Глава 7

Облачное Древо

Вторая зона отдыха

Несколько часов назад

 

Княжич Парнасов Дмитрий Львович лежал в спальном мешке прямо на улице второй зоны для отдыха. На продуваемой всеми ветрами площади. Он потратил полученные сегодня баллы на этот спальный мешок, оставив необходимый минимум, чтобы не оказаться в самом конце. Княжич зябко поёжился от холода. Дешёвый спальный мешок не был рассчитан на столь холодные ночи. Поэтому княжич никак не мог заснуть и смотрел на тёмный горизонт, местами видимый сквозь листья.

Он был сыном патриарха рода Парнасовых. Будущий наследник княжеского титула. Его двоюродный братец из другой ветви Парнасовых, тот самый, что так опозорился перед самим Императором, тоже любил величать себя княжичем. Вот только достоинства в нём не было ни на грош. Капризный и тщеславный трус. Не то что Дмитрий.

Всё же, как Парнасов ни презирал родственника, он был из его рода. И долг Дмитрия — смыть позор кровью того, кто его нанёс. Кровью барона Дубова.

Правда, в данный момент, это представлялось маловероятным. Дубов сейчас спал в уютных апартаментах, ещё и порезвился перед этим с одной из своих девушек. Дима видел это по теням на занавесках.

Высокомерный ублюдок. Он не заслуживает того, что имеет!

Парнасов усилием воли подавил в себе гнев. Не время для мести. Он ещё выберет момент, а пока нужно выиграть турнир. Его сокурсники из Преображенской академии оказались полностью бесполезными. Не пожелали подчиняться его командам и оставили одного. А сейчас спали в другом съемном доме.

Ничего, он и с ними ещё поквитается.

Со всеми.

Дмитрий не мог похвастать сильным Инсектом. Его отец взрывал предметы взглядом, а вот он сперва должен был к ним прикоснуться, перед этим ещё и заряд накопив. Да и взрывы у него получались так себе. Хлопки какие-то. Зато княжич не пренебрегал своей дополнительной способностью и всячески развивал её. Она казалась даже более эффективной в делах учёбы или карьеры. Он мог быть очень убедительным.

Именно благодаря этой способности он попал на турнир. И именно благодаря ей он выиграет Кубок Кикиморы, почти не участвуя в дурацких испытаниях.

Свет в окнах дома Дубова погас. Чёртов барон улёгся спать. Парнасов мрачно улыбнулся своими сизыми от холода губами. В его голове созрел план. Он повернулся на бок, затянул на голове капюшон спального мешка, чтобы было теплее, и обнял себя руками. После чего спокойно заснул.

Завтра.

Завтра он будет очень убедительным.

* * *

Съёмный дом Дубова

Сейчас

Николай

 

— Что ты с нами сотворил⁈ — с потешным возмущением на мохнатых личиках вопрошали три девушки.

Без смеха смотреть на них я не мог. Хохотал минут пять, наверно. Но они и правда выглядели забавно. Лиза и княжна в нижнем белье поверх мягкой жёлто-чёрной шёрстки, а Лакросса только трусики успела нацепить. Новые, потому что старым всё-таки настала вчера кабзда. Не без моего участия, конечно. Так что сейчас я наслаждался видом мохнатой груди оркессы. А ещё эти тонкие усики, торчащие из макушек. Ну какая же милота!

Поделился чувствами с девушками, за что был тут же поколочен во второй раз.

— На себя посмотри лучше! — буркнула княжна, тряся в воздухе ушибленным кулачком. Волосы у неё, кстати, стали чёрно-голубыми. В полоску то есть. — И жало своё спрячь…

Но она права. Надо бы и на себя взглянуть. Только сперва трусы надеть.

Мы спустились на первый этаж, где располагалась общая ванная комната, и я взглянул в зеркало.

А что? Неплохо! Тоже мягкая, двухцветная шёрстка покрывала всё моё тело. А ещё я видел всё немного иначе. Будто в видимый спектр добавились новые цвета, названий которых я не знал. А ещё цветочные запахи. Я теперь их повсюду ощущал. Наверно, даже круче Альфачика. Он, кстати, смотрел на нас очень удивлённо.

— Я в таком виде на улицу не выйду ни за что, — погладила себя по шёрстке на руках Лакросса.

— Сдаётся мне, Коля не знает, что делает, — покачала головой Василиса.

— И не говори, — согласилась оркесса.

О как. Они тут негласно помирились, что ли? Или объединились против меня? Даже не знаю, радоваться или горевать.

Я, конечно, догадывался вчера, что мёд необычный. Он и не мог быть обычным от таких пчёл. Что мёд, что соты источали не только сильный аромат, но и были переполнены маной. Откуда ж я знал, что мана какая-то пчелиная?

Ну да ладно. Это всё лирика, как говорится. Судя по моим внутренним ощущениям, манаканалы очистятся только через несколько часов. А мохнатый я или нет, но турнир никуда не делся, да и есть хочется. По-быстрому разогрел на плите остатки ужина, сварил кофе из сухого пайка и накормил себя, девушек и Лютоволка.

Сообщил спутницам, что эффект спадёт через несколько часов, но самый пик ещё впереди, то есть наша пчелиность какое-то время будет ещё расти.

— Ну и отлично, — села на стул и закинула ногу на ногу княжна, достав какую-то книжку. — Значит, подождём, пока эффект спадёт, и пойдём дальше. Ведь правила не запрещают сидеть нам в зоне отдыха сколько угодно.

— Не запрещают, — согласилась, шевельнув усиками, выглядывающая через занавеску Лиза. — Вот только пока мы тут сидим, другие собирают монеты с кикибаллами и проходят испытания. Если не соберу достаточно очков, то уже этим вечером меня могут исключить.

— Сомневаюсь, что один день что-то решит, — пожала плечами Василиса, не отрываясь от книги.

— Для вас может и нет, а я на семьдесят восьмом месте!

Страх Лизы можно было понять. У неё всего три тысячи очков. До последней позиции не так уж много, а если закончить день с теми же тремя тысячами, то очень велик риск закончить и турнир.

— У орков, когда мнения в племени не сходятся, — заговорила Лакросса, подходя к девушкам, — устраивают голосование. Проигравшая сторона подчиняется мнению большинства. Мы можем тоже попробовать…

— Ага, щас, — прервал я их дебаты. — Что-то не припомню, чтобы у нас была демократия. Забыли, кто здесь тиран?

— Забыли… — хором вздохнули Лакросса и Василиса, повесив головы.

— А? — не поняла Лиза. Я двумя большими пальцами указал на себя. — А. Могла бы догадаться…

За окном ярко сиял солнечный свет, наталкиваясь на занавески, и двигались тени. Другие участники турнира уже готовились выступать. И нам задерживаться не следует.

— Выдвигаемся немедленно, — скомандовал я, расправляя выросшие за спиной крылья. У девушек аж челюсти поотвисали. — У вас тоже такие есть.

Я подошёл к Лакроссе и ткнул пальцем в пчелиное крыло, чем вызвал ещё больший шок. По две пары крыльев с тонкими прожилками вен росли между лопаток. Единственная проблема — это одежда. Можно, конечно, дырки проковырять в нагрудниках и в комбинезоне княжны, но ведь они потом никуда не денутся. А крылья денутся. Выбор очевиден — лететь топлесс. Так и поступили. И девушки подчинились, потому что знали, что других вариантов у них нет.

Тиран не разрешает.

Одевшись, из двух частей своего нагрудника я сделал что-то вроде переноски для Альфачика. Заключил его в неё, завязав сверху кожаными ремешками и приделав что-то вроде ручек для переноски. Лютоволк какое-то время пытался снять свою ношу, но когда ничего не вышло, упал возле камина кверху лапами и притворился мёртвым. Мол, убили его мои оковы.

Ага, так я и поверил. Особенно он спалился, когда один жёлтый глаз приоткрылся, посмотрел на меня и тут же зажмурился обратно.

Сил для его переноски у меня хватит. Хоть он и весит уже под два центнера, если не больше, но и я стал сильнее. Мёда вчера съел больше всех, потому и маны у меня много.

Девушки собрали свои небольшие пожитки и приготовились выступать. Лакросса и Лиза держали нагрудники в руках, а одеты были только в штаны с обувью. Сверху только лифчики поверх мохнатых полушарий. У Лизы, кстати, была весьма достойная грудь. Загляденье просто. А Василиса одела свой комбинезон, но верх болтался ниже талии.

Закончив приготовления, схватил Альфачика, вышел на улицу и тут же взлетел, взмахнув крыльями. Воздух сразу наполнился их жужжанием. Сделал круг над площадью и головами соперников. А неплохо получается. Будто у меня появилось несколько новых конечностей, с которыми я легко управлялся. Альфачик в моих руках предпочёл и дальше притворяться мёртвым и не открывать глаза. Высоты он по-прежнему боялся, а если будет смотреть, то может совсем с ума сойти.

Люди позадирали головы, глядя на нас. А вскоре через дверь ещё девушки вылетели.

— Трахни меня пчела, какие они красотки! — прокричал кто-то.

— Валькирии! — вторил другой голос.

Мы сделали ещё кружок над площадью как раз в тот момент, когда из своего дома вышел княжич Броков. Увидев нас, он резко изменился в лице, побледнел и завопил от ужаса.

А, точно. Мы же своим пчелиным видом вызвали в его памяти травматичные воспоминания, хех!

Короче, полёт пчёло-валькирий получился эффектным. А после этого мы улетели с площади на поиски новых испытаний.

Полёт выдался насыщенным. Холодный утренний воздух бил в лицо, солнце пригревало сбоку, а мы забирались всё выше. Туда, где ещё не ступала нога других участников. Так у нас будет фора минимум в несколько часов, чтобы собрать очки и выполнить испытания, какие найдём.

Лиза, Лакросса и Василиса наслаждались полётом. Жужжа крыльями, они резвились в воздухе, кричали и смеялись. Срывались в штопор и резко взмывали ввысь. Их крылья бликовали на солнце.

— Как же здорово! — кричала княжна, крутясь, словно юла.

— Не то слово! — смеялась Лакросса, стрелой пролетая мимо.

— Спасибо! — радовалась пепельная блондинка, кружась точно в танце. — Спасибо, что взяли с собой!

Я такие пируэты делать не мог, так как ноша была слишком тяжёлой и впечатлительной. Не хотел, чтобы Лютоволк поседел раньше времени. Поэтому я летел ровно и размеренно, наворачивая огромные круги вокруг пышной золотой кроны.

— Ладно, — поравнялась со мной Онежская, лукаво улыбаясь. — Это клёво. Мёд и всё это. Ну ты понимаешь!

Я улыбнулся, потому что понимал. В ответ девушка резко сократила расстояние между нами и поцеловала меня в губы. Её отдавали морозной прохладой.

Приятно, чёрт возьми.

— Поддерживаю! — следующей подлетела Лакросса. — Теперь я знаю, что чувствует стрела, выпущенная из лука!

И тоже поцеловала меня. Её губы на вкус были, как тёмный шоколад.

— А я что? Я рыжая, что ли? Так не пойдёт!

Лиза взяла, перевернулась в воздухе и повисла у меня на шее, целуя. От неё пахнуло ароматом разогретого солнцем цветочного луга.

А потом мы начали падать, потому что Лиза сложила крылья, а моих сил уже не хватало.

— Эй-эй-эй! — закричал я, отрываясь от её губ.

А она со смехом отпустила меня, щекотнув усиками, и взлетела ввысь.

Меня ещё никогда не целовали три мохнатые милахи. Пожалуй, этот опыт я не скоро забуду. Забавный и приятный.

В итоге мы несколько раз по спирали пролетели вокруг дерева, забирая всё выше, пока я не заметил в просвете между ветками что-то вроде посадочной платформы. Полукруглая деревянная площадка темнела в глубине кроны в нескольких десятках метров от нас. Я заложил крутой вираж, направляясь к ней, девушки последовали за мной.

Я чувствовал, что пчелиная мана на исходе. Всё-таки полёт с Альфачиком израсходовал много сил. Даже с учётом этого, я двигался медленнее лёгких девушек, и они вырвались вперёд, увидев площадку.

Вдруг я услышал голос княжны:

— Что-то мне… нехорошо…

Затем одно за другим отвалились её крылья, а ещё через несколько секунд меня накрыло шлейфом цветного меха. Он попал в глаза, забил нос, рот и уши. Я закашлялся. Сквозь слёзы увидел, как княжна сорвалась вниз.

* * *

Краков

Примерно в это же время

 

— Ни шагу назад! — кричал барон Маститов, орудуя огромным мечом. — Стоять насмерть!

Орды Саранчи напирали. Силы защитников были рассеяны по всему городу, они сражались в тяжелейших условиях на улицах, в переулках, в домах и на площадях. Повсюду гремели взрывы и выстрелы артиллерийских пушек.

Маститов и небольшой отряд солдат в несколько десятков человек удерживали сразу несколько улиц в восточной части Кракова, чтобы образовать коридор для выхода жителей. По дюжине человек с огромными щитами, копьями и в тяжёлой броне перегораживали дороги, выстроившись в линию. Безликие твари с руками-мечами постоянно атаковали и напирали на щитоносцев. Пластины брони горели разноцветными рунами, придавая бойцам сил, чтобы сдерживать натиск монстров. Их копья кололи без устали, но враг всё прибывал.

Юркие и быстрые твари — новый вид Саранчи, который бойцы назвали богомолами, — имели по две пары лезвий вместо рук и ног. У большинства лезвия имели органическую природу, но некоторые обладали оружием из трабелуниума. Хорошая добыча. Только вот заполучить её тяжело. Богомолы легко забирались по стенам, вонзая клинки, перепрыгивали по крышам домов и нападали сверху.

Виконт Вяземский, командир Маститова, погиб, когда богомолы неожиданно атаковали. Барон принял командование на себя. Распределил бойцов, некоторых со стрелковым оружием направил на верхние этажи зданий, чтобы убивали богомолов. Но тварей было так много, что они всё равно просачивались в каждую щёлочку. Так же установил три уцелевшие пушки в конце улицы, чтобы били прямой наводкой по особо бронированным особям.

Маститов наотмашь рубанул мечом, располовинив сразу троих богомолов, спрыгнувших со стены. Чёрная кровь брызнула во все стороны.

У небольшого крыльца прятались несколько женщин с детьми. Барон подскочил к ним и помог встать, затем рявкнул, перекрикивая звон оружия и грохот выстрелов:

— Быстрее! К восточным воротам! Пока мы их удерживаем!

И это была чистая правда. В любой момент они могли потерять и их, как потеряли все остальные выходы из города. Те ворота закрыли наглухо, заперев Саранчу внутри. Вот только надолго ли?

Из дома справа раздался пронзительный крик. Внутрь лезло сразу несколько богомолов. Со спины они были ещё уродливее. Из позвоночника торчал гребень с острыми кольями. Как спинной плавник у рыб. Только богомолы использовали его, чтобы убивать, падая на жертву сверху.

Маститов тут же бросился внутрь дома, выбив хлипкую дверь. Четыре твари быстро окружали маленькую девочку, забившуюся под стол. Она прижимала к груди розового плюшевого медвежонка.

Барон взревел от ярости, переполнившей его, и бросился на врагов. Несколько секунд он беспрестанно наносил удары, пока не разрубил тварей на части. После схватил белокурого ангелочка и выбежал на улицу. Передал её ещё одной группе беженцев и вернулся в бой. Как раз новые богомолы заходили со спины на защитников города. А те не могли позволить себе отвлечься ни на секунду, поэтому слепо доверили спины товарищам. Вот только часть бойцов уже была мертва, а один и вовсе забился в угол между стеной дома и кучей мешков с песком.

Маститов тремя короткими взмахами исполинского меча убил богомолов. Но и его зацепило. Грудь обожгло болью, под бронёй растеклась тёплая кровь. Барон не обратил на новую рану никакого внимания. Подскочил к трусливому бойцу, рывком поднял его на ноги и врезал по зубам.

— Не их бойся! — орал он. — А меня!

Солдата это привело в чувство, и он встал за пулемёт. Нескольких ползших по стенам богомолов скосила свинцовая очередь.

Выше по улице в строй солдат врезалась большая бронированная тварь, напоминающая носорога. Бойцов расшвыряло в стороны, и в брешь тут же кинулась пехота Саранчи. Грохнула артиллерия, носорога разорвало на части, а вместе с ним и несколько десятков тварей. Это дало короткую передышку, и бойцы успели вскочить на ноги, вновь сомкнуть ряды. Но как они ни старались удержать врага, всё равно пятились к воротам.

— Командир! Надо отступать! Не выдержим! — подбежал к Маститову один из бойцов, которых он послал на крыши. — Верхние этажи мы потеряли. Скоро все тут поляжем!

Барон знал, что дружинник прав. Но преступный приказ отдать не мог. Слишком много гражданских ещё не было спасено.

Если они в ближайшее время не получат подкрепления, то город будет окончательно потерян. И лишь вопрос времени, когда враг пойдёт дальше.

Время… Вот чего всегда не хватает. И время было единственным, что они могли выиграть в этой битве.

— Отставить панику! — отрезал барон, насаживая на меч, как на вертел, сразу двух прыгнувших сверху богомолов.

Именно в этот момент сквозь дым пожаров он увидел в небе грозные махины дирижаблей. А на борту каждого из них золотом горел императорский двуглавый орёл.

На губах Маститова мелькнула слабая улыбка. Указывая мечом в небо, он гулко закричал:

— За императора, братцы! За отечество! Бей Саранчу-у-у!

Грянуло тягучее «Ура!», от которого задрожали уцелевшие стёкла. У оставшейся горстки бойцов словно открылось второе дыхание, и впервые за несколько дней дружина прекратила отступать и пошла вперёд. Возможно, в свою последнюю атаку. Кольцо вокруг них всё равно неумолимо сжималось.

Отправить