Глава 15

Османская Империя, Стамбул

Дворец султана

Некоторое время назад

 

Сулейман Пятый правил Османской Империей уже два десятка лет. И дела с каждым годом шли всё хуже и хуже. Экономика дышала на ладан, курс лиры постоянно падал, даже кредиты западных союзников не помогали. Особенно когда они начинали требовать вернуть хотя бы проценты. Ну что им стоит, в конце-то концов, простить хотя бы пару миллиардов?

В общем, Сулейман начал постепенно понимать, что кредиты от Британской Империи и Соединённой Америки — это кабала похлеще рабства. Они уже не просили, а требовали права прохода их военных кораблей через Босфор. А это нарушит старые договорённости с Российской Империей! Их заключил ещё его прапрапра… какой-то там дед. Короче, не хотел Сулейман соглашаться на такую авантюру, потому что она грозила войной. И без того на границах с Россией было неспокойно в последнее время и росла напряжённость. Короче, обложили гордых османов со всех сторон, сволочи.

Сулейман, проходя мимо стола, возле которого стояли министры и различная знать, остановился рядом с министром экономики.

— Послушай, Фарах, — мягко произнёс султан, улыбаясь.

Они находились в одном из залов для совещаний. Он был круглый, потому что располагался в одной из огромных башен. Потолки здесь достигали пятнадцати метров, если не больше, а в центре раскинулся купол с фресками, живописующими подвиги предыдущих султанов. Когда-нибудь там будет и Сулейман Пятый. Знать и высокопоставленные чиновники стояли рядом с длинным столом со скруглёнными углами, каждый напротив своего стула. Так полагалось по этикету. Стол целиком был высечен из бивня огромного древнего слона. Далёкий предок султана убил его. Предок был широкоплечий, ростом под два с половиной метра, смуглый, мускулистый и прекрасный лицом.

Но спустя пятнадцать поколений получился Сулейман. Ростом метр шестьдесят, пухленький, как шар, и коротконогий. Однако он всё равно оставался самым сильным воином в Империи. Он мог заставить вырасти и извергаться вулкан в любой точке Земли. Ну, если хорошо покушает с утра и выспится.

Высокий и худой чиновник вытянулся как струна.

— Да, мой господин?

— Ты придумал, как спасти нашу экономику?

— Нет, мой гос…

Султан в сердцах пнул Фараха под коленку.

— Ай! — запрыгал тот на одной ноге, затем выдавил: — есть одна идея, мой султан. Но вам она вряд ли понравится…

— Говори! — зло махнул рукой Сулейман и сел в огромное кресло во главе стола. Из-за своего роста он в нём буквально утонул.

— Война, мой господин… Война с Российской Империей.

— Зачем? — всплеснул руками султан. — Чтобы они через две недели Стамбул взяли? Хочешь, чтобы забота о наших подданных легла на плечи Императора Александра? Очень мудрый ход…

Сулейман скривился от предложения.

— Мы защитим Стамбул, — с поклоном поднялся бледный, как луна, человек. Он говорил по-османски с небольшим акцентом. Посол Британской Империи лорд Найтингейл. — Заключим договор, и наши корабли будут базироваться на пристанях Стамбула.

— Все вон! — рыкнул Сулейман, выгоняя чиновников и знать. С ними он потом поговорит, а сейчас хотелось выслушать посла наедине. Когда все ушли, султан продолжил: — Россия этого не допустит.

— Российской Империи нечего будет возразить. Мы, как три суверенных государства, и сейчас я говорю ещё и от лица Соединённой Америки, заключим союз. Наши военные корабли смогут занять позиции в акватории Стамбула, и Россия ничего не сможет возразить. Мы же не собираемся ходить по Чёрному морю. Всего лишь будем использовать ваш порт для пополнения припасов и ремонта. Официально.

Султан потёр щетинистый маленький подбородок и возразил:

— Они могут использовать это как повод для войны.

— Если так случится, то мы выдвинем ультиматум, — снова с улыбкой поклонился лорд Найтингейл. Его куцые соломенные волосы упали на водянистые глаза. — Несколько наших военных эскадр будут наготове. К тому же скоро у Российской Империи будет чем заняться, поверьте мне.

— А Саранча?

Идея начинать войну не нравилась султану, хоть он и понимал, что та может подстегнуть экономику и вывести его страну из кризиса. Но только в случае победы! А сейчас она ему виделась весьма иллюзорной.

— Не беспокойтесь о ней. У нас есть глубоко проработанный план, как использовать Саранчу против русских. Поверьте, когда всё кончится, вы будете купаться в трабелуниуме и лепестках роз, которыми вас засыпет ваш благодарный народ.

Сулейман уставился в большое окно, выходящее на восток. Там над морем уже несколько дней бушевал сильный шторм.

— А ещё мы простим вам часть долгов, — вдруг предложил Найтингейл.

Тем самым он сразу подстегнул интерес султана к этому делу.

Несколько дней прошло, пока была согласована сумма и другие нюансы. Султан посовещался со своими министрами, но решение в глубине души принял ещё в первый день. Он подписал необходимые документы и отправился в свой гарем. Провёл там бессонную ночь среди лучших красавиц Османской Империи.

Утром, стоя у окна, Сулейман наблюдал, как далеко внизу по успокоившемуся морю идут корабли. Они входили в узкое горлышко пролива. Огромные, бронированные, с задранными в небо стволами мощных корабельных орудий.

Вдруг, без видимой причины, один за другим корабли начали взрываться.

* * *

Бывшее поместье рода Михайловых

Виноградники на северном склоне

Шесть дней спустя

 

Валико Мизандари был потомственным виноградарем. Высокий, статный, широкоплечий мужчина семидесяти двух лет. В буквальном смысле семьдесят из них он ухаживал за виноградной лозой в поместье князя Михайлова. Из-за высокого роста всегда слегка сутулился. Правда, на вид ему не давали больше пятидесяти пяти. У него было большое угловатое лицо, седые усы и такие же седые волосы. Слегка покатый лоб, крупные надбровные дуги и огромные мозолистые ладони. А под ногтями въевшаяся грязь.

Как и винодел Степан Макаров, Валико и остальная прислуга, ухаживавшая за виноградом, жили отдельно от остальных слуг и самого князя. Михайлов-старший только изредка приезжал сюда. Да и то больше за вином — остальное его не волновало. Михайлову-младшему даже до вина дела не было.

На краю виноградника застыли несколько боевых машин. Остались после боя, развернувшегося здесь ночью. Валико благодарил Бога, что винограда сражение почти не коснулось.

Солнце едва поднялось над горизонтом, и его лучи отражались в капельках росы на броне стальных приземистых махин. Несколько людей в полевой полицейской форме суетились вокруг них. Из люка одной торчала голова в странного вида шапке. Валико такое видел впервые. Бугристая, как шишка, и с длинными ушами, как у собаки.

Вдруг машина, из которой торчал человек, вздрогнула и зарычала. Из труб повалил чёрный дым.

— Она жива! — радостно закричал чумазый юноша.

Валико осторожно обошёл машины и двинулся вдоль рядов виноградной лозы. Он проверял, как подготовили её к зиме, достаточно ли утеплили корни.

Вдруг сзади зычный голос закричал:

— Ходовую проверь, Иван! Ну, давай!

Машина зарычала, Валико обернулся и тут же схватился за сердце. Стальные гусеницы дёрнули махину вперёд и заехали на виноград, принялись резко поворачивать вправо, влево, снова вправо, превращая ухоженную землю в грязь. Кусты винограда жалобно трещали, погибая под гусеницами. Машина постепенно продвигалась вперёд, давя всё больше кустов, так тщательно взращиваемых Валико и его рабочими.

— Падажди! Падажди! — бросился он наперерез бронированному чудовищу, всплёскивая руками. — Стой! Стой, каму гаварят! Эй!

Виноградарь выскочил прямо перед носом машины, встав как вкопанный. В голове стучала мысль:

«Пусть хоть вместе со мной давит! Смотреть на это не могу!»

— Вставай, гаварю! — упёрся он руками в тёплый и влажный металл. В лучах поднимающегося солнца влага высыхала на глазах.

Гусеницы взрыхлили землю, но остановились. Юнец в шишковатой шапке чуть не выпрыгивал из люка.

— Ты что, с ума сошёл? Лезешь под самую машину!

— Это я сашёл с ума⁈ — кричал Валико, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Это… ты сашёл с ума! Что ты сделаль? Что ты сделаль…

Виноградарь бросился к поваленной лозе.

— Слюшай, это же виноград! Нэ видишь?

Валико поднял упавший куст, стал спешно привязывать к жёрдочке, но пальцы уже плохо слушались старика, отчего он злился ещё больше.

— Что ж тут особенного? — с ухмылкой покачал головой юнец.

Валико в сердцах бросил ему:

— Щенок!

— Как ты смеешь, старик⁈ — тут же взорвался парень, губы его побледнели, а лицо вытянулось от удивления. Он упёрся руками в края люка и полез наружу. — Ты что, не подчиняешься приказу представителя государственных органов⁈ Петров, ко мне!

Валико краем глаза заметил, как по машине, стуча ботинками, прошёл ещё один человек в тёмной форме и спрыгнул рядом с ним на землю. Виноградарь сделал вид, что не замечает его. Продолжил прилаживать виноград на место. Да, железо повредило корневую систему, но лоза ещё может не погибнуть. Если доживёт до первого тепла, то корни могут восстановиться. Надо только сделать так, чтобы они ничем не заболели. Обработать землю… приладить на место каждый листочек, каждую почку.

Мозолистые пальцы старика украдкой погладили тонкий ствол.

— Петров! Убери этого старика, или я за себя не отвечаю! — продолжал кричать юнец в шапке.

Видимо, офицер какой-то.

— Я тэбе пакажу! — махнул рукой Валико.

— Уходи, старик, — мягко толкая его, сказал второй полицейский. Без шапки, чуть старше и с лицом попроще. Ему явно не нравился новый приказ.

— Падажди, слюшай, — оттолкнул его Валико и взялся за покосившийся столб. К нему было привязано несколько веревёк. А к ним — виноградная лоза. Упадёт один столб, может целый ряд погибнуть.

— Уходи, тебе говорят! — упорствовал второй парень.

— Атайди, я тэбе гаварю! — хмурился Валико.

— Уходи!

Парень его толкнул и махнул рукой:

— Давай!

Виноградарь не выдержал и дал хорошую такую оплеуху полицейскому. Рука у него была тяжёлая, так что противник сразу упал, осоловело поводя глазами.

— Мужики! — крикнул юнец в шапке и вылетел наконец из люка.

Валико сам бросился к нему, схватил за грудки и потащил к кустам винограда.

— Иды сюда! Иды сюда, я тэбе пакажу!

Но уже подоспели на подмогу другие полицейские, схватили виноградаря и только вчетвером смогли оттащить его от юнца в шапке.

— Пасматри, что ты надэлал здесь! Пасматри!

— Дайте я ему втащу! — кричал юнец, пытаясь вырваться, но его тоже держали.

— Что ты сделал? Что, а⁈ — выкрикнул Валико и до крови прокусил губу. Всплеснуть руками у него не вышло, поэтому он дёрнул плечами. — Не видышь, что здесь виноград! Что у тебя, дароги нэту, да⁈

Юнец пристыженно замолчал и замер на месте. Парень, которому Валико заехал по шее, уже пришёл в себя, вскочил и сам набросился на старика.

— А ты видел, что эти Михайловы творили? Видел, а⁈

— Это ани дэлали! А ты? — сверкал глазами Валико. — Что? Сам злодеем стал, да⁈ Иды сюда…

Виноградарь вырвался из державших его рук, в два шага оказался подле полицейского и встал рядом с ним, ткнув рукой в сторону, где замерла юная служанка, работавшая на винограднике.

— Вот служанка Михайлова! Иды! Стрэляй! — Валико исподлобья взглянул на стушевавшегося мужчину и повторил громче: — Стрэляй!!!

Темноволосая девушка вжала голову в плечи, чувствуя угрозу, но не понимая, в чём дело. По-русски она говорила плохо.

— Скажешь тоже… — Парень сунул руки в карманы, зло сплюнул на землю и отошёл, вжимая голову в плечи. — Что я, из этих, что ли?

— А виноград тибе не жалко, да? — говорил Валико, глядя ему в спину. А у самого сердце щемило от обиды и непонимания. — Это же живое, слюшай… Ему не больно, да? Ти его нэ сажал! Ти его нэ пахал! Ти толька виноград кушать любишь! Такой… маладой, ещё ни адно дерэво нэ пасадил. А такой сад портишь. Не стыдна тибе?

Парень забрался обратно на броню и сидел, повесив голову. Юнец в шапке расстегнул и снова застегнул пуговицу у горла, будто пытаясь снять удавку с шеи.

— Ладно, отец, — проговорил он, — ты тоже меру знай. Это место преступления, а не парк культуры…

— Поехали, Иван, — сказал один из ребят, разнявших бойцов.

— Сдавай назад, — набычился Валико, не собираясь уступать.

Юнец в шапке молчал и поджимал губы. Вдруг земля содрогнулась от тяжёлой поступи, из-за машины вышел огромный человек с острыми ушами и суровым взглядом. Вместе с ним — две писаных красавицы. Полуогр на несколько голов возвышался над самим Валико, настолько он был высокий. Он встал позади виноградаря и положил ему на плечо тяжёлую руку.

— Сдавай назад, — глухо повторил он слова Валико. — Это земля теперь принадлежит роду Дубовых.

Одной рукой он встряхнул свёрнутый пергамент и показал его содержимое Ивану. Тот мельком глянул, скрипнул зубами, но подчинился. Земля теперь действительно принадлежала барону Дубову, который, по всей видимости, как раз стоял перед ним. Иван забрался назад в урчащую машину и дал задний ход.

Всё равно он уже проверил все системы уцелевшей боевой машины. Из-за копоти, облепившей корпус, было не разобрать, кому раньше она принадлежала: Разумовским или Короленко. А может самим Михайловым… Главное, что теперь это боевая машина принадлежала полицейским силам Пятигорска.

* * *

Я свернул пергамент, подтверждавший, что земля теперь моя, и сунул обратно в карман. С плеча косматого старика снял руку. Машины взревели моторами и одна за другой развернулись и покинули виноградник.

Только вчера я получил необходимые документы, поэтому сегодня же принялся за дела. Агнес и её брата, Герхарда, отправил осматривать заводы, доставшиеся мне. Герхарда Шмидта планировал поставить кем-то вроде управляющего, но для начала всё равно нужно оценить состояние имущества: нужна ли модернизация и так далее, и так далее. Короче, Агнес просто завалила меня умными словечками, в которых я никогда не разбирался. Зато она просто загорелась целой кучей идей. Вот и отправил её заниматься этим вопросом. К тому же предпочитаю, чтобы во главе этих предприятий стоял свой человек. А Герхарду я доверял. Наверняка придётся устраивать небольшую чистку среди персонала. Выкинуть на мороз всех лизоблюдов, которые держались только за счёт умения работать языком с князем Михайловым.

А виноградниками и фруктовым садом решил заняться сам. За прошедшие дни я успел вызвать дриаду Марию и баронессу Морозову. Последней поручу заняться сносом особняка и строительством памятника на его месте. Пусть будет какая-нибудь живописная аллея, куда сможет приходить горюющая родня. Да и раз теперь это всё моё, нужно всем этим богатством кому-то управлять.

Я попросил Валико показать его вотчину. Старик благодарно кивнул мне, улыбнулся и повёл за собой вдоль рядов виноградной лозы. Они тянулись почти до самого горизонта. Ровные. То взбирались на пригорки, то впадали в небольшие низины, забирались на горные склоны, спускались к длинному ущелью на востоке.

— Повыше растёт киш-миш на изюм, да? Вот там, — показывал и рассказывал Валико, — изабелла, там — ркацители и саперави, но отсуда нэ видна. Сийчас, Ваш Балагародие, гатовимся к зимэ, утепляэм корни, присыпаем листьями, да?

Виноградарь шёл вдоль рядов, аккуратно ступая по мягкой земле. Он чуть ли не каждый листочек любовно гладил.

— Вот с этава винограда, слюшай, вино такой вкусный, как солнце в горах на рассветэ. Бэлый мускат, нэжный, как тваи красавицы.

Пожилой кавказец улыбнулся, зыркнув чёрными глазами в сторону моих подруг. Чёрт знает сколько лет, а всё туда же.

Я хмыкнул и обернулся. Морозова спрятала свои изумрудные глаза под чёлкой, наклонив голову, но я всё равно заметил её красные щёки. А дриада с ухмылкой скрестила руки, приподняв аккуратную грудь, спрятанную под вязаной кофтой. Сегодня было уже прохладно. Середина ноября.

Марина Морозова тоже оделась по погоде, да и я судьбу искушать не стал — надел меховую жилетку княжны Онежской.

— Вижу, у вас здесь всё на мази, — сказал я.

Чувствовал, что виноград буквально тянется навстречу мозолистым пальцам Валико. К плохому человеку он бы так не тянулся.

— Нэ савсем, гаспадин, — замялся виноградарь. Он остановился и сцепил вместе руки, смущённо глядя на меня снизу вверх. — Гаварят, зима будэт суровой. А у нас кончились опавшие листья для утэпления. Ми их копим, но в этот раз сваих ни хватаэт. Если бы можна закупить какой-нибудь утэплитель. Старый гаспадин нэ очэнь виноград жаловал. Только кушать и пить любил. А раньше такой сад был! В два, нэт, в три раза больше этого, слюшай!

Я вспомнил карты этого места. Да, довольно большая территория отводилась под виноград, но пока ехали сюда, видел заросшие травой виноградники, где растение уже одичало, потому что за ним никто не ухаживал. Много работы предстояло, чтобы восстановить всё это. Зато потом будет стабильный доход с продажи вина, изюма и свежего винограда. Но сперва придётся вложиться…

— Моими делами заведует баронесса Морозова, — сказал я Валико. — Обращайтесь к ней по всем финансовым и управленческим вопросам.

— Как прикажэте, гаспадин, — склонил голову старик.

Марина взялась за моё плечо и подпрыгнула, чтобы чмокнуть в губы. Выглядело это потешно, но очень мило. Так что я даже улыбку сдержать не смог.

— Спасибо, — шепнула она. — Я уже думала, что никогда не буду владеть такой большой землёй. Видел бы меня дедушка…

— Так ты и не владеешь, — хохотнул я.

А она ткнула меня локтем в бок.

— Да знаю я, — накуксилась Марина. — Дай хоть помечтать.

В ответ я по-доброму рассмеялся. Затем обратился к дриаде:

— Мария, глянешь, что можно сделать, чтобы восстановить старые виноградники? А потом надо будет обсудить ещё одно дело.

— Конечно, мой господин, — наигранно учтиво присела в реверансе дриада. — Посмотрю обязательно.

Если Валико и смущал вид зелёной дриады, то он не подавал виду. Возможно, вообще принял её просто за очень высокую гоблиншу.

Я планировал с помощью Марии улучшить эти земли и начать выращивать не просто виноград, а подыскать место для особых сортов, богатых маной. Но для этого и земля нужна особая, которая есть не везде. Только дриада сможет её найти. И она об этом знала.

— Ваше Благородие-е-е! — донеслось откуда-то издали.

Валико сделал шаг в сторону. В нескольких сотнях метров от нас бежал, высоко поднимая колени, невысокий пухляш с сумкой через плечо.

— Ваше Благородие-е-е! — кричал он.

Так, а это ещё кто такой?

Отправить