Глава 23

На узкой улице машине некуда было деться, и она летела прямо на меня. Я встал, выставив одну ногу вперёд и перенеся на неё вес, заднюю использовал как упор и призвал Инсект, приготовившись к столкновению. Водитель ударил по клаксону на руле и остановил авто, взвизгнув тормозами, в считаных сантиметрах от меня.

— Какого хрена, полукровка? — проорал темноволосый парень в простом костюме с пассажирского сиденья.

А я со всей дури пнул ногой решётку радиатора. Она вогнулась внутрь, полилась горячая вода, и сработала система безопасности. Подушка взорвалась прямо в лицо водителю.

— А, твою мать! — закричал он, вываливаясь из машины. — Ты сломал мне нос!

Его лицо заливала кровь. Из машины выскочило ещё четверо парней. Один — рыжий и коренастый со сломанными ушами и бородой, другой — блондинчик с острым подбородком, третий — брюнет в шляпе и простом костюме-тройке, четвёртый, с пассажирского сиденья, — тоже брюнет, но лицо умнее, чем у остальных. Видимо, мозг шайки. Всего их было пятеро, включая шатена-водителя с разбитым носом.

— Отпустите девушку, — сказал им. — И тогда я отпущу вас.

— Ха, флыфали? — засмеялся побитый. — Он наф отпуфтит! А ты нифево не перепутал?

— Нет.

— Не перечь нам, полукровка, иначе пожалеешь, — скривился брюнет-пассажир. — Ты не знаешь, под кем мы ходим.

— Последний шанс, парни, — сказал, хрустнув кулаками. Всегда стараюсь избегать драки, если можно обойтись без неё. Но тут, похоже, не выйдет. — Или ходить начнёте под себя.

— Какая самоуверенность, — процедил брюнет. — Уберите мусор с дороги, парни.

Члены шайки усмехнулись, вытащили оружие: кастеты, ножи, дубинки.

Эх, а я-то всё своё оружие в этот раз решил оставить в академии. Не хотел пугать честных людей размерами моего молота. Остальных моих размеров для этого вполне хватало.

Рыжий с кастетом бросился на меня, растолкав остальных.

— Да я один его завалю! — орал он.

Замахнулся на меня раскрытой пятернёй с кастетом.

Задумал отвесить мне леща? Мне? Серьёзно?

Своими пальцами поймал пальцы противника и согнул их от себя. Раздался хруст костей.

— А-а-а-а! — взвыл рыжий, схватившись за запястье. — Как я теперь кастет сниму⁈

— О, прости, не подумал, — спохватился я и один за другим с хрустом вправил переломанные пальцы обратно.

— Нет! Что ты делаешь⁈ А-а-а-ы-ы-ы-у-у-у!.. — проревел парень и потерял сознание от боли.

Остальные оказались умнее и напали все скопом. Первый удар ножом я отбил ладонью. Рука блондинчика сложилась между локтём и запястьем и повисла на полшестого.

— Тварь! Шлюхин сын!

Он упал, заливаясь слезами. А я добавил пинка в живот, отчего его протащило по мостовой и вбило задницей в сточную канаву.

Потому что моя мама — святая женщина, провела всю жизнь с одним мужчиной. Никто не смеет называть её шлюхой.

Следующего, брюнета в шляпе, подловил на замахе дубинкой. Пнул в живот: он полетел, с недоумением глядя то на меня, то на главаря шайки. Врезался в капот и приложился головой. Краска треснула и вспучилась на сгибах. От удара водителя ножом уклонился, сделав шаг в сторону, поймал за шкирку и дёрнул. Хорошо так дёрнул. Рубашка порвалась, а парень подлетел в воздух, ударился о крышу машины и перекатился за неё. Попытался встать, но его повело в сторону. Споткнулся и влетел головой в мусорный бак. Так и остался лежать там.

Рыжий борец с бородой и блондинчик всхлипывали и убаюкивали поломанные конечности. Брюнет в шляпе, которого пнул в живот, встал и попытался атаковать снова. Я отвесил ему леща, и противник влетел головой в лужу. Скосил на меня ошалелый взгляд и остался лежать, пуская пузыри. Мудро.

Остался только один враг. Мозг шайки.

Он не атаковал вместе со всеми, а ждал удобный момент. Я сделал ошибку, подпустил его слишком близко. Заметил только, когда он потянул из подмышки какое-то оружие. Если там окажется нож или кинжал, рубашку он мне порежет. Но враг сделал ошибку. Он достал пистолет.

Ну кто на таком расстоянии использует огнестрельное оружие? Ведь пока ты снимаешь предохранитель, загоняешь патрон в патронник, взводишь курок, проходит уйма времени. Как раз хватит, чтобы ударить раскрытой ладонью по стволу сверху вниз. Что я и сделал.

Ладонь с пистолетом дёрнулась, хрустнул, выворачиваясь, палец, и прозвучал выстрел.

Ой, кажется, патрон уже был в патроннике.

Пуля попала в парню в носок.

— Ай! — запрыгал он на одной ноге.

А я отобрал у него пистолет и разобрал его на несколько частей, которые бросил во врага.

— А, чёрт! — вскрикнул тот.

Он перестал прыгать и отступил на несколько шагов. Лицо его покраснело от злости — казалось, он меня пытается взглядом убить. Враг выхватил кинжал, руны на клинке вспыхнули фиолетовым.

Ого! Непростой парень.

Он замахнулся, я шагнул ему навстречу и поймал за руку. Второй схватился за ремень и поднял вверх. Противнику защемило яйца, и он заорал, суча ногами. Приложил его о бок машины как следует.

— Ты… — прошипел, лёжа на земле, брюнет. — Ты не знаешь, с кем связался. Тебе конец!

Я не стал ему отвечать. Чапалахнул разок по морде, и он отключился. Мигом обшарил его карманы и забрал кошелёк. Компенсация ущерба.

Оксана сидела на заднем сиденье авто. Она была ни жива ни мертва от страха. Взглянула на меня испуганными глазами.

— Дубов, тебя же могли убить!

— Это не так просто, Оксан. Давай просто уйдём отсюда.

Я дёрнул ручку двери, но её заклинило, тогда взялся поудобнее и вырвал её. Бросил сверху на брюнета. Оттуда послышался горестной стон.

Раньше надо было думать.

Подал руку девушке и помог выйти из машины. Мы быстро ушли с улицы, где уже слышался вой сирены и свисток патрульного.

— Все лекарства разбили… — расстроилась Оксана.

— Купим новые, — потряс пухлым кошельком брюнета. — Я всё равно в аптеку иду.

— Хорошо. — Она посмотрела на меня и взяла под руку, пихнув бедром. — Спасибо. Они пристали ко мне ещё в аптеке, всё твердили, что их господин очень богат и любит таких, как я. Я пыталась дать понять, что не из таких, но… ты сам видел.

— Да, — кивнул. — Он себя ещё покажет, там и разберусь. А к тебе вряд ли полезет: наверняка сперва захочет со мной поквитаться. Далеко до аптеки?

— Почти пришли.

Аптекой оказалось небольшое зелёное здание, зажатое по бокам пятиэтажными доходными домами. Внутри чисто, светло и сухо. Множество полок, длинный прилавок и улыбчивый старик-фармацевт. Я купил у него всё, что нужно было по списку Петра Васильевича, а сверху — те медикаменты, что разбили утырки.

Поймал такси и наказал водителю доставить Оксану прямо к воротам академии. Перед тем как сесть в машину, девушка ухватилась пальчиками за ворот моей рубашки и отогнула его, взглянув на один из шрамов.

— Выглядит хорошо, — она стрельнула в меня искрящимися глазками, — заходи завтра швы снять.

— Непременно.

Она чмокнула меня в губы и села в машину. Жёлтое авто взревело мотором и укатило по улице на запад, а я остался стоять на тротуаре с тёплым чувством в груди.

Солнце перевалило за полдень, тени вновь начали удлиняться. Небо было удивительно синим. После аптеки я направился в ювелирный магазин, где продал остатки гномских самоцветов и получил толстую пачку ассигнаций. Камни можно было продать и в банке, но курс там не самый выгодный. Так что туда я направился уже после.

В банке большую часть денег положил на свой счёт, оставив себе немного наличных и взяв чековую книжку. Лучше так, чем таскать с собой огромные суммы денег, которые я всё равно тратил только на снаряжение и еду. Куда легче, когда не видишь, как худеет кошелёк. Затем решил, что нужно наведаться в лавку к Елене Маститовой. Плечо по-прежнему оттягивала сумка с ингредиентами — их тоже на продажу.

По дороге взял сочную тройную шаурму, которую поварам пришлось заворачивать аж вдвоём — такой большой она была. Ну так и я не маленький!

Заглянул в оружейный магазин. На карте он обозначался как самый большой в Пятигорске. Размеры и правда впечатляли. Два этажа стендов и шкафов с различным оружием. Автоматы, винтовки, ружья, мечи, копья, луки и даже арбалеты, но всё какое-то… пижонское. Много красоты и вычурных элементов и мало практичности и удобства. Ну кто вообще берёт двуручный клинок с шипастым шаром на навершии рукояти⁈ Так же и себя поранить можно!

Покупателей обслуживала целая ватага продавцов-консультантов, и ни один не знал, где достать патроны нужного мне калибра. У всех глаза на лоб лезли при виде гильзы, которая была толщиной с их руки. Только один, уже седеющий мужик — пузатый барон в красном костюме и с пышными усами, видимо хозяин магазина, — подсказал, где мне могут помочь.

Это оказалась небольшая оружейная лавка, тёмная и тесная, где торговал сухонький старичок, который знал об оружии буквально всё. Ему хватило короткого взгляда на гильзу, после чего он исчез в подсобке. Вернулся с пыльной коробкой на тележке.

— Полсотни патронов, господин, — произнёс он надтреснутым голосом и почесал морщинистый лоб. — Таких уже не производят чёрте сколько времени. Отлить пули не проблема, а вот гильзы… Станков для такого калибра уже нет. Но если принесёте мне отстрелянные гильзы, то я смогу восстановить их, снабдить новыми капсюлями и засыпать порохом.

Я согласился и дал ему хорошие чаевые. И гильзу. К сожалению, остальные оставил в комнате: знал, что могут пригодиться, но не рассчитывал, что так скоро.

— Хотел бы я взглянуть на оружие, которому предназначаются эти патроны…

— Может быть, в следующий раз, — сказал я и покинул магазин с коробкой патронов под мышкой.

В солнечных лучах появилось больше багровых тонов. День клонился к концу, и я шёл, наслаждаясь погодой. Заодно размышлял, а подумать было о чём.

Поход вышел… странный. Если с графом Моркинским всё понятно — сам обиделся, сам отхватил, — то жрец Вергилий и нападение наёмников Люй Бу смущали. Первого явно кто-то надоумил на мятеж против короля, но зачем — неясно. Этого кого-то явно не устраивало, что гномское королевство поставляет Империи оружие для войны с Саранчой, и кузни стали его основной целью. Но что они получили взамен? Гарантии безопасности? От кого? Ответ у меня напрашивался только один.

От Саранчи.

Больше никто не угрожал стране и самому человечеству со всеми его расами и видами. Но я пока не мог поверить, что Вергилий вступил в сговор с врагом. Да и как он мог это сделать? Саранча далеко от Пятигорска.

И следом напрашивался ещё один вопрос. Гилленмор — не единственное в Империи автономное королевство гномов. Есть ещё девять. И в них тоже работают Кузницы. Возможно ли, что и там враг искал предателей? И нашёл ли? Впрочем, пусть об этом голова болит у Имперской Канцелярии. Всё равно для меня ситуацию сможет прояснить только происхождение символов на теле убитого гнома. Сергей Михайлович хотел покопаться в каких-то архивах, а у меня самого имелся знакомый книжный червь. Павел Северов. Нарисую ему пару тех символов, вдруг узнает их. Хоть какая-то информация.

С нападением Люй Бу тоже не всё ясно. В первый раз он атаковал поезд, следующий в академию. Затем бал в городской ратуше Пятигорска. Оба раза я ему помешал. Оба раза и там, и там были ученики академии. Третье нападение не стало исключением. Жаль, он не успел сказать, кто был целью.

Потому что ей мог быть любой ученик или ученица, та же Онежская, дочь Светлейшего князя. Хотя она на самом деле отпадает, её не было на балу. С другой стороны, я не знаю, была ли она приглашена. Если да, то в список целей её можно добавить обратно. По крайней мере, число потенциальных жертв сократилось до двух первых курсов факультетов Удара и Бдения. Уже что-то.

Даже непривычно, что мишень — не я.

От размышлений разболелась голова и испортилось настроение. Ясно, что ничего не ясно. На небо набежала тучка, и начал накрапывать дождь.

Я подошёл к лавке Тысячи мелочей и вошёл внутрь. От увиденного меня сразу взяла оторопь. Прямо на прилавке выгнула спину огромная кошка. Точнее, женщина-кошка. С фиолетовой шерстью, ушами на макушке и длинным хвостом. Напротив, вздыбив шерсть на загривках, шипели кот и кошка. Я сделал шаг назад и вышел, закрыв за собой дверь.

Галлюцинации у меня, что ли?

Я постоял с минуту, ловя ртом капли дождя, и снова вошёл внутрь. Всё было как обычно. Елена стояла за прилавком, как ни в чём не бывало, а рядом лежали кот и кошка. Точно галлюцинации. Наверно, слишком много размышлял.

Продал ей части чудовищ, получив взамен довольно значительную сумму. Подержал кучу ассигнаций в руках, вздохнул и отдал обратно. Потому что потратил на зелье и экипировку! Зато закупился так, что на пару дней ожесточённой войны хватит. А учитывая, что нападения как-то участились, то её вероятность точно выше ноля.

— А это у тебя что? — вдруг спросила она, показав на цветастый браслет на руке. — Оберег от женского внимания?

— Если это и он, — я взглянул на узор, будто увидел впервые, — то не работает.

Елена взяла меня за руку и поднесла её к лицу. Повела носом, принюхиваясь.

— Интересная вещица… Фонит магией.

Я пожал плечами.

— Я заметил, но не знаю, что она делает. Её подарил один юный гном в Гилленморе.

— Что ж, не снимай, и рано или поздно артефакт себя проявит.

— Как твой пояс с кармашками? — Я протянул руку и снял с её фиолетовых волос клок такой же фиолетовой шерсти.

Она облокотилась на стойку, отчего декольте блузки слегка приоткрылось. Я еле смог отвести взгляд. Всё-таки замужняя женщина! А она цапнула клок шерсти.

— Скажем так, я — торговка прогрессивная и радею за клиентоориентированность. Ты вот, например, уже в который раз приносишь добычу мне, а деньги тут же спускаешь на алхимию и артефакты. А я только за!

Усмехнувшись, я попрощался с торговкой и деньгами. На улице шёл проливной дождь, город накрыли сумерки. А меня у выхода из лавки уже ждали. Под потоками воды меня обступила дюжина полицейских. Старший и самый рослый из них заговорил первым. Ростом он доходил мне до плеча.

— Господин Дубов, вы должны пройти с нами, — говорил он неуверенно и постоянно оглядываясь на товарищей.

— Зачем это?

— Нам… просто приказали привести вас. Шеф полиции, Сергей Никитич.

Вода заливала испуганные лица стражей порядка. Нескольких я даже узнал— они принимали участие в бою, когда на нас напали во время бала. И они знали, на что я способен.

— Ему надо, пусть он ко мне и приходит. Знает, где живу.

— Я… я не должен это говорить, господин Дубов, но на вас подали заявления сразу несколько дворянских родов.

— Заявления⁈ — вскипел я. — Какие ещё заявления?

— Я не знаю. Я и этого вам говорить не должен был.

— Ладно, — хмыкнул и подошёл к нему. Неплохой вроде парень, будто даже честный. — Чёрт с вами, ведите. Посмотрим, что за обвинения выдвинули против меня.

По улицам неслись потоки воды. Промокшие насквозь горожане спешили укрыться от непогоды. Фары машин разрезали пасмурный полумрак и отражались в лужах, отчего свет скакал по стенам и окнам зданий. Прохожие оборачивались на нас, но ненадолго. Слишком уж разыгралась непогода. Сильный ветер гнул деревья, которые недовольно трещали в ответ.

В полицейском участке царил бардак. Большой прямоугольный холл, несколько рядов столов, кофейный аппарат в углу и скамейки вдоль стен. Кабинет Никитича был в дальнем конце. Служащие полиции допрашивали пятерых парней, которые сидели рядом с теми столами. Все они были так или иначе покалечены: у кого шея забинтована, у кого гипс на руке или повязка на носу или ноге.

— Он был ростом три метра! — орал один.

— Три с половиной! Бицепсы во! — показывал другой руками шар с радиусом полметра. Совсем чуть-чуть приврал.

— Да вы бы видели его глазищи! Точно вам говорю, наглотался каких-то зелий и пошёл всё крушить. Вот увидите, сегодня ещё не один пострадавший к вам обратится. Это настоящий зверь! — бесновался третий в мятой шляпе. — Если бы не зелья, мы бы его сами отделали, господин полицейский!

— Ещё и девку нашу увёл. Изнасилует, как пить дать! Кстати, у вас нет воды? Чистой. А то в луже грязная была…

Я узнал их. Те самые парни, что напали на Оксану. Неужели из-за них меня решил достать сам шеф полиции? Нет, на аристократов они не похожи.

— Дальше я сам, — бросил конвоиру, тот кивнул.

Я пошёл вдоль стены, не сводя глаз с «потерпевших». А они продолжали живописать в красках, каким ужасно сильным и опасным я был. Меня точно следует задержать и посадить на всю жизнь. Мне стало так весело, что я даже не удержался и хохотнул. Мой смешок прозвучал, как сигнал парохода, во внезапно наступившей тишине. Шайка меня заметила.

— Бу! — гаркнул я и топнул ногой.

— А-а-а! Это он! Схватите его! Арестуйте! Убейте! Он никого не пожалеет! Монстр! Выродок! — орали они наперебой, пытаясь спрятаться то под столом, то под стулом, то между ног сыщика.

А я хохотал. Потом махнул на юродивых рукой и вошёл в кабинет Никитича. Шеф полиции, невысокий и коренастый, рассматривал в зеркале шрам на шее. От пули наёмников.

— Вижу, поправились, — сказал я.

Никитич меня заметил и злобно зыркнул глазами через зеркало.

— Ага, поправишься тут. Ты хоть понимаешь, сколько работы мне устроил?

Я молча пожал плечами. Никитич сел и налил себе кофе в большую кружку.

— У меня до сих пор открытый больничный, а я здесь. Думал, что раз твой факультет на неделю ушёл в горы, то хоть вздохну спокойно. Дак нет же! Как только в газеты просочились слухи о Гилленморе, так мне всякие шишки телефон оборвали! Все хотели знать, что с их детьми, и почему такого человека, как барон Дубов, допустили к учёбе.

— Это не мне решать. — Я подвинул себе диван, стоявший у стены, и сел. — И не тебе. Звонили бы директору.

— Уверен, они и ему всю плешь проели. А теперь вот! Написали на тебя заявления, что ты был заодно с наёмниками и пытался убить их детей. А в Гилленморе подверг всех опасности, когда принёс какое-то проклятье к гномам… Требуют, чтобы тебя наказали по всей строгости закона и исключили из академии.

— Чушь какая-то. Пусть утрутся.

Я встал и без спроса взял кружку, стоявшую на небольшой тумбочке. Налил из кофейника кофе и отхлебнул горячей жидкости.

— Вот и я так думаю, — споро закивал Никитич и сложил руки в замок. — Значит, мы думаем об одном и том же.

— О чём мы думаем?

— Что ты останешься здесь, а мы возьмём все необходимые показания, чтобы доказать твою невиновность. Процесс этот не быстрый, зато потом всё будет шито-крыто! Посидишь пока в комфортабельной камере до понедельника…

Я прыснул кофе.

— Чего⁈ У меня дел по горло!

Никитич вытер лицо салфеткой.

— У меня из-за тебя тоже! А так посидишь в камере пару дней, а город в эти дни насладится спокойной жизнью. И я тоже.

— Нет, — отрезал я и помолчал. Потом продолжил. — Зачем я здесь? На самом деле.

— Я же уже объяснил…

— Враньё. Это просто предлог. Если нужны мои показания, сделайте запрос в Имперскую Канцелярию. Вчера я уже рассказал всё статскому советнику. — При упоминании имперских ищеек полицейский побледнел. Да, они могли ему устроить сладкую жизнь, если он вдруг чем-то насолит им. Или просто окажется не к месту. — Зачем я здесь?

— Ладно… — прохрипел полицейский и кашлянул, прочистив горло. — Меня просили задержать тебя. Одно очень высокопоставленное лицо. Возможно, ты с ним уже встречался. Герцог Билибин.

— Да, — кивнул. — Встречался. Вчера. Что ему понадобилось?

— Не знаю, — покачал головой Никитич. — Просил найти тебя и задержать как можно скорее, мол, дело государственной важности. А тут ещё эти имбецилы битые. Вот я и решил, что спокойнее будет тебя арестовать на пару дней.

— Спокойнее для вас.

— Герцогу уже сообщили, наверняка он скоро…

— Дубов! — Дверь распахнулась. На пороге стоял взмыленный и мокрый, как курица, герцог. — Вот вы где! Я вас не искал разве что под юбкой у фройляйн Её Высочества. Те документы, что вы мне передали вчера, расшифровали. Готовится покушение на одного из сыновей Императора!

— Ну и? Звучит как проблема Императора, а не моя. — Я пожал плечами, повернулся к шефу полиции и протянул ему руки. Он сидел, открыв рот. — Ну, арестуете меня уже или нет?

 

Конец третьей книги

Отправить