялись. Дружок княжича неистово заорал и разорвал на груди рубашку. Медные пуговицы звонко заскакали по мостовой.

Меня бы за такое обращение с формой академии давно пропесочили. Я, конечно, не образец для подражания, и как минимум раз в неделю моя одежда превращается в тряпьё… Но это каждый раз не моя вина!

Парень с голой грудью бросился на меня. Ударил хуком справа. Я увидел, как напрягаются его мышцы перед ударом. Увернулся и слегка подтолкнул под локоть. Противника закружило, и я добавил ему лёгкого ускорения пинком по мягкому месту.

Может, хоть там его мозги найдутся?

Парнишка побежал головой вниз, запутался в ногах и упал, уронив на голову мусорку с отходами.

Парнасов оглядел своих союзников и зло сплюнул на тротуар.

— Ублюдок! — прохрипел он и бросился в атаку.

Попытался сделать подсечку, но чуть не сломал ногу об мою. Тут же вскочил и ударил другой ногой с разворота. Я отклонился назад, и ботинок пролетел мимо моего лица, пощекотав ветерком нос. Затем я дал оплеуху Парнасову.

— Больно! — Он схватился за быстро краснеющий на щеке след огромной пятерни. А как он хотел?

— Как ты мою маму назвал?

— Что? — не понял меня княжич.

Я дал ему ещё одного леща, чтобы напомнить. Слегка переборщил, и он отлетел в сторону дорогу. Башкой врезался в столбик с паркоматом. Тот дзынькнул и засыпал парня мелочью.

— Больше так не называй, — сказал я и повернулся к своим девушкам.

— Как ты их, а! Будут знать, как наших обижать! — вскинула вверх руку Агнес.

— Мда, — протянула Лакросса. — Эти парни долго выпрашивали. Я бы сперва их на копьё насадила, а потом разговаривала.

Я пожал плечами:

— Предпочитаю сперва немного узнать человека, дать ему выговориться, прежде чем раскроить его башку.

— Господин, вы не ранены? — с тревогой в синих глазах спросила Вероника.

— Даже не запыхался.

Я забрал у оркессы пакеты и пошёл к машине. Девушки из Преображенской академии кинулись к своим ухажёрам. Блондинка и рыжая кидали в меня злобные взгляды, а брюнетка стояла рядом с тем парнем, который решил поспать в мусоре, и не притрагивалась к нему. Смотрела на меня, приоткрыв ротик.

Мы прошли мимо и сели в машину.

— Господин барон закончил развлекаться с местной аристократией? — с ухмылкой в зеркале заднего вида спросил водитель.

— Господин барон нагулял аппетит, — ответил ему. — Отвези нас в ресторан. Только не в тот, в котором вчера были. А в нормальный. Где подают человеческие порции.

— Как прикажете, господин Дубов. Есть у меня на примете одно такое местечко. Два грека держат, гирос у них — пальчики оближешь.

Машина вздрогнула, зарычав мотором, и отъехала с парковки. Через полчаса и множество перекрёстков она остановилась возле старинного четырёхэтажного здания. На первом этаже за стеклянными дверьми расположился ресторан с затейливым названием «Гирос и точка».

Ну проверим, насколько там вкусно.

Внутри это оказалось приятное место. Большой зал, тихая музыка, приглушённый свет сквозь окна, прямоугольные столики из светлого дерева и обходительные официанты. В дальнем конце распахнулась дверь, и спиной вперёд вышел официант с огромным блюдом жареной картошки и нескольких видов мяса. Сделал круг по проходу между столиками и прошёл мимо нас. Пахло от блюда изумительно.

Мы заняли столик у окна и сделали заказ. Принесли его быстро. Несколько больших тарелок с мясом, овощами и прочими вкусностями и несколько кувшинов пива. Никаких десертов и сладостей. Только вкусная и здоровая пища! Передо мной поставили сразу две тарелки. Одна — с поджаренными овощами, вторая с шашлыком и копчёными рёбрами, с которых мясо буквально само слезало.

— Боже, как это всё в себя запихать? — тихо выдохнула Агнес.

— Меня больше беспокоит, как вовремя прекратить есть, — вздохнула Лакросса.

Вероника же уже уплетала. Да и у меня самого уже в животе урчало, так что с удовольствием набросился на еду. На четверть часа мир для меня сузился в маленькое пятно, в центре которого стояли тарелки и пивной кувшин с запотевшими боками. Я оказался во вкусовом раю. Пожалуй, этим грекам можно оставить и хорошие чаевые. Заслужили! И мой живот с этим согласен.

Агнес, доев свою порцию, откинулась на спинку стула и закатила глаза, почти теряя сознание от обжорства. Она даже слегка округлилась в талии. Вероника залпом допила стакан пива, со стуком поставила обратно и шумно выдохнула с улыбкой на лице.

— Вкуснотища!

— Кардио… — бормотала Лакросса, обсасывая рёбрышки. Она бы так на кожаной флейте играла… — Завтра целый день буду делать кардио, но оно того стоит!

Народу в кафе прибавилось. Обед, подтягивались люди с окрестных офисов и заведений. Мимо то и дело проскальзывали курьеры с баулами еды. Похоже, ресторан пользуется популярностью!

Я допил стакан пива и налил ещё один. Сидел и медленно потягивал пенный напиток, смакуя его вкус. Пиво было неплохим: не горчило и не кислило, лёгкое и ароматное. Какое-то время все молчали и переваривали обед. Затем Агнес пришла в себя и облокотилась о стол, положив подбородок на ладонь.

— Везёт тебе, Лакросса, — протянула она. — На бал пойдёшь…

— Знаю, девочки, что вы бы тоже хотели, но я — единственная, кто туда может пойти по статусу, — смутилась девушка. Она была права.

— А я бы не хотела, — хмыкнула Вероника.

— Почему это?

— Это, конечно, здорово, — возвела она глаза к потолку. — Платья, рюшечки, статусные мужчины… Но меня пока устраивает роль служанки господина. Есть в этой роли свои плюсы…

Она подмигнула мне и под столом коснулась моей ноги своей.

Не-не-не, я только поел!

— К тому же, — продолжила синеглазка, — кто-то же должен тебе платье сшить. А два сразу я не успею.

— Видела я её костюм служанки, — произнесла Агнес с ехидной улыбкой. — Лакросса, у тебя будет такое платье, от которого у всех просто челюсти отвалятся!

— Надеюсь, — улыбнулась оркесса, обнажив маленькие клычки под нижней губой. — Этот бал важен для меня. Вдруг смогу завести полезные знакомства прямо в столице? Мой отец этому обрадуется.

После этого они замолчали, каждый задумался о своём. А я захотел в туалет — кувшин пива дал о себе знать.

Клозет тоже оказался приятным местом. Просторный, несколько умывальников с зеркалом прямо перед входом, налево кабинки и писуары. Сделав дела, встал вымыть руки. Они у меня большие, так что мылить приходиться основательно.

Дверь позади меня открылась. До неё было метров пять. Вошли трое, два — громилы в неуклюжих пиджаках, а третий… третьего я знал. Утончённое лицо, подведённые брови, блестящие от помады волосы. Барон Мессеров, который хотел вызвать меня на дуэль. Мы встретились взглядами через зеркало.

— Разве вам не передали моё послание, барон? — спросил я, сунув под струю воды ладони.

— Что вы переломаете мне ноги, если ещё раз увидите во дворце?

Я кивнул.

— А мы и не во дворце, — скривился он в усмешке.

Хм, тут он прав.

— У тебя есть то, что нужно нам, — глухо произнёс шкаф побольше. У него были слегка седые тёмные волосы. Причёска простая, под насадку, талия узкая, плечи широкие. Второй казался моложе и меньше ростом и более квадратным, хотя в силе явно не уступал. — Отдай это, и мы тебе просто бока чуть помассируем. А не отдашь…

Я вытер руки полотенцем и незаметно свернул его в полоску. Отступил от раковины и отошёл вглубь туалета. Пространства там было больше.

— Понятия не имею, о чём вы, — соврал я. Догадывался на самом деле.

— Значит, не просто бока намнём, — прогудел громила, с хрустом размял кулаки и пошёл на меня. Он заходил чуть правее, его коллега — левее. Руками они задвинули тщедушного Мессерова за свои спины. — Отойди, барошка. Ты нам его выследить помог, а дальше мы сами.

— Да! Прибейте урода! — вякал тот из-за их спин.

Ну ладно.

Они бросились в атаку одновременно. Левого встретил щелчком полотенца по лицу. Такой прыти враг от меня не ожидал и не успел среагировать. А ударил я сильно, даже слегка руку маной напитал. От этих парней магического излучения не чувствовал. Значит, простолюдины.

— А-а-а!!! — завопил шкаф, держась за лицо. — Кажется, он мне глаз выбил!

Седой вояка в это время схватил меня за грудки, и одной рукой вмазал по лицу. Хорошо так ударил — у меня аж звёзды из глаз брызнули.

Неплохо!

Продолжая держать меня, он ударил ещё раз. Так же ощутимо. А держал он меня крепко, не давал упасть. Замахнулся для следующего удара, и тогда я выставил навстречу свой лоб. А это самая твёрдая кость во всём теле. Тем более в моём.

Раздался сочный хруст и громила взвыл благим матом. Его пальцы чахлым кривым букетиком торчали в разные стороны. Я пнул его по левому колену, отчего он начал заваливаться набок, затем добавил с другой стороны по корпусу. Его развернуло от удара, он попятился и упал задницей на унитаз. И застрял в нём. Безнадёжно.

Плохо иметь такую маленькую задницу.

— Сволочь! — орал он. — Я тебя достану.

Дал ему разок по морде, чтобы успокоился. Помогло, бугай даже прикорнуть решил. А я направился к Мессерову, который стал белее мела и судорожно попятился. Ноги его так дрожали, что едва двигались.

— Говорил же, что ноги сломаю. Но раз мы не во дворце, то обойдёмся руками. — Я схватил барона за грудки и дал леща.

— Нет-нет! — завопил он, вытирая кровавую соплю. — Я всё расскажу! Всё расскажу!

— Зачем? — пожал я плечами и чапалахнул его ещё разок. Его башка мотнулась из стороны в сторону, а глаза слегка закатились. — Я же тебя ни о чём не спрашиваю…

— Я скажу, кто меня послал! — ныл он, пытаясь удержать голову в одном положении. Получалось плохо.

А вот это уже интереснее.

Отправить