Глава 16

Стамбул

Дворец султана

Три дня назад

 

Султан Сулейман мерил шагами огромный зал. Белые с золотым колонны подпирали высокий потолок, с них свисали знамёна, а под каждым стоял стражник из золотых янычар — лучших воинов Османской Империи. На пышном ковре стояли несколько приближенных к султану чиновников и старательно вжимали головы в плечи.

— Как вы могли этого не знать⁈ — кричал султан. — Теперь Британская корона вменяет вину за взорванные корабли нам! Откуда в проливе взялись мины, а? Я вас спрашиваю!

Один из чиновников, точнее министр по заграничным делам, Мехмед-паша Демир, невысокий и полноватый мужчина с кудрявыми чёрными волосами, вновь попробовал заговорить. Дрожащим голосом он произнёс:

— Мой господин… Во всём виноват шторм, разбушевавшийся над Чёрным морем. Русский корабль, перевозивший подводные мины, потерпел крушение. Теперь мины повсюду вдоль нашего побережья…

Сулейман сузил маленькие глаза и вперил их в Мехмед-пашу.

— Русский корабль… — процедил он. — Мины… Ты что, Мехмед, думаешь, я идиот? Думаешь, я этого уже не понял⁈

В конце султан опять сорвался на крик, из-за чего министр вжал голову в плечи.

— Как вы пропустили мины, Ахмед-паша⁈ — повернулся султан к другому человеку. Высокому, статному, с короткой аккуратной бородой и цепким взглядом на лице с правильными чертами. Он был военным министром.

— Шторм, мой господин. Он спутал нам все карты.

Султан втянул воздух сквозь зубы и сжал виски. Голова страшно болела. Он теперь в полной заднице. Невозможна ни торговля, ни стоянка кораблей, потому что незакреплённые мины могут приплыть прямо в порт! Это настолько мощный удар по Империи, что у них практически не оставалось выбора.

— Это русские… — прошептал он, слегка успокоившись. — Они во всём виноваты. Они специально утопили корабль с минами!

— Не исключено, — кивнул Ахмед-паша. — Это был очень странный шторм. Быстро начался, быстро стих.

— Значит, мы можем использовать это как повод для войны. Скажем, что русские вероломно напали на нас!

— Не получится, мой господин, — слабым голосом проблеял Мехмед-паша. — Русские через своего посла прислали депешу, что корабль с минами потерпел крушение. Буквально за полчаса до прохода британской эскадры! Мы не успели сообщить вам…

— Как это вы не успели сообщить мне столь важную новость, шайтан вас раздери⁈ — брызгал слюной Сулейман.

— Вы были в гареме, мой господин! Велели вас не беспокоить! Мы не смогли доставить сообщение, мой господин! — торопливо тараторил Мехмед-паша, с каждым словом бледнея всё больше.

— Ты хочешь сказать, что это я виноват? — голосом, полным холодной ярости, произнёс Сулейман.

Министр по заграничным делам позеленел от страха, поняв, что именно сказал.

— Нет, мой господин, я… — договорить Мехмед-паша не успел. Повинуясь мановению руки султана, два янычара неслышно появились за спиной министра и схватили его под руки. Мехмед закричал: — Нет! Мой господин! Простите меня! Умоляю!!!

Но было поздно. Сулейман провёл рукой по горлу, предсказывая дальнейшую судьбу чиновника. Затем сложил руки на животе.

— Ахмед-паша, — елейным голосом произнёс он. — Русские этим ходом пошли ва-банк, как говорят в Британии. Отрезали себе и нам возможность торговли, но при этом они словно ни при чём. Во всём виновато стечение обстоятельств. И если русские официально уведомили нас, то мы не можем использовать это, как повод для войны. Нападём первыми — будем выглядеть агрессорами. Но нам нужна война, как и нашим западным союзникам. Вы понимаете, о чём я?

— Да, мой господин, — кивнул военный министр. — Мы найдём повод для войны.

* * *

Виноградники Дубова

Сейчас

Николай

 

— Ваше Благородие… — пытался отдышаться невысокий и толстый, словно бочонок на ножках, человек.

Редкие выгоревшие волосы прилипли к потному лбу. Красные щёки надувались и сдувались. Мужчина был одет в простые штаны, сапоги с высоким голенищем, заляпанные землёй, холщовую рубашку, жилетку и коричневый сюртук. На плече болталась сумка из брезента.

— Ваше Благородие, — человек выпрямился, глубоко вдохнул и резко выдохнул, затем протянул руку, — Степан Макаров, ваш новый винодел.

— У меня и старого-то не было, — хмыкнул я, пожимая его руку. — Барон Николай Дубов. Ваш новый владелец.

— Рад знакомству, очень рад! — поклонился Степан. — Я бы непременно хотел показать вам ваши новые владения, господин барон. Если позволите, я вас провожу… Идти всего пару часов.

— Это вы, Макаров, оттуда так бежали?

— Так точно, Ваше Благородие! Спешил изо всех сил! Наша винодельня хоть и устарела, но всё ещё поставляет прекрасное вино! Пусть и совсем не в тех объёмах, что прежде…

— Боюсь, другие дела не позволят мне потратить четыре часа на пешую прогулку, — сказал я, взглянув на забиравшееся в зенит солнце.

Макаров надул губы и кивнул, взмахнув руками.

— Ничего страшного, Ваше Благородие! Сразу видно занятого человека. Чувствую, с таким хозяином наши дела пойдут в гору! Я подозревал, что вряд ли у вас хватит времени осмотреть владения за один день, поэтому подготовился…

Он мотнул пузом, и из-за его спины вылетел небольшой складной стол, который на верёвке висел на шее Степана. Макаров снял столик и принялся его раскладывать прямо между рядов виноградной лозы.

— Эй, ты что тваришь, слюшай! — тут же схватился за стол Валико. — Ти ножки видишь? Виноград видишь? Острые, как стрэла! Нэ надо тут мне ваших дэгустаций! Корни паврэдите, да?

Степан попытался вырвать столик из рук виноградаря, приговаривая:

— Твой виноград никому не нужен без моего вина! Господин должен отведать нашу продукцию, чтобы иметь о ней представление. Головой своей подумай, Валико, хоть раз в жизни!

Виноградарь и винодел начали горячо спорить, что важнее: виноград или вино. Но я сразу понял, что этот спор сродни тому, что было первым: курица или яйцо. Старый, по сути бесполезный, но позволяющий выпустить пар. Чем эти двое, собственно, и занимались. Последние деньки вышли напряжёнными для них. Думаю, оба сильно волновались, гадая, каким будет их новый владелец, и сейчас изо всех сил пытались ему понравиться. То есть мне.

При этом в их споре не было ненависти друг к другу. Скорее, здоровый азарт.

— Паставишь стол — убью! — горячо заверил виноградарь, окончательно вырывая стол из рук Макарова.

А тот упёрся руками в то место, где у нормального человека талия, и заявил:

— А убей! Вот прям здесь и убей! И закопай! А потом на этом месте вырастет самая лучшая виноградная лоза, из которой мои дети будут делать лучшее на всём Кавказе вино. И все будут приговаривать, мол, вот какого прекрасного винодела убил Валико Мизандари!

— Может, их остановить? — Моей руки коснулась Морозова.

— Не, — мотнул я головой. — Интересно, чем закончится.

Дриада же хихикнула, не поворачивая головы. Она осматривала виноградную лозу.

— Пусть гаварят, слюшай! Пусть хоть винаградное дэрэво вырастэт! Валико чэстный чилавэк! И всэ будут видеть, что именно здэсь Валико убил нэгодяя Макарова!

— Пф! — фыркнул Степан, закатывая глаза. — И все будут видеть, что Валико ничем не лучше его старых хозяев, Михайловых. И про всех твоих потомков будут так же думать.

— Ах ти… — Виноградарь замахнулся столом, собираясь ударить винодела.

Макаров перешёл невидимую черту и рисковал действительно прямо тут погибнуть. Но я перехватил стол у Валико и отобрал его. Ещё не хватало, чтобы мои слуги начали друг друга убивать. Чего доброго, в лучших традициях Кавказа ещё задумают кровную месть.

— Никто никого не убьёт, — строго сказал я, сразу остужая горячие головы. — Ладно, я попробую ваше вино, Макаров. Но не здесь. Валико прав, нужно уважать его труд и не портить корни лозы.

Грузин подбоченился, хитро блеснув глазами из-под тяжёлых бровей.

— Ваше Благородие, — обиженным тоном сказал винодел, — я знаю, откуда берётся виноград в моём вине, и уважаю труд господина Мизандари, но…

— Нам нужно подходящее место для дегустации, — перебил его я и взглянул на Валико. Сурово так взглянул.

— Эсть такоэ. Нэдалеко, Ваш Благародиэ, — поклонился он и повёл нас за собой.

Через четверть часа, поплутав среди рядов винограда, мы вышли на широкую поляну. К ней вела дорога, которая терялась среди холмов. Думаю, это было одно из тех мест, куда приезжали повозки и машины, чтобы погрузить собранный урожай. В дальнем конце поляны валялись кучей старые корзины и деревянные ящики. Вот неподалёку от них и расположились.

Действуя сообща, винодел и виноградарь вмиг «накрыли поляну». На невысоком маленьком столике ютились бокалы, несколько бутылок разного вина (некоторые довольно пыльные, а значит, старые), блюдо с нарезанным сыром и ещё одно — с виноградом. Я же притащил несколько ящиков и поставил их вокруг, чтобы мы могли сесть. Ну, все, кроме меня. Меня никакой ящик не выдержит, так что сел я просто на землю.

Погода радовала. Ярко светило солнце, янтарные глаза дриады и зелёные Марины горели в его лучах, мягкий прохладный ветерок трепал их волосы. Они выглядели… счастливыми. Да и мне было хорошо.

— Позвольте начать, господин барон! — Степан потёр ладони и через несколько секунд с чпокающим звуком вытащил первую пробку. — Белый мускат урожая две тысячи семьсот семьдесят третьего года. До сих пор хранит тепло тех солнечных дней…

Он разлил золотистую жидкость по бокалами. Не забыл и про Валико. Вино немного подышало, а затем мы сняли первую пробу, сделав осторожные маленькие глотки. Не знаю, чего мы боялись, но Макаров с таким пиететом рассказывал о вине, что казалось: у нас в руках настоящее сокровище.

А вино и правда оказалось неплохим. Я небольшой его любитель, но даже тут смог оценить вкус. Цветочный, яркий, будто тёплый весенний рассвет на языке. Девушки так и вовсе застонали от восторга, чем вызвали явное удовольствие Макарова. А Мизандари завистливо сверкнул глазами.

— Из плохого винограда не получилось бы такого вина, — как бы между прочим заметил я.

Макаров хмыкнул и кивнул:

— Полагаю, вы правы, Ваше Благородие. Качество сырья играет первостепенную роль в моём деле.

Валико будто оттаял, и остатки напряжённости улетучились, как дым.

Мы пили, ели сыр и крупный сочный виноград. Болтали о разном — в основном о винограднике и винодельне, — хмелея всё больше. Макаров поведал о состоянии моего нового предприятия. Старый владелец, как и в случае с виноградниками, особого внимания виноделию не уделял. Всё оборудование безнадёжно устарело и требовало замены или модернизации. Макаров заверял, что за ним исправно ухаживают и поддерживают в чистоте, но видно было, что его самого это уже не устраивает.

Я взглянул на Морозову, и та, немного пьяно улыбаясь, прилегла на моё плечо.

— Обязательно этим займусь, — промурлыкала она.

Ну вот и отлично.

— А вот это… — Степан достал из сумки ещё одну бутыль. Самую пыльную, с тёмно-золотым, почти янтарным напитком. На бумажной этикетке значился лишь год, и то уже стёртый, настолько старой оказалась бутылка. — Это особое вино для особых случаев, Ваше Благородие. Оно сделано из особого винограда, насыщенного маной. Крайне полезно для развития способностей. Для простолюдинов оно бесполезно, а для знати… Одна бутылка стоит целое состояние. И она — ваша, господин барон. Есть ещё несколько, но новых сделать мы уже не можем.

— Этот сорт нэ растёт ужэ на этой зэмле, — кивнул румяный Валико. — Но вот у моего дэда…

Что ж, видимо, это вино сделано из винограда, собранного дедом Мизандари. Я посмотрел на дриаду, и она едва заметно кивнула. Мои предположения подтвердились. Если такой виноград уже рос здесь, значит, будет расти снова, надо только осмотреть землю опытным взором Марии.

Вдруг в абсолютно ясном небе пророкотал гром. Валико и Степан стали тревожно озираться, а Морозова посмотрела на юг и тихо произнесла:

— Вот и взорвали особняк Михайловых.

Я кивнул. Всё, что можно продать, уже вытащили оттуда. А остатки дома снесли окончательно. Теперь заложат памятник, как я и хотел. Все заботы на себя взяла Марина.

В честь этого бутылку вина, богатого маной, решено было открыть. По полянке сразу разнёсся густой аромат далёкого лета.

Вино оказалось… божественным. Выпили по бокалу, причём Степан отказался, а Валико пригубил лишь чуть-чуть. Хотел прикоснуться к труду далёкого предка? Или скрывал кое-что? Была у меня одна мыслишка, но пока я не видел смысла её развивать. Так, заметил одну маленькую деталь в Мизандари. Вполне возможно, что он и сам об этом не знал. Но она объясняла любовь виноградной лозы к этому человеку.

— Я всё стесняюсь спросить, — вновь заговорил винодел, явно довольный произведённым эффектом. — А кто ваши спутницы? Мы так и не были представлены друг другу.

Действительно. Совсем забыл об этом. Я кивнул в сторону Морозовой, что сидела справа от меня, и представил её как свою управляющую.

— Позже она взглянет на винодельню, — заверил Макарова.

А он не сводил глаз с дриады.

— Да-да… — рассеянно пробормотал винодел. — А кто она? Гоблин? Таких красивых и высоких я ещё не видел…

— Дриада, — выплюнула хмурая Маша.

Степан побледнел, завалился назад и упал с ящика, на котором сидел.

— М-м-монстр? — пролепетал он. — З-з-здесь?

Дриада отвернулась, а Валико поднялся, подошёл и отвесил Макарову обидную оплеуху.

— Дурак ти, слюшай, да? — вплеснул он руками.

Но дриаду это не успокоило.

Что ж, хорошо сидели, но пора и честь знать. Отправил Морозову вместе с Макаровым на осмотр винодельни, а дриада ушла вместе с Валико смотреть старые виноградники. Ей будет полезно прогуляться на свежем воздухе по одичавшим зарослям, чтобы прийти в себя. Реакция Макарова явно её задела. И прямо сейчас я ничем ей помочь не мог. Маше просто нужно время.

А у меня ещё оставались дела. В основном всякие мелочи, вроде визита на почту для отправки нового вечернего платья, сшитого Вероникой, посещения банка да и просто учёбы. Домашку никто не отменял.

* * *

Дриада вернулась в академию вечером. Я позвал её ещё для одного дела, но по лицу понял, что сейчас время не самое подходящее. Пока что она просто гостила у меня, как и Марина. В свободное время нам было что обсудить. Но сегодня баронесса решила остаться ночевать в городе, чтобы завтра с утра быстрее добраться до особняка. Дела требовали её присутствия. Как хорошо, что не я сам занимаюсь всей этой тягомотиной! Мне она удовольствия не доставляла, а вот Морозова явно ловила с этого кайф. Чему радовался уже я.

Маша подошла к окну и потрепала по холке спящего Альфачика. Он сегодня весь день занимался с директором, так что порядком устал и сейчас даже похрапывал. Потому на ласку дриады никак не отреагировал.

Я же готовил ужин. Веганский! Аж самого бесило. Но дриада — моя гостья, и пичкать её шашлыком я посчитал излишним. Похоже, ей и так сегодня досталось, но эту тему сам я поднимать не спешил.

Заварил чай и поставил тарелки с овощным рагу на стол. Продукты одолжил в столовой.

— Очень вкусно! — прочавкала Маша, уплетая рагу за обе щёки. Кофту она сняла, оставшись в топике и штанах, подпоясанных простой верёвкой. — Не знала, что ты умеешь готовить.

— Отец научил, — хмыкнул я. — Он считал, что настоящий мужчина должен уметь обеспечить себя сам. Ещё что-то говорил про, хм… «доставить удовольствие женщине ещё одним способом»… Но я точно не помню. Может быть, это уже я придумал.

— Хм… — игриво стрельнула в меня глазками дриада. — Очень интересные принципы. Особенно второй…

Я ответил ей улыбкой, но Маша вдруг снова нахмурилась. Будто вспомнила что-то неприятное.

— Ты знал, что Валико — целитель? — попыталась она увести разговор в сторону.

— Догадывался.

— Похоже, сам он об этом не знает.

— Тоже так думаю, — кивнул я, убирая пустые тарелки в раковину. Налил нам ещё чаю и поставил на небольшой столик у камина. Переместился на диван, Маша последовала за мной. — Возможно, он случайным образом задействует свои способности, чтобы лечить лозу. Это объясняет её тягу к нему.

— Ты тоже почувствовал?

— Я же Дубов.

После этого дриада замолчала и отпила чай из кружки, прикрыв глаза. За несколько минут она не проронила ни слова. Дрова потрескивали в камине, а за окном вдруг пошёл снег. Первый в этом году.

Она взглянула в окно и мягко улыбнулась. У неё была красивая улыбка. На щеках каждый раз появлялись ямочки.

— Сегодня был хороший день, — сказала она. — Я почти почувствовала себя обычным человеком.

Так вот оно что. Проведя день в моей компании, решая мои дела, девушка вновь почувствовала себя частью общества.

— Для меня не имеет значения, кто ты, — пожал я плечами, откинувшись на спинку дивана.

— Не играй так со мной, Дубов, — вновь нахмурилась дриада, забравшись на диван с ногами.

— Не веришь?

— Не верю.

— Для меня не имеет значения, даже если у тебя на заднице мох растёт.

— Не растёт! — тут же взвилась она, сжав кулаки, а я засмеялся. — Не веришь?

— Не верю, — вернул я ей её подачу.

Дриада прищурилась, поджала аккуратные губки и развернулась ко мне спиной. Развязала верёвку на штанах и сдёрнула их себя, показывая идеально-гладкую зелёную попку. Небольшую, подтянутую и упругую. И весьма… соблазнительную.

— Знаешь, — сказал я, разворачивая её и привлекая к себе. — Есть один старый верный способ почувствовать себя человеком.

Не сопротивляясь, она упала мне на грудь. Даже попытки не сделала надеть штаны обратно. Впрочем, сделать этого я бы ей всё равно не дал.

— Это какой же? — выдохнула она мне в лицо. Её дыхание пахло цветочным лугом.

Не дожидаясь ответа, она впилась в мои губы своими — прохладными и настойчивыми.

«Всё правильно, Маша. Ты угадала,» — мысленно произнёс я, отвечая на её поцелуй и крепче прижимая к себе.

Отправить