Глава 9

Санкт-Петербург

Имперская Канцелярия

Ночь

 

Графиня Марфа Васильевна Кремницкая не смогла совладать с собой и широко зевнула, потягиваясь в кресле. Последние несколько ночей она вообще будто не вылезала из своего кабинета. Даже забыла, что такое солнечный свет. Но тому была уважительная причина. Она собирала дело о покушении на Императора и его детей по кусочкам и кропотливо сшивала их вместе. Показания свидетелей, отчёты о вскрытии, различные документы, записки, векселя, стенограммы телефонных переговоров одних с другими… У любого другого человека голова бы взорвалась или кругом пошла. Но не у графини Кремницкой. У неё только глаз задёргался.

Наконец, всё было кончено. В деле не осталось белых пятен. Но какой-то червячок ещё точил подсознание Марфы Васильевны, не давал ей покоя.

Она вытащила из пачки тонкую чёрную сигарету, налила из кофейника остывший кофе и закурила. Так себе ночной перекус, но статский советник Канцелярии из-за работы частенько забывала о еде. Потому и была худой как палка. Хотя она заметила, как наглый хам и выскочка барон Дубов пялился на её зад при их первой встрече. Да и при второй вроде тоже. Прибавил ей работы Его Благородие.

Кремницкая села обратно за свой стол, положила сигарету на край пепельницы и дописала на печатной машинке несколько последних слов отчёта. Вот теперь дело можно закрывать и отправлять в суд. Хоть все виновники уже погибли, однако всё должно быть сделано по закону, и все процедуры — соблюдены.

Она затянулась и откинулась на спинку кресла.

Всё-таки слишком всё гладко складывается…

В дверь после стука вошёл её подчинённый — молодой худощавый брюнет Дмитрий Сухоруков.

— Сегодня снова допоздна, Марфа Васильевна?

Кремницкая не ответила. На дворе полпервого ночи. Уже поздно.

Дмитрий потупил взгляд и прошёл к её столу.

— Вам посылка, Марфа Васильевна.

Он положил перед ней бандероль. Графиня взяла и повертела её в руках со скучающим видом. Отхлебнула кофе и спросила:

— Вроде срочная бандероль. А чего так поздно?

— Не могу знать, госпожа титулярный советник, — пожал плечами парень.

— Ладно, иди домой, Дима. Я скоро закончу. Завтра возьмёмся за новое дело.

Брюнет ушёл, и Кремницкая разорвала холщовую бумагу. На одной из сторон стоял штамп Ярославского отделения Почты России. Неужели от барона Дубова? Помянешь чёрта, как говорится…

Внутри деревянного ящика оказались присыпанные щепками блокноты, записи, амбарные книги. Графиня мельком просмотрела их. Те самые бумаги, которые она так долго пыталась заполучить от Дубова. Так и знала, что они всё время были у него, а этот гад просто издевался! Ох, и припомнит она ему при следующей встрече…

Марфа мельком просмотрела их содержимое, затянулась и обмякла на стуле, выдохнув вместе с дымом:

— Да, бл*дь…

У неё задёргался второй глаз.

Графиня протянула руку к печатной машинке и вырвала листок с последним отчётом. Яростно смяла его и выкинула в мусорную корзину.

* * *

Пятигорская академия

Апартаменты Дубова

Николай

 

Два ловца животных, один блондин, второй… тоже блондин. Прям двое из ларца, только усами отличались. У одного они были. Звероловы смотрели на меня, а я на ухмыляющуюся рожу княжича Разумовского. Волосы у него были собраны в хвост, сам одет в расшитый золотом пижонский камзол, брюки со строчкой и ботинки из кожи какой-то рептилии. Весь его вид кричал о богатстве, а ухмылка — о подлости характера.

Врезать бы ему. Просто и незатейливо. Дак ведь побежит ещё куда-нибудь жаловаться, притащит с собой толпу дружинников отца. Честным воякам бы на границе Саранчу мочить, а не за бароном гоняться, но кто ж решится не подчиниться княжескому наследнику? Нет, тут надо действовать по-другому.

Двое из ларца попытались пройти мимо меня в комнату. Им это не удалось. Оно и логично: я ведь весь проход загораживал. Ещё и дверь прикрыл, а за ней в руке сжал пустую банку из-под мази для синяков. Кстати, очень добротной. Боль, как коровка слизнула. Или Вероника…

Так, стоп! Мысли куда-то не туда повернули.

— Нет у меня никакого Лютоволка, — сказал, закрывая дверь.

Но сделать мне этого не дали. Ну хорошо…

— А мы знаем, что есть, — снова буркнул усатый, заглядывая мне за спину.

— Точно есть! Каждую ночь спать не даёт! — поддакивал из-за их спин княжич. — То скребётся, то воет. Уж не знаю, господа, что с ним Его Благородие вытворяет. Спасите, бедное жив…

Я заставил его одним взглядом замолчать. Разумовский побледнел, но тут же устыдился собственного страха и покраснел от злости.

— Нет, говорю, у меня животных, — повторил я.

Именно в этот момент позади меня промелькнула серая пушистая тень, а затем разбилось стекло.

— ОН ВЫПРЫГНУЛ! — заорал княжич. — Я ЕГО ВИДЕЛ! СКОРЕЕ!

— Дак ведь с пятого этажа, убился поди, — прогудел второй из ларца.

Но первый его одёрнул:

— Это Лютоволк! Он и не на такое способен!

Вся троица, пронзительно скрипя ботинками по отполированному полу, бросилась к лестнице. Я закрыл дверь и повернулся.

Нет, ну какие же идиоты, а? В той стороне, куда прыгнул волк, ни в одной комнате окон не было! Кроме, пожалуй, самой крайней. Но мы-то в центре этажа были. И все окна, что вели наружу, располагались за моей спиной.

— Придурки… — покачал я головой. — А ты мог бы и получше спрятаться!

Я обращался к волку, чей хвост, как труба перископа, торчал из-за небольшого гостевого диванчика. Впрочем, Альфачик в целом торчал из-за него. Просто лапами морду прикрыл — мол, я не вижу, значит, и меня не видят.

А я всунул ноги в ботинки и пошёл за веником и совком в ванной комнате. Надо собрать осколки банки, которую я бросил в стену, чтобы отвлечь звероловов. Даже не верил, что сработает.

Убрав последствия, уже успел устроиться на кровати, как моя дверь слетела с петель.

Сука. Мне дадут сегодня поспать или нет? У меня завтра тяжёлый день!

В комнату, словно вихрь, влетел княжич Разумовский. Его глаза горели безумной яростью, а между пальцев метались молнии.

— Я знал, что он здесь! — ткнул он пальцем в лежащего у тлеющего камина Альфачика. — Тебе удалось провести простолюдинов, но не меня, княжеского сына! Я знал, что окна у тебя только с одной стороны! Мразь полукровочная, тебе меня не перехетри… хр-р-р…

Надоело мне его слушать, так что, пока он произносил свою пламенную речь, я вскочил с постели и сунул ему кулак в живот. Легонько, на самом деле. Просто рука у меня тяжёлая. Особенно тяжелеет она, когда меня обзывают мразью и полукровкой. Я вовсе не мразь!

Брюнет, хрипя, сложился пополам. А я наклонился к его уху и приподнял его голову за причёску — конский хвост.

— Ты дурак? Ты же сам заорал, что он выпрыгнул.

Княжич попытался отстраниться от того, что практически висело перед его лицом, но я не дал ему этого сделать. А нечего вламываться ко мне, когда я уже спать лёг. Потому что сплю я, между прочим, обычно голым. Ещё рядом бывают голые женщины.

— Т-ты всегда дома без штанов ходишь? — просипел он.

— А я гостей не ждал, — пожал я плечами, «случайно» дёрнув его за волосы. — Ты сам ко мне вломился, нарушил мой покой, выбил дверь, угрожал и поливал меня грязью. Так что если вздумаешь в следующий раз прийти с полицией и заявлением на меня, то знай: именно так я и буду рассказывать. Как думаешь? Кому поверят? Тебе или человеку, который спас академию?

— Мне… — прошипел он злобно. — Потому что ты никому ничего уже не сможешь рассказать!

Немыслимым образом он вывернулся, рубанул искрящейся ладонью по волосам и освободился из моей хватки. Я с удивлением уставился на пучок волос в своей руке. Парень использовал Инсект, чтобы призвать маленькую молнию и обрезать волосы. Довольно умно.

А вот то, что он начал делать следом, оказалось не очень умным. Разумовский взорвался маной так, что в комнате загудел ветер. Свёл вместе руки, сконцентрировал энергию, сформировал шаровую молнию, и с криком запустил в меня.

Я выставил вперёд левую руку. Ту, самую, с которой теперь вообще не снимаю гномский волшебный браслет. Шар из молний застыл у меня в ладони, покалывая разрядами кончики пальцев. Усилием воли я подавил его, позволив энергии стечь в браслет. Точно так же, как при атаке птицы Рукх во время похода на севере от Питера.

Княжич не поверил своим глазам и отправил ещё одну молнию. Её постигла та же судьба. Атаки были довольно сильными, и браслет заметно грелся от них. Разумовский ошалело посмотрел на меня, и тогда я взорвался маной. От испуга он подпрыгнул и упал на задницу. Пополз вон из комнаты, а я скомандовал:

— Альфачик, фас!

Волк, до этого прятавшийся за моей спиной, рыча, пошёл на брюнета.

Зараза, ну не мог с этим до коридора потерпеть? Теперь ещё пол мыть.

Княжич вскочил на ноги и бросился бежать, волк — за ним. Разумовский свернул за угол коридора и выскочил на лестничную площадку, но зверь оказался там раньше и не дал ему побежать вниз. Преградил дорогу. А сзади уже настигал я.

Брюнет снова метнул в меня молнию, но уже слабенькую, потому что не успел сконцентрироваться, и кинулся наверх. Через пару этажей я догнал его на крыше академии.

— Не подходи, или я прыгну! — заорал он, стоя на краю.

— Теперь я понимаю, почему тебя сюда отправили, — сказал я, заходя справа. Слева крался Лютоволк.

— П-почему? — спросил княжич, с опаской глядя вниз.

— Ты же идиот, каких поискать. Да, сын князя, но дурак дураком. Скажи мне, ну кто своему врагу угрожает с крыши спрыгнуть? — Я подошёл к краю и глянул вниз.

Да, высоко. Зато вид открывался прекрасный. В парке горели фонари, над головой перемигивались звёзды, дул лёгкий морозный ветерок. Лепота!

— Я расскажу всем, что это был ты! Ты столкнул меня с крыши!

Я приложил себя по лбу ладонью и тяжело вздохнул.

— Как? Ты же помрёшь, — потряс левой ладонью, потому что браслет, полный магии, начал конкретно жечь.

— Т-т-тогда я одолею тебя в честной схватке! Без этих твоих трюков!

Парень с явным облегчением отошёл от края крыши, но яриться не перестал.

— Я, сын князя Разумовского, официально вызываю тебя на ду… А-а-а! — завизжал, как девчонка, княжич.

Это волк подкрался к нему сзади и, повинуясь моей мысленной команде, зарычал почти в самое ухо.

— А-а-а-а-а!!! — крикнул пуще прежнего Разумовский.

А это уже я вскинул руку вверх, не выдержав горячего браслета, и с неба ударила молния, толщиной с мою руку.

Грохот был ужасный. Пол-академии перебудил, наверно. А княжич от неожиданности подскочил и обнял волка за шею. Оба они офигели от такого расклада, и брюнет, с визгом отскочив, бросился бежать к выходу с крыши, оставляя за собой прерывистый мокрый след. И нет, не от крови.

Да, за воронку с оплавленными краями прямо в крыше академии директор мне спасибо не скажет. Как и за высокородную мочу. Но с этим уже не ко мне. Парень сам нарвался на меня, я тут не при чём. Ну, почти.

Потрепал волка по холке и вернулся вместе с ним в комнату. По лестнице уже кто-то поднимался, так что я предпочёл не мозолить никому глаза. Спать хотелось ужасно, а тут точно распросов будет на пару часов.

Кое-как пристроил дверь на место и лёг. Наконец-то. Альфачик, довольный ночным приключением, засопел почти сразу. А вскоре и я к нему присоединился. День завтра предстоял очень и очень непростой.

* * *

Встал я очень рано. Ну как встал… Выполз из постели, не размыкая глаз, добрался до кухонный плиты и прикорнул ещё на пару минут, пока варился кофе в гейзерной кофеварке. Прикупил, когда собирались в поход к Дубовой роще. Крайне полезная штука! Кофе не убегает, но надо беречь от перегрева, так что слишком сильно засыпать я себе не позволил. Не хотел пропустить булькающий звук кофе.

Грёбанный Разумовский! Как же хочется спать.

Лишь опрокинув в себя кружку обжигающего, как ад, и чёрного, как ночь, кофе, пришёл в себя. А когда в дверь постучали, я уже был бодр и свеж. Только щека от недосыпа дёргалась. Ну да это пройдёт.

За дверью оказалась Вероника. Она слегка покачивалась стоя, а её глаза были полуприкрыты.

— Господин… — простонала она, протянув вперёд руки с несколькими свёртками. — Всё готово…

После этого её покинули последние силы, и она упала бы на пол, но я успел подхватить. Девушка нежно обняла мою руку, как плюшевую игрушку, а потом…

— Ам!

Цапнула прямо в бицепс и начала посасывать укушенное место. Бедняжка, похоже, работала без перерывов на обед. И возможно, на сон тоже. Я бережно отнёс и положил Нику на диван, свёртки оставил на столешнице и сварил ещё кофе. Напоив девушку, смотался в столовую, которая тоже только открылась, и набрал нам еды: омлет, бекон, свежий апельсиновый сок и немного свежих вафель. А волчонку большой шмат сырой говядины. Он с урчанием вгрызся в него.

Вероника пришла в себя после кофе, а после еды ещё и взбодрилась. Ну вот, так-то лучше. И румянец на щеках появился, и блеск в глазах. Узнаю свою служанку!

— Вот! — Она развернула один из свёртков. Внутри лежала голубая ткань. — Это платье для княжны.

— А эти? — я кивнул на ещё два бумажных свёртка.

— Для Лакроссы и для меня. — В ответ на мой возмущённый взгляд она смутилась и пояснила: — Я подумала, что нам тоже нужно блистать для нашей роли. Ну… и делать это так, чтобы не затмить Василису. Если Лакросса наденет бальное платье, то они начнут соревноваться, а нам ведь это нужно? Правда, господин?

Синеглазка сидела передо мной на диване с разорванным бумажным пакетом на коленях. После бессонной ночи под глазами у неё обозначились тёмные круги. Одежда была простой и мятой: кофта, под которой торчала большая мягкая грудь, похоже, не сдерживаемая лифчиком, серые штаны и пушистые тапочки. Большие глаза смотрели на меня снизу вверх.

Я покачал головой, постаравшись казаться максимально суровым, но затем смягчился и погладил Веронику по голове.

— Совсем ты себя загоняла… Но придумала здорово. Зови остальных, примеряйте платья и готовьтесь к вечеру.

— А вы, господин? Разве не останетесь? Оцените платья… — девушка потеребила уголок свёртка.

Она выглядела мило, когда искала у меня одобрения своим поступкам. Но сейчас времени безумно мало. Надо успеть сделать ещё кучу всего.

— Пусть они будут для меня сюрпризом, — улыбнулся я. — И не забудь поспать днём.

После этого оделся для выхода в город и вышел из комнаты, столкнувшись в дверях с суетливой Агнес. Мы обменялись приветствиями и разошлись. Зелёная мелочь отправится в казино раньше всех нас. Таков был план.

На коне я добрался до Пятигорска за полчаса. Город едва-едва просыпался, но некоторые магазины уже начали открываться. Первой я посетил старую добрую лавку с госпожой Маститовой.

— Какие люди и без охраны! — воскликнула бодрая Елена. Сегодня её волосы были ярко-зелёного цвета.

— Мне не нужна охрана.

— А она не для тебя, а от тебя, — подмигнула девушка. — С чем пожаловал?

Я вернул торговке артефактный пояс, который она мне одалживала. Хоть она и говорила, что это подарок, и пыталась всучить мне его обратно, я понимал, что подарок уж больно дорогой. Пусть продаст кому-нибудь, если хочет. А я навострился пользоваться пространственным кольцом.

Затем попросил у неё что-нибудь вроде ожерелья или браслета.

Елена скривилась, а полосатая кошка, лежавшая рядом, зевнула и чихнула.

— У нас тут не ювелирный бутик. Это тебе дальше по улице, Дубов, — сказала она.

— Мне нужно особое ожерелье…

Я наклонился к ней и сказал несколько слов.

— Вот как? И для кого же будет эта безделушка?

— Для княжны.

— Высоко метите, Ваше Благородие, — присвистнула она и призадумалась. — Ладно, знаю, как помочь твоей беде.

Она ушла в подсобку и вернулась с красивой деревянной коробочкой, изнутри обитой бархатом шоколадного оттенка. Внутри лежала золотистая цепочка с небольшим кулоном. Зато голубой сапфир в нём был очень даже большим. Денег оно стоило кучу… Но лучше переплатить за качественную, хорошую вещь, чем потом локти кусать. Так что я потратил довольно солидную часть оставшихся накоплений.

Деньги, которые недавно поступили на мой счёт за платья, сшитые Вероникой, ушли почти полностью. Пришлось даже докинуть сверху одну из зажигалок Агнес. Благо парочка оставалась в запасе. Но вопрос денежного довольствия вставал всё острее. Надеюсь, скоро смогу поправить своё положение.

Расплатившись, вышел из магазина и отправился в химчистку, куда отдал свой костюм. Здесь тоже пришлось доплатить за срочность, но хоть ценник в целом оказался более демократичным. Не пошатнул моё финансовое положение.

Пока готовился костюм, зашёл в кузнечную лавку к Торвальду и его другу, гоблину Генриху. Отдал им Чёрную жемчужину. Кое-какие ингредиенты для рукояти молота они уже прикупили, но остальные ещё только предстояло достать. На вопрос о временной рукояти для моего молота, развели руками, мол, гномская была сделана из особой породы каменного дерева, поэтому она так долго прожила в моих руках. А обычное дерево не выдержит много ударов такой силы, как у меня.

Чёрт, я этого даже и не знал. Ладно, после казино вплотную займусь поиском недостающих ингредиентов. А на пару дней заменю молот кулаками. Не впервой.

Закончив остальные дела и наспех перекусив тройной шаурмой, забрал костюм и, вскочив на Гнедого, вернулся в академию. Бледное солнце уже перевалило за полдень.

Свою комнату я не узнал. Девушки откуда-то притащили большое зеркало, установили плотную ширму, за которой я видел переодевающиеся тени. Зрелище было весьма и весьма будоражащим. Княжна сидела на диванчике в одной школьной рубашке и листала какой-то журнал. Увидев меня, она нисколько не смутилась, а только улыбнулась.

Я решил воспользоваться моментом, пока остальные девушки заняты.

— У меня есть для тебя подарок. Хочу, чтобы ты надела его сегодня, — сказал я и открыл деревянную коробочку.

Глаза девушки распахнулись, а брови взметнулись вверх.

— Я… я… — испуганно шептала она. — Я не могу принять его!

Отправить