Глава 15

Лагерь факультета Удар.

Десять часов вечера.

Сергей Михайлович.

 

Он стоял на границе лагеря и вглядывался во тьму так долго, что в глазах начало рябить от напряжения. Казалось, что весь мир затопил мрак, и остался только маленький островок света — их палаточный городок. А темнота вокруг клубилась и пенилась, как набегающие на берег волны. Сергей Михайлович прикрыл глаза и прощупал магический фон. Полная и абсолютная пустота. Это его настораживало. Так не бывает.

Над палатками снова пронесся безудержный хохот, он улетел вдаль и разбился на сотни тысяч осколков, которые просыпались эхом на горы. Учитель уже привык к внезапным взрывам смеха. Порой ему казалось, что он вернулся на десять лет назад.

— Сергей Михайлович, — кто-то дёрнул его за руку. Сергей обернулся и увидел медсестру. Она выглядела встревоженной. — Уже больше десятка заболевших, у меня кончается успокоительное, а без него проклятье будет распространяться только быстрее. Не стоит ли нам послать за помощью? Гилленмор, должно быть, уже недалеко.

— В каком состоянии больные?

— Сейчас спят, но сколько ещё продлится их сон, я затрудняюсь сказать.

— Нужно перенести лагерь в ущелье.

— Мы пойдём к гномам? — обрадовалась медсестра.

— Нет. Слишком опасно. Помощь прибудет в лучшем случае через день, и то если они выйдут сразу. Но тогда и гномы попадут под действие заклятья. Тем более, если мы пойдем к ним навстречу. Этого нельзя допустить.

— Даже ценой жизни наших студентов?

Сергей скрипнул зубами.

— Да.

Ему самому это не нравилось, но возможностей Скомороха он не знал. Что, если не соблюдать карантин, то проклятье выкосит весь гномий город? Кого потом обвинят в геноциде их короли? Конечно, Империю. Найдутся горячие головы, Сергей не сомневался. Ему не хотелось признавать это, и Дубову он ещё не доверял так, как мог доверять брату по оружию, но сейчас вся надежда на юного и наглого барона.

— Идите, — сказал он медсестре, — и позовите княжича Медведева.

Студент не замедлил явиться.

— Страшно? — спросил его Сергей Михайлович.

— Сильнее, чем раньше.

Учитель кивнул и сжал рукоять меча. Если странное чутьё Медведева в виде паранойи его не обманывает, то факультет ждёт нападение с тыла. И сейчас момент самый подходящий. Пока барон разбирается с монстром, он должен выполнить свой долг — сохранить жизни студентов.

— Организуйте учеников, господин Медведев. Перенесите постели с больными в ущелье, а палатки оставьте. Сделайте это максимально незаметно. Считайте, что мы находимся в боевой обстановке.

— А м-м-можно не надо? — взмолился мощный княжич. Сергей едва удержался, чтобы не смерить его презрительным взглядом. В конце концов, он сам вызвался на это задание.

— Надо, Константин Владимирович, надо. Когда закончите, притушите свет в лампах, будто лагерь спит. Затем соберите у входа в ущелье самых надёжных и способных студентов.

Медведев побледнел. Под бородой дёрнулся кадык. Затем княжич кивнул и пошёл, шёпотом созывая товарищей по учебе… Сергей Михайлович снова уставился во мрак.

Тихо. Слишком тихо.

* * *

Возле лагеря факультета Удар.

Пол-одиннадцатого ночи.

 

Граф Моркинский из темноты смотрел на засыпающий лагерь студентов. Отряд наёмных убийц с ним во главе прятался под маскирующим полем артефакта. Редкая и дорогая штучка, но она того стоит. На губах графа играла зловещая улыбка. Наконец, он отомстит. Там, на балу, этот выскочка, барон Дубов, оскорбил его на глазах у дам. Из-за унижения той ночью третий клинок графа, как он его называл про себя, подвёл! И на следующую ночь тоже, даже когда он лёг в постель с другими женщинами. Моркинский винил в этом Дубова с его проклятой оркессой и теперь жаждал мести.

Благодаря шпионам в академии и среди оркских племён он узнал, что факультет Дубова собирается в поход, и не смог не воспользоваться столь прекрасной возможностью. Здесь, в горах, бедным студентикам никто не сможет помочь. Он перебьёт их всех до единого, а Дубова заставит смотреть. Затем прикончит его самого и инсценирует нападение мятежного орочьего племени. Убьёт одним выстрелом целую стаю зайцев.

— Олег Валерьевич, всё готово к атаке, — шёпотом сообщил подошедший наёмник. Рыжий, с бородой, причёской в виде ирокеза и с проколотым ухом. — Лагерь спит, часовых не видно.

— Отлично, — кивнул граф, и в его руках зажглись два огненных клинка. — Сожгите их всех.

Рыжий наёмник кивнул и с помощью знаков, подаваемых руками в перчатках со светящимися пальцами, начал отдавать команды. Больше двух десятков человек, увешанных оружием и артефактами, словно выросли из земли. И пошли на лагерь. Огненные лезвия клинков графа слегка потрескивали в тишине.

Моркинский пошёл первым, предвкушая, какое будет у Дубова лицо, когда он увидит реки крови, текущие из растерзанных тел его однокурсников. Он сам видел, как наглый барон покинул лагерь по какой-то причине, но тем лучше. Граф сперва насладится его отчаянием, а потом убьёт.

Они быстро достигли ближних палаток, и внутрь нырнули первые убийцы. С озадаченными лицами выглянули наружу, прошли к шатрам в центре лагеря, но и там никого не нашли. Наёмники двигались стремительно, поводя стволами ружей, но не видели никого. Лагерь студентов будто вымер.

— Олег Валерьевич, — командир наёмников обратился к графу. — Их здесь нет.

Моркинский скрипнул зубами. Жгучая злость пожирала его изнутри.

— Проверьте весь лагерь! Они не могли просто исчезнуть!

Отряд продолжил осматривать палатки. Когда они почти дошли до ущелья, в одного из наёмников вдруг прилетел булыжник. Он разбился о золотое сияние защитного артефакта, но и поле тоже погасло. В следующий миг бледный светящийся круг отсёк голову от тела, и она покатилась, заливая камни кровью.

— Засада! — закричал рыжий, и в него тут же ударил сгусток кислоты. Артефакт спас его, но борода начала тлеть. — Они в ущелье! Открыть огонь!

Грохот выстрелов сломал тишину. Рой светящихся пуль устремился к студентам, которые прятались за стенами ущелья. Наёмники пустили в ход весь арсенал: зелья, дымовые бомбы и даже гранаты. Неожиданная атака подкосила их ряды, но на их стороне выучка и опыт многих сражений. А в ущелье всего лишь мальчишки и девчонки.

— Не давайте им головы поднять! — кричал рыжий.

Бойцы Моркинского заливали свинцом вход в ущелье, атаки студентов почти прекратились. Вдруг из дыма возникла фигура, она выхватила меч, который засветился голубым, и бросилась в атаку. Она двигалась столь стремительно, что наёмники за ней не поспевали. Тогда граф сам вступил с таинственным человеком в бой, пока весь его отряд не перебили.

Он прыгнул сверху и ударил двумя клинками сразу. Враг встретил атаку мечом, и их оружия скрестились. Голубой от маны клинок начал желтеть, поддаваясь огню. Но человек со шрамом в пол-лица не обратил на это внимание, не запаниковал.

Он пнул графа в живот и сам перешёл в атаку. Моркинский блокировал удар и взмахнул клинком слева направо, а вторым атаковал справа. Враг отбил обе атаки, но пропустил момент, когда под ноги ему закатилась алхимическая бомба. Граф в два прыжка отскочил, а противник не успел, и взрыв отбросил его обратно в дымовую завесу.

Атаки с той стороны стали редкими и били наугад. Сопротивление студентов было сломлено.

— Вперёд! — рявкнул Моркинский. — Добейте их!

Один из наёмников с помощью магии вызвал сильный порыв ветра, который ворвался в ущелье. Дым развеяло, а последних защитников опрокинуло на землю. Но вдруг раздался громоподобный рёв! И на наёмников побежал огромный медведь, ростом под три метра. Даже граф замер, напуганный его размерами. Он считал лишь Дубова опасным противником.

Но вместо того, чтобы использовать заминку наёмников, медведь подхватил тело человека с мечом и тут же убежал обратно, поджимая короткий хвост.

Моркинский фыркнул. Даже медвежий Инсект бесполезен, когда его владелец трус.

— Чего встали⁈ — взревел рыжий. — В атаку! Мы сломили их сопротивление! Пленных не брать!

Наёмники вскинули ружья и, умело прикрывая друг друга, пошли вперёд. Они по очереди отстреливались по ущелью, чтобы у студентов даже мысли не возникло атаковать в ответ.

Неожиданно из скалистых стен донёсся громкий топот, будто на них бежала целая армия. А потом громоподобный рык чуть не прибил их к земле:

— С дороги!

Прямо на графа Моркинского выбежал Дубов! И в руках над головой он нёс тварь, которая больше походила на уродливый цветок-переросток. В следующий миг выскочка барон швырнул тварюгу прямо в толпу наёмников.

* * *

Там же.

Дубов.

 

Когда я кинул Скомороха в толпу, произошло нечто странное. Точнее, сперва не произошло ровным счётом ничего. Он просто рухнул, как куль с мясом, встал и посмотрел на наёмников, замерших от потрясения. И произнес ровным спокойным голосом, глядя по очереди на каждого:

— Бу! Испугались? Не бойтесь, я друг, я вас не обижу. Идите сюда, идите ко мне, сядьте рядом со мной, посмотрите мне в глаза.

Враги заорали так, что у меня кровь застыла в жилах. Некоторые начали седеть прямо на глазах, другие хватались за головы и пытались выдирать себе волосы, третьи катались по земле и пускали слюни, бессвязно мыча, а монстр продолжал говорить, подходя к каждому:

— Вы видите меня? — спрашивал он, заглядывая им в лица своей жуткой мордой с обломанными зубами. — Я тоже вас вижу. Давайте смотреть друг на друга до тех пор, пока наши глаза не устанут. Вы не хотите? Почему? Что-то не так?

Бравые солдаты удачи, которые только что собирались убивать беззащитных студентов, плакали от ужаса, как девчонки. Они побросали оружие и кинулись наутек, не разбирая дороги. Скоморох засеменил за ними своими жуткими младенческими ножками.

Я сглотнул. Возможно, было бы лучше прикончить эту тварь раз и навсегда, но… я своё слово не нарушаю. Нам удалось… скажем так, прийти к соглашению. Он отпускает ребят и возвращает им их жизненные силы, а я нахожу ему новую пищу. И, похоже, это сработало.

— Ну и мразь же ты, Дубов, — вдруг сказал знакомый голос.

Я стоял у входа в ущелье, и справа от меня показался граф Моркинский. Я сразу узнал его по презрительному взгляду. Видимо, когда я швырнул монстра в толпу, он успел увернуться.

— Спелся с такой тварью. Ты достоин только одного — мучительной смерти.

С этими словами он бросился на меня. Я призвал Инсект на предплечья, части ног и грудь. Огненные клинки с шипением врезались в дубовую плоть, но не причинили вреда. Граф атаковал сверху, я заблокировал удар и пнул его в колено. Он заорал от боли и отскочил.

— Это не я собирался вырезать первокурсников академии, чтобы смыть свой позор, — ответил я.

Моркинский с воплем взмахнул огненными мечами. Орудовал он ими достаточно быстро. Пару раз кинул в меня, прожигая плоть в нескольких местах. Клинки улетали в темноту, оставляя огненные росчерки, затем тут же появлялись у него в руках вновь. Ловко. Очень ловко.

Когда граф ударил наискосок слева, я блокировал атаку и тут же впечатал кулак в его высокомерную дыню. Он опешил и замотал головой, и я добавил ещё разок. Засранец, истекая кровью из носа, взревел, в ладонях вспыхнули два огромных трёхметровых клинка и обрушились на меня.

Я схватился за лезвия и тут же превратил ладони в морёную плоть. Но боль от ожога всё равно чуть не ослепила меня. А удар вышел такой силы, что мои ноги вдавило в камень. Я ощутил, как скала подо мной трясётся и покрывается трещинами. Пламя ревело прямо возле лица, обдавая нестерпимым жаром.

— Р-р-ра-а-а-а! — взревел я и оттолкнул мечи.

Они взлетели вверх и опрокинули самого графа. Я тут же подскочил и поставил ногу ему на горло, перекрывая дыхание. Огненные клинки исчезли, и Моркинский захрипел, пытаясь сбить мою ногу.

Рядом оказалась Лакросса. Она занесла руку над телом графа, и в воздухе над предплечьем материализовалось красивое орочье копьё. Зелёное и с замысловатым орнаментом. Девушка рубанула воздух рукой, и копьё сорвалось с места, как стрела. Я едва успел поймать его. Острие замерло в считанных миллиметрах от переносицы Моркинского. Его лоб покрылся испариной, а глаза уставились на дрожащий наконечник копья.

— Нет, — сказал я и отдал оружие Лакроссе.

Граф хрипло захохотал. Я убрал ногу, и он засмеялся во весь голос. Вот только во взгляде не было радости. Он заскрёб ногтями по горлу, пытаясь остановить смех, вскочил и бросился бежать, а я удержал оркессу от преследования.

— Почему? — закричала она. — Почему ты помешал мне? Люди Моркинского разжигают войны между племенами орков, а затем им же продают оружие, чтобы убивали друг друга. Он столько зла причинил моему народу, что даже вся его кровь не утолит эту боль!

Я взял её лицо в свои руки и заглянул в её влажные глаза.

— Ты только очнулась, верно?

Она кивнула, закусив кирпичного цвета губу.

— Ещё не можешь мыслить трезво. Ему всё равно конец, Скоморох добьёт выживших. А если бы ты убила графа своим Инсектом, то рано или поздно его труп нашли с раной от орочьего копья. Как думаешь, чем бы закончилось расследование?

Она сглотнула и отвела глаза. Затем вырвалась и ушла в сторону ущелья. Над каменистым плато то и дело растекался истерический смех, далёкий и пугающий.

Обыскал трупы погибших врагов и собрал немного артефактов, зелий и даже пару аптечек. Всё это мне пригодится. Затем ступил в ущелье вслед за оркессой и нашёл там Медведева вместе с остальными учениками. Около дюжины из них выглядели так, будто только пришли в себя. Скоморох сдержал своё слово.

Вот только некоторые другие студенты были ранены наёмниками и выглядели неважно, но над ними уже хлопотала медсестра. К одной из стен привалился Сергей Михайлович. Я понял, что его задело взрывом, сейчас его тело покрывали окровавленные бинты. Вытащил одну аптечку и дал ему зелье регенерации. Нам ещё до города гномов топать и топать, а без проводника это затруднительно.

Учитель выпрямился, опираясь о стену и ножны с мечом.

— Что ты сделал, Дубов? — прохрипел он.

— Договорился со Скоморохом. Только так я смог спасти всех, кто попал под его влияние.

— Ты отмороженный, ты знаешь об этом?

— Дубовый, скорее, — улыбнулся я. — Думаю, нам надо продолжить путь, чтобы не задерживаться здесь. Кто знает, какие ещё твари могут притаиться среди гор.

— Да. Этот вопрос я обсужу отдельно с предводителями гномов, — желваки Сергея напряглись, а лицо осунулось. — Они должны были дать безопасный проход и не могли не знать о Скоморохе. Что-то здесь явно нечисто.

— Да.

— Дай всем полчаса привести себя в порядок и пойдём дальше. Пока проверь остальных, кажется, были раненые.

Я кивнул и оставил Сергея Михайловича отдыхать. Зелье действует не очень быстро, но скоро он сможет продолжить идти. А вот шрамы, пожалуй, останутся. Впрочем, ему они уже не повредят.

Тамара Петровна и княжна Онежская уже пришли в себя. Верещагин и Северов тоже. Те, кто помогал присматривать за проклятыми, сами пали его жертвами. Кроме медсестры, но тут, наверно, банально повезло. Василиса сразу бросилась мне на шею, пытаясь спрятать там душивший её плач.

— Я столько ужаса натерпелась… Снилось, что вокруг только снег, и судороги заставляют меня смеяться. В ответ я произнес самую банальную, но в то же время самую действенную вещь на свете:

— Со мной не замёрзнешь.

Княжна хлюпнула носом, а потом взглянула лукаво.

— Если ты думаешь о каком-то другом способе согреть меня, кроме обнимашек, то даже не мечтай!

— Что? Да я… Да ни в одной штани… ни в одном глазу!

Василиса весело рассмеялась, отпустила мою шею и вернулась к няньке, которая всё это время неодобрительно на меня косилась. А вот фиг! Это не я сам себя обнимать бросился. И вообще могла бы спасибо сказать, неблагодарная бабка!

Прошёл дальше мимо раненых студентов. Тяжёлых, к счастью, не было, но некоторые не могли идти самостоятельно. Одну простолюдинку поддерживал аристократ, сын графа или герцога, не меньше. Нашелся и простолюдин, который на руках держал юную баронессу, симпатичную и чуть пухлую. Но и парень отличался крепким сложением..

Нашёл княжича Медведева. Он стоял отдельно от всех и зажимал простреленное плечо. Я подошёл и посмотрел на рану. Пуля прошла навылет между лопаткой и ключицей и даже кость не задела. Повезло, можно сказать. Только Костя всё равно выглядел подавленным.

— Я струсил, Дубов, — сказал он и отвернулся.

— Разве? — удивился я. — Насколько помню, ты вытащил из-под огня учителя. Это храбрый поступок.

— Ага, а потом сбежал, поджав хвост. А мог бы…

— Умереть. Слушай, княжич, мне твои проблемы с храбростью до сиреневой звезды. Можешь сколько угодно изводить себя самокопанием, сколько, хоть до китайских княжеств рой. Я людей по поступкам сужу. Спас учителя — молодец, сам выжил — тоже хорошо. Понял?

— Не особо.

— Иди рану обработай, — пожал я плечами.

Поддерживать людей я никогда особо не умел. Не моё это. Слышал о целителях, которые такими проблемами занимаются, и берут за это чуть ли не дороже, чем нормальные врачи. Наверно, помогает, раз стоит так много.

Прошёл чуть дальше и уставился на ущелье. Скалы тонули в темноте, но я не испытывал страха. Студенты сплотились, прошли какое-никакое боевое крещение, так что теперь им сам чёрт не брат. Хотя бы на время похода. Но лучше быть начеку. Нас отправили по опасному пути, и явно неслучайно.

Через полчаса двинулись в путь. Весь наш скарб уничтожен, палатки сгорели или были разорваны в клочья, а из еды осталось несколько порций вяленого мяса и пара банок тушёнки. Разделили их между самыми слабыми. Оставалось пройти не так много.

Путь, который должен был занимать днём около шести часов, ночью растянулся до самого рассвета. Тёмные скалы посерели, а затем и сверху пролился серый свет. В конце концов мы вышли на новое плато, но уже покрытое снегом и льдом. Дул сильный промозглый ветер, люди жались друг к другу, чтобы согреться.

Повезло, что не пришлось далеко идти по такой погоде, иначе обморожений или болезней не избежать. Впереди сквозь пелену мокрого снега показались большие серые врата. Они были окованы замысловатым узором с гномскими рунами и символами. Вот только нас никто не встречал.

Вперёд вышел Сергей Михайлович. Он хромал, опираясь на ножны с мечом, как на трость. Я огляделся. В снежном мареве не было видно ни зги. Только камни, припорошенные позёмкой, да серая бесконечность. Прикрыл глаза и обнаружил, что от кочек идёт слабое свечение маны. Они… живые?

Сергей Михайлович громко постучал в ворота. Вдруг камни вскочили, распахнули камуфляжные плащи и ощерились стволами коротких пулемётов.

— Ни шагу дальше! — проорал бородатый гном в боевом шлеме.

Отправить