Глава 8

Краков

На борту боевого дирижабля «Ушаков»

 

Раньше Павел руководил разве что шахматными фигурками, когда играл со своим гувернёром Иннокентием. Ну может, ещё парой слуг, но приказы подать чаю или приготовить пирожные не сравнить с командованием целой армией. Конечно, Северов, как он сам себя называл по привычке, прочёл кучу книг о Саранче, тактике и стратегии боёв с ней, неисчислимое множество разборов тех или иных столкновений, потому что к его услугам была вся императорская библиотека и огромное количество свободного времени. Он ведь восемнадцать лет был очень далёк от всех дворцовых дел.

Павел даже не раз и не два воображал себя генералом, который собственным примером вдохновляет солдат и идёт в бой в первых рядах…

Но это всё были мальчишеские мечты. Воображаемые схватки не шли ни в какое сравнение с настоящим боем. В них противник всегда был слабее и, едва завидев Павла, обращался в бегство. А на самом деле… Пали уже три города. И он, Павел Северов-Годунов, вдруг должен возглавить войска, чтобы отбить Краков.

Царевич взглянул на себя в зеркало. Он стоял перед ним в полном боевом облачении, в новенькой броне белого цвета с золотыми вставками, фамильными рунами рода Годуновых на груди и с броневыми пластинами из новейшего сплава. Костюм не только защищал носителя, но ещё и с помощью специальных нитей из артефактного материала облегчал использование Инсекта.

На поясе висело два меча. Один — подаренный отцом красивый прямой клинок с золотой филигранью на рукояти, с драгоценными камнями и украшенными серебром и золотом ножнами. Второй — тот, который он сделал собственным руками в кузнях Гилленмора. Простой, но, благодаря помощи гномов, прекрасно сбалансированный. Его Павел предпочитал больше.

Рука привыкла на бесконечных тренировках с Дубовым, да и он сам часто упражнялся с мечом. Так часто, что даже братья подшучивали, мол, лучше бы он девушку себе завёл.

Да, выглядел Павел как отличный воин. Только шлема не хватало. А внутри трясся от страха.

Он подошёл и выглянул в круглый иллюминатор каюты. Далеко внизу проплывали серебристые ленты рек, пятна лесов и квадраты полей. Погода была безоблачной. А впереди поднимался чёрный столб дыма. Краков, понял царевич. В подтверждение его мыслей, дирижабль начал снижение. А сердце Северова пропустило несколько ударов.

И что теперь делать? Как вести войска к победе? Зачем вообще отец поставил его командовать атакой? Он мог понять назначение Владислава и Ярослава, его братьев, но почему вместо Алексея сюда направили его, Павла? У него же вообще никакого опыта! Он будто попал в кошмар, из которого не выбраться.

Что, если ничего не выйдет? Он пойдёт в атаку и погибнет? Погибнут все, кто окажется рядом? И они не спасут город, а Саранча затопит собой всю страну?

Царевич вытянул вперёд руку. Она мелко дрожала, и чтобы унять дрожь, Павел схватился за запястье второй рукой. Сжал изо всех сил. Хотелось кричать.

— Чё ты застыл, как баба⁈ — вдруг произнёс грубый голос.

Дубов.

Павел резко оглянулся. Удобная кровать с балдахином, отдельный гальюн с приоткрытой металлической дверью, будуар с зеркалом, тумбочка, письменный стол, стул и больше ничего. И никого.

Просто воспоминание с одной из самых первых тренировок с бароном. Это был её конец. Они тогда только переплыли пруд и должны были возвращаться обратно тем же путём, но Павла оставили последние силы. Он думал, что если войдёт в холодную воду, то непременно утонет, потому что на середине ноги сведёт судорогой или просто откажут мышцы.

Но он доплыл. Правда, к вечеру помирал от боли во всём теле, но доплыл же!

Во входную дверь постучали, и Павел поспешно надел шлем с плоским забралом и узкой полоской для глаз, где было вставлено два осколка чёрного стекла. Того самого, которое осталось после сражения Дубова с неизвестным противником недалеко от Императорского дворца после бала. Имперские алхимики поработали над веществом, и теперь через него можно было видеть не только Саранчу сквозь стены, но и узлы. Так называли тех особей, которые управляли пехотой монстров. Что-то вроде офицеров армии.

— Да? — откликнулся на стук царевич.

— Командир, флот выйдет на линию огня через пятнадцать минут! — глухо произнёс за дверью один из полковников.

— Скоро буду.

Северов. Точнее, генерал Северов. Нет, бойцы не знали, что в бой их поведёт царевич. Павел привык к своей роли и не мог просто взять и отказаться от неё. Он вернулся к зеркалу и схватился за рукоять подаренного меча. Вытащил клинок. Красивый. Добротный сплав отливал тёмно-синим. Павел бросил его на кровать вместе с ножнами.

— Нырнул и вынырнул! — снова услышал он голос Дубова. — Приключение на двадцать минут.

Царевич хмыкнул, сжав рукоять своего обычного меча. Внутренняя дрожь испарилась, как туман на рассвете.

Нырнул и вынырнул.

Он нырнул несколько месяцев назад и вынырнул сейчас — совсем другим человеком. Благодаря другу.

Правда, были моменты слабости, когда Павел буквально ненавидел Дубова. Но теперь чувствовал только благодарность за то, что тот не давал ему спуску. Даже тогда, когда узнал, что он сын Императора.

Павел твёрдым шагом вышел из каюты и поднялся на мостик, миновав несколько коридоров и вертикальных лестниц. Дирижабль-то был боевой, поэтому вся роскошь сконцентрировалась в каюте Северова, в его мече.

Над большим столом с макетом Кракова собрались другие командиры и о чём-то ожесточённо спорили. Когда Павел вошёл, они смолкли и почтительно поклонились.

— Ваше Высокопревосходительство, — произнёс один из них, слегка полный офицер третьего чина, вице-адмирал Воздушного флота, — мы обсуждаем последние нюансы атаки.

Павел молча кивнул и подошёл к панорамному окну. Внизу уже совсем близко виднелся Краков. Город горел, но кое-где ещё сражались его защитники. На его глазах обрушилась башня со шпилем. Тихо и быстро, будто игрушечная.

План атаки Павел знал. Офицеры, которых отдали ему в подчинение, были опытными воинами. В их дела он лезть не собирался, а вот кое-какая помощь ему потребуется.

— Действуйте согласно плану, — сказал он вице-адмиралу. — Установите связь с выжившими и координируйте с ними действия. Мне тоже понадобится поддержка с воздуха.

— Вам? Вы что, туда собрались?

Павел кивнул.

— Ваше Высокопревос…

Царевич поднял руку, заставляя офицера замолчать.

— Я возглавлю небольшой отряд. Найду узлы и подам сигнальный огонь, чтобы обозначить их местонахождение. Вы сокрушите их с воздуха. Это понятно?

Павел сам удивлялся, как твёрдо звучал его голос.

Просто ещё одна тренировка.

Вскоре он вошёл в десантный отсек, откуда начнут высаживаться бойцы. Две дюжины человек в чёрных бронекостюмах и вооружённые до зубов подняли головы, посмотрев на него. Ещё через четверть часа воздушная арт-подготовка расчистила им место для высадки. В днище отсека открылось несколько автоматических люков, и вниз спустились канаты. До земли не меньше двадцати метров. Бойцы неуверенно переглянулись, а их командир, усатый брюнет с обветренным лицом, вопросительно взглянул на Павла. Их силуэты слегка подсвечивались красным в окулярах царевича.

— Ну, чё замерли, как бабы⁈ — выкрикнул он. — Вперёд, обезьяны! Или вы хотите жить вечно⁈

Северов схватил один из канатов рукой и прыгнул вниз, выхватив из ножен клинок с засверкавшими огнём рунами. Канат со свистом скользил в ладони. Нет, он не перестал бояться, просто теперь взглянул на свой страх по-другому. Как на большое и глубокое озеро, которое нужно переплыть.

Отряд с боевыми кличами последовал за царевичем.

* * *

Облачное Древо Нирваларион

Сейчас

Николай

 

Пчелиный мех угодил мне в глаза, отчего они сразу заслезились. Я наспех протёр их кулаком и сквозь влагу увидел, как княжна сорвалась вниз, не долетев до площадки каких-то десять метров. И закричала.

Рефлекторно сжал зубы и ринулся вперёд, но куда там. Силы не осталось. Чтобы успеть подхватить Василису, я должен бросить Альфачика. Но я не хочу делать такой выбор! Не хочу!

Эти мысли пронеслись в голове за долю секунды. И я всё равно полетел на перехват княжне, отлично понимая, что не успею.

Вдруг сверху на неё обрушилась тень, затем подхватила её и понеслась к платформе.

Лакросса.

На короткий миг она удержала княжну, а потом начала всё быстрее падать. Слишком тяжела оказалась ноша. Но теперь они хотя бы двигались в сторону спасительной поверхности, напоминающей огромный пень.

Я с облегчением выдохнул. Лиза, летевшая справа внизу от меня, как будто тоже вытерла пот со лба. По крайней мере, видел характерное движение руки. Лакросса с Василисой тем временем приблизились к площадке. А до меня вдруг дошло.

Это действие пчелиной маны выветрилось у княжны окончательно. Значит, мы на очереди.

— Скорее! — заорал, заставив Лизу вздрогнуть всем телом и оглянуться. — На посадку! Живо!

Надо же… На посадку. Скомандовал, прям как адмирал боевого дирижабля.

Хм, отвлёкся. Главное, что мой крик сработал и Лиза рванула к платформе. Лакросса с княжной на руках были уже над ней, но на высоте в метра три. И вдруг…

У оркессы отлетели крылья. Княжна, видимо, почувствовав падение, сжалась в комок и зажмурилась. Лакросса перевернулась в воздухе и рухнула спиной вперёд, принимая на себя княжну.

— Ах! — громко выдохнула она от боли. И засучила руками по дереву, силясь вдохнуть.

Лиза приземлилась рядом, я тоже был уже возле платформы. И тут почувствовал пустоту, будто кончилась вся мана, а затем краткий миг невесомости. Благо уже над платформой. Так что отпустил Альфачика, и он упал на все четыре лапы, а я, извернувшись в воздухе, пролетел мимо него и боком ударился о жёсткое дерево. Иначе придавил бы Лютоволка. А так, только в спине что-то хрустнуло, и после краткого мига боли стало легче дышать.

Однако.

Едва придя в себя, вскочил и кинулся к Лакроссе с княжной, не разбирая дороги. Возле них уже присела Лиза, с которой тоже слетел цветной мех, а рядом валялись быстро увядающие крылья.

Василиса уже поднималась, держась за голову, а Лакросса по-прежнему лежала.

— Ты в порядке? — спросил я, оказавшись рядом.

Положил её голову себе на ладонь. Лицо оркессы скривилось от боли.

— Нормально… — просипела она. — Чувствую себя воротами, по которым боевым тараном саданули…

Я ухмыльнулся. Шутит — значит, в порядке. Через пару минут девушка похлопала меня по руке, и я помог ей встать. А ей на шею бросилась княжна со словами благодарности:

— Спасибо-спасибо-спасибо! — лепетала она. — Я думала, что всё… А лететь было ещё так далеко. А гора внизу так близко. Мне никогда ещё не было так страшно.

— Ладно-ладно, — попыталась освободиться из её хватки Лакросса. — Ну спасла и спасла. Подумаешь…

Но я видел, как на её бронзовых щеках появился румянец.

— Ну всё-всё, — снова проворчала она. — Отпусти уже.

— Подожди ещё чуть-чуть, — сказала княжна, пряча взгляд. — Я закрепляю положительные эмоциональные коннотации после твоих действий.

— Ч-ч-чего?

— Ась? — вторил я Лакроссе. — Чего делаешь?

— Ну, — смутилась княжна, — это мне Лиза посоветовала. Чтобы помириться с тобой. К тому же ты меня спасла, и это единственное, как я могу отблагодарить тебя сейчас.

— Лиза посоветовала, значит? — я взглянул на неё.

Пепельная блондинка попыталась сделать вид, что рассматривает очень интересные заросли на краю платформы, но под моим взором сдалась.

— Прочитала об этом в журнале, в разделе о психологии. Что правильные действия нужно положительно подкреплять коннотациями.

Я вздохнул и потёр глаза указательным и большим пальцами. В другую руку ткнулся мокрый нос Лютоволка.

— Сама-то поняла, что сказала?

Вместо ответа блондинка надула губы, делая вид, что обиделась, но я по глазами видел, что ни фига она не поняла.

— Ладно, дрессировщицы недоделанные, идём дальше, — сказал я и махнул рукой, зовя их за собой.

Внешне я выглядел раздражённым, но внутри чувствовал облегчение, что всё обошлось. Причём благодаря Лакроссе. И, надеюсь, на этом конфликт между княжной и оркессой теперь исчерпан.

Платформа, на которую мы приземлились, была окружена густыми зарослями. Почти везде они оплетали толстые ветви дерева, змеящиеся, как огромный уроборос. Но в одном месте виднелся явный просвет.

Осторожно раздвинув заросли, прошли в небольшой просвет между ветвями. А затем вышли на ярко освещённое место. И рты пораскрывали от увиденного.

Ноги ступили на мягкую почву, занесённую сюда снизу. В нос ударили запахи разнотравья и фруктовых деревьев. Впереди раскинулся целый сад с цветочными клумбами, узкими дорожками, поросшими травой и присыпанными старыми листьями, сгнившими скамейками и эльфийскими статуями, стоявшими рядом с тропками. Их обвил красный плющ, а лица стёрло ветром и дождями. Наверно, какие-то почитаемые у эльфов деятели древности. Теперь не осталось их имён и не сохранился облик.

Не смотря на прохладный конец ноября, здесь ещё цвели цветы, а на ветках висели фрукты, которых лично я раньше не видел. Некоторые торчали из земли, как репа, но имели чешую вместо кожуры, другие, продолговатые и жёлтые, манили сочным цветом. Это был большой сад, но заброшенный и дикий. Вверху летали птицы, оглашая окрестности щебетаньем, сквозь крону огромного дерева пробивались косые лучи.

— Никогда не видела ничего подобного, — сказала стоявшая рядом Лакросса.

— Да само дерево — это нечто бесподобное, — поддержала её княжна. — А тот факт, что всё это прямо здесь, ещё более невероятен.

— Будьте настороже, — вернул я девушек к реальности. Здесь, конечно, красиво, но и монстров никто не отменял. — Посмотрим, какие тайны нас здесь ждут.

Мы осторожно двинулись по одной из тропок вглубь сада. К моему удивлению, нас никто не атаковал. Девушки глазели на всё вокруг, а Альфачик вообще сунул нос в особенно большой красный цветок и чихнул, подняв тучу красной пыльцы. На всякий случай я использовал магическое зрение, чтобы оглядеться вокруг.

Хм… Сад и сама почва явно магические. Из-за немалого количество маны вокруг видел я недалеко. Слишком сильно мешал фон, чтобы разглядеть чудовищ. Так что остаётся полагаться на нюх Лютоволка. Если он ещё не окончательно забил ноздри пыльцой.

Да, Альфачик?

Последнее я подумал про себя, но Лютоволк всё равно оглянулся и вопросительно наклонил морду. Выходит, наша связь с ним окрепла.

Какое-то время мы шли по саду и срывали разные фрукты. На удивление все были вкусными и богатыми маной, что помогло восстановить силы после полётов. Вот что значит эльфийское мастерство. Хоть мне эти бледные гады и не нравились никогда, но я не мог не признать их талант в обращении с растениями. Ну и оружие у них вроде неплохое, разве что девчачье немного. Если повезёт, найдём немного старых стрел для лука Лакроссы.

— Ваша Светлость, — заговорила Лиза, — можно вопрос?

— Можно, — отвечала княжна благосклонно. Я шёл впереди, раздвигая заросли одичавших растений, поэтому не видел выражения её лица. Альфачик семенил чуть впереди, а Лакросса замыкала. — И давай на ты.

— Как скажете! То есть скажешь… Я заметила, что у тебя единственной здесь нет оружия. У Лакроссы лук, плюс она призывает копья, у Николая молот и один Бог знает что ещё, у меня вот старый кинжал — семейная реликвия. А у тебя я ничего такого никогда и не видела…

— Мне хватает дара. Ты же видела его в деле.

— Да, но… что, если силы иссякнут? А враги — ещё нет?

Василиса хмыкнула:

— Врагам придётся сильно постараться для этого. Мой род — один из сильнейших в Империи, как и мой Инсект.

— В скромности вам не откажешь, Ваша Светлость, — по-дружески поддела её Лакросса.

— Кроме шуток, ты ведь знаешь, что это так, Ла, — парировала княжна.

— Ла? — с нажимом переспросила оркесса.

Тут даже я удивился.

— Ага, мне так больше нравится. Лучше звучит и короче.

— Спасибо, что не «лак». Но да, всё же ты права насчёт своего дара. Он сильный. А теперь ещё сильнее стал.

— И всё же? — не унималась Лиза. — Что, если врагов окажется так много, что даже твоего дара не хватит?

— Дурацкий вопрос, — обиделась Василиса и замолчала, а я, заслушавшись, схлопотал веткой по лбу. Чёрт, надо быть внимательнее.

Хм, что-то тут скрывалось. Может, ей просто не досталось никакого фамильного оружия? С другой стороны, она явно что-то сделала в кузнях у гномов во время практики, но я так ничего и не увидел. Может, не получилось? Или дело ещё в чём-то? А, бесполезно гадать, не обладая всей информацией. Придёт время, и правда сама всплывёт. Но на всякий случай буду посматривать: может, и для Василисы подходящий клинок найдётся.

Увернувшись от очередной ветки, росшей достаточно низко для моей переносицы, увидел впереди просвет, а в нём — серебристую гладь воды. Раздвинул заросли, пропуская девушек вперёд, и снова чуть не ахнул от открывшейся красоты.

Этот сад не переставал удивлять.

Перед нами раскинулось озеро — небольшое, всего метров триста в диаметре. Оно находилось возле центрального ствола Облачного Древа. На том берегу дерево отвесно поднималось вверх. Но поразило меня не это. Я подошёл к кромке воды, прошуршав мягкой подстилкой и старыми листьями, и сглотнул выступившую слюну.

Вода была чистой, как горный хрусталь. Не удивлюсь, если дно видно на всю глубину. Но это надо сверху взглянуть. А мне хватило и того, что я увидел сейчас: воду, полную разнообразной рыбы.

— Ну, — обернулся я через плечо с лукавой улыбкой. Надеюсь, ещё и мой клык сверкнул для пущего эффекта. — Кто хочет ухи?

— Мы хотим! — хором ответили княжна и Лакросса.

— А? Вы с ума сошли, что ли? — удивилась Лиза.

А я просто начал обустраивать небольшой лагерь для привала. Я так давно не рыбачил, что уже, кажется, забыл, как это делается.

Всего через полчаса на пологом бережку горел небольшой костёр, а над ним висел котелок с водой из озера. Девушки, стоя в воде, занимались овощами — мыли их, чистили и складывали в плавающую посудину, — а я рыбачил.

Под взором нескольких жуков-глазунов я закатал штанины и вошёл по колено в воду. Удочку подготовил ещё на берегу, снабдив всем необходимым для ловли крупной рыбы. Вдруг тут щука водится? Размахнулся и закинул крючок чуть ли не на самый центр озера. Тонкая леска серебристой нитью протянулась к ядовито-зелёному поплавку.

Внезапно громко завыл Альфачик, сидевший на берегу возле костра. Я оглянулся и увидел, как он, подвывая, носился вдоль кромки, но в воду не совался. Странно… Девушки, тоже стоявшие в воде, тревожно посмотрели на меня.

Между пальцами закололо, а потом появилось странное жжение. Когда до меня дошло, что это, я завопил:

— Быстро из воды!

К счастью, повторять дважды не пришлось, и красотки, подняв тучи сверкающих брызг, выбрались на берег. В следующий миг грянул треск, вода в центре озера взорвалась, и меня пронзило электрическим разрядом. Мышцы рук сократились, и пальцы сжались с такой силой, что ручка удочки погнулась.

Сука. Она больше двух тысяч стоила!

Что-то попыталось вырвать её у меня из рук, но я держал крепко, так что меня самого дернуло с такой силой, что рухнул в воду, едва успев задержать дыхание.

Какое-то у меня лёгкое чувство дежавю возникло…

Отправить