Глава 7

Все смотрели на герцога. Даже Крысохвостов выглядел ещё более ошалевшим, чем пять минут назад, когда Акрапович его распекал. Никитич хлопнул себя рукой по лбу и повёл нас из комнаты, не преминув погрозить кому-то кулаком, когда выходил в коридор. Барон-прокурор так и остался в допросной, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Надеюсь, его не хватит апоплексический удар. Работа-то у человека нервная.

Новая комната не слишком отличалась от предыдущей. Она находилась прямо по коридору от допросной, затем налево и вторая дверь по правой стороне. Небольшая, но более комфортабельная. Мягкие стулья с подлокотниками, неяркая люстра под высоким потолком, зелёное сукно на письменном столе, кофейный аппарат, электрический самовар и графин с водой. Адвокат закрыл за нами дверь, повернув щеколду, и сел напротив герцога. Я приземлился на диван, чтобы видеть сразу обоих.

— Герцог, какого… — начал я, но граф Акрапович предостерегающе поднял вверх указательный палец и постучал им себе по губам.

Не люблю, когда меня затыкают, но адвокат показал себя человеком, знающим своё дело. Так что если он просит помолчать, стоит прислушаться.

Акрапович положил на стол перед собой портфель и сунул руку внутрь. Достал небольшой, вытянутый бронзовый футляр с защёлкой. Под крышкой оказалось лиловое яйцо на подставке из тонких металлических жёрдочек. Настолько тонких, что казалось, артефакт парит в воздухе над бархатной отделкой коробочки. Любопытно. Я ощущал слабое магическое излучение.

Граф взял крохотный молоточек, лежавший там же, и ударил по яйцу. Артефакт едва заметно завибрировал. На миг в уши будто ваты набили, но вскоре это ощущение пропало.

— Всё, — кивнул Акрапович. — Теперь можете говорить, господин Дубов.

— Что это? — спросил я, кивая на артефакт.

Граф поднялся со стула и подошёл к кофейному аппарату, забил в металлический рожок молотый кофе и вставил его на место, подсунув под низ небольшую чашку.

— Лучший помощник адвоката, — ответил он, — и самый незаменимый. Артефакт, как вы уже догадались, глушит все звуки в комнате для тех, кто за её пределами. То есть подслушать нас не смогут. Жучки и другие записывающие устройства тоже не работают. Знаете, я уже не раз сталкивался с недобросовестной работой органов правопорядка. На что они только ни готовы, чтобы обстряпать очередное дельце.

— Сергей Никитич выглядит честным человеком, — возразил я.

Полицейский и правда казался мне человеком чести. С поправкой на его профессию.

— О нём никто и не говорит, — кивнул граф, разбавляя крепкий кофе горячей водой из самовара. — А вот за остальных сотрудников пятигорской полиции я бы на вашем месте не ручался. Но давайте вернёмся к нашим баранам. Герцог, полагаю, ваш друг, барон Дубов, хотел кое-что спросить. Какого чёрта? Я верно угадал, барон?

— Граф, не забывайтесь, — холодно произнёс Билибин. Он сидел на стуле, скрестив на груди руки. На щеках пробивалась тёмная щетина. — Я ваш наниматель.

— Прошу прощения, герцог. Вы правы, вы мой наниматель, а я ваш адвокат, лучший в своём деле. Мы оба это прекрасно знаем. И я почти вытащил вас отсюда. Зачем вы упорствуете? Или хотите заодно со своим родом пустить на дно и мою карьеру?

— Герцог невиновен, — произнёс я, — чтобы делать такие заявления.

— Не имеет значения, что вы думаете, Ваше Благородие, — оборвал меня адвокат. — Вы видели дело, видели улики. Как по-вашему, много у герцога шансов выйти сухим из воды?

— В полиции ведь потеряли дело… — удивился герцог. — Откуда вы знаете, какие у них улики? Они мне-то ничего не говорят…

— Барабашка, из-за которого эти увальни потеряли почти готовое к отправке в суд дело, ростом два метра с четвертью и ещё столько же в ширину.

Билибин осоловело посмотрел на меня, потом на адвоката и снова на меня. Я улыбнулся, пожав плечами:

— Просто оказался в нужном месте в нужное время.

— Это сейчас неважно, — продолжал Акрапович. — Важно другое. Улики они собрали серьёзные. Доказав вашу причастность к убийству аристократки, они обязательно попытаются скопом повесить на вас и остальные похожие убийства. Это явная заказуха, но искать заказчика в мои компетенции не входит. Так что моя задача — вытащить вас отсюда, чтобы вы могли скрыться, пока не станет известна истина.

— Нет, — снова сухо ответил герцог. — Я не собираюсь сбегать. Если я это сделаю, то тем самым подтвержу все подозрения против меня. Имя Билибиных навсегда будет запятнано. Вы же лучший в своём деле, Михал Саныч. Так вытащите меня отсюда, но по закону.

Адвокат снял очки и устало провёл рукой по лицу.

— Вы даже упрямее, чем ваш старший брат.

Мне совершенно не нравилась идея, что мы оставим герцога и дальше сидеть в камере, дожидаясь суда. Если адвокат прав, и в управлении есть продажные полицейские… Кто знает, что может случиться с герцогом? Хоть он и сильный аристократ, но если на тебя рушатся бетонные казематы, то никакое замедление времени не спасёт. Лишь растянет миг перед смертью в тысячу раз, сделав его хуже в миллион.

Поэтому я решил, что пора и мне вставить свои пять фишек.

— Хорошо, Макс, — согласился я для вида, наклоняясь к столу. — Тогда скажи нам, пока мы не ушли, что это такое?

Бросил перед ним пакетик с цветным кругляшом. Он состоял из трёх окружностей — каждая внутри другой. В центре белого круга — чёрный силуэт трёхголового дракона или гидры. Скорее всего, Змея Горыныча. Его опоясывало красное кольцо, а ободок — чёрный с белыми вставками. С другой стороны всё то же самое, кроме символа в центре. Вместо него число «500».

Герцог, увидев фишку, побледнел.

— Где вы это взяли? — хрипло спросил он.

— Это нашли в руке убитой. Вам знакома эта штука?

— Ещё как знакома! — Билибин покраснел от злости и взглянул на меня. Его глаза источали холодную ярость. — Нам нужно ко мне домой. И срочно.

Адвокат протёр очки и широко улыбнулся.

— Ну наконец-то, — сказал он. — У меня есть вариант, который устроит все стороны.

* * *

Сергей Никитич проклял тот день, когда в управление пришла бумага, требующая ареста герцога Билибина. Если бы он знал, к каким последствиям это приведёт, разорвал бы её ещё у посыльного в руках, а самого посыльного отправил в больничку. И сделал бы вид, что никаких приказов от Канцелярии генерального прокурора не получал.

Эх, если бы да кабы…

Нет, конечно, он бы так не поступил. Всё же долг для него был превыше всего. Слишком много лет уже положено на алтарь Фемиды.

Никитич надеялся, что достучался до герцога и убедил его соблюдать закон. Хотя в глубине души надеялся, что этот высокородный, но мировой мужик невиновен. В конце концов, герцог, можно сказать, помог спасти его, когда на Городскую Ратушу напали во время бала в сентябре.

Шеф полиции потёр шрам от пули на шее. Он стоял возле двери в комнату для переговоров с адвокатами и терпеливо ждал. Рядом так же стоял Крысохвостов. Неприятный тип. Если бы не служба, Никитич при встрече всегда переходил на другую сторону дороги.

При аресте шеф полиции думал, что больше всего проблем доставит Дубов. С него бы сталось устроить массовую драку в стиле детской забавы «Царь горы», где гора — это полуогр. Но когда в кабинет влетел бледный Петров, он понял, что ошибался. Правда, мимоходом ещё испугался, что Петров может малость не дожить до пенсии — таким напуганным тот выглядел.

То, что Никитич увидел через одностороннее зеркало в допросной, заставило его поёжиться и в который раз пожалеть об аресте Билибина. Маленький адвокат из Москвы буквально в блин раскатал Крысохвостова. А по его оскалу казалось, что вот-вот вцепится в лицо прокурорскому. Нет, он, конечно, слышал, что в Москве люди готовы из-за денег друг друга на части рвать, но не буквально же!

Когда Никитич понял, что под давлением аргументов графа Акраповича им придётся отпустить герцога Билибина, он даже вздохнул с облегчением. Конец его проблемам. Пускай бежит потом, а он просто объявит аристократа в розыск, и пусть кто-нибудь другой его опять ищет и арестовывает…

Вот только Билибин Максим Андреевич не захотел покидать казённый дом. Это настолько ошарашило Никитича, что он даже захотел в какой-то момент герцога ударить. Леща ему отвесить. Отеческого.

Вдруг дверь отворилась, и вышел граф Акрапович. Следом за ним — герцог, а затем в дверной проём протиснулся барон Дубов. В узком коридоре он нависал над ними, как молчаливая и неотвратимая скала. А Никитич чувствовал, что они с прокурорским на корабле, летящем прямо на эту скалу.

— Значит так, — отрывисто пролаял адвокат, — мы с моим подзащитным приняли соломоново решение. Я не подаю никаких исков против полиции или Канцелярии прокурора, а вы отпускаете моего клиента под домашний арест и занимаетесь восстановлением утерянного дела. Если хотите, можете выставить пост у дома, чтобы убедиться, что мой клиент бежать не собирается. Все согласны?

Никитич кивнул, Крысохвостов, с опаской оглянувшись на Дубова, словно невзначай разминавшего кулаки, тоже.

— И не забудьте прислать мне копию дела, как и полагается. Времени у вас три дня. Надеюсь, успеете? — хищно улыбнулся адвокат.

— Разве оно вам ещё нужно? — прошипел Крысохвостов. — Вы и без этого, похоже, знаете о деле достаточно. Может, вы его и выкрали, а, господин граф?

Никитич звонко хлопнул себя ладонью по лбу второй раз за день.

Ой, дурак… Ну вот есть же люди, которые просто не могут вовремя заткнуть хлебальник!

Улыбка графа Акраповича стала ещё шире. Он буквально радовался неосторожному зубоскальству прокурорского коллеги.

— Вы сами мне всё выболтали, мой хороший, — с явным удовольствием заговорил адвокат. — Додумать остальное смог бы и пятилетний ребёнок. Надеюсь, в Канцелярии прокурора найдётся достаточно компетентный пятилетка, чтобы противостоять мне в суде? А то вы, по-моему, не очень справляетесь…

Барон побледнел и закусил тонкую губу. Никитич подумал, что, наверно, просто не хочет ещё какую-нибудь фигню ляпнуть. Оставив прокурорского самого справляться с поражением, шеф полиции проводил троицу на выход. Снаружи уже ждал дорогой арендный автомобиль с блестящим капотом.

* * *

В этот раз, когда я вошёл в дом Билибина, внутри царила тишина. Никто не играл на пианино. Никто не бежал с криком: «Покатай, дядя-шагоход!» Слуги скользили, как призраки. Гнетущая атмосфера пустого дома не ускользнула и от герцога. Едва входные двери захлопнулись за нами, он прокричал:

— Маша! Саша! Где вы? Папочка вернулся!

Ответом было лишь молчание. Со страхом в глазах он оглянулся на меня.

— Дубов, я же просил позаботиться…

— Они в безопасности, — перебил я герцога. — Так что да, я позаботился о них. Где они, знаете только вы. Они так сказали. Пусть там и остаются на тот случай, если на вас захотят повлиять с их помощью.

Макс ненадолго задумался, словно взвешивая в уме каждое моё слово.

— Ты прав, Коля. Спасибо тебе. Идёмте в мой кабинет. Андрий! — окликнул он одного из слуг. — Принеси нам самовар с чаем и свежие сушки.

Пожилой смуглый мужчина с седыми волосами кивнул и удалился.

По широкой лестнице поднялись на второй этаж, миновали короткий коридор и вошли в большие двустворчатые двери. Оказались в достаточно просторном рабочем кабинете. Вдоль стен тянулись шкафы с разной утварью и книгами. От входа по паркету расстилался красный ковёр, скрадывавший звук шагов. Билибин тут же прошёл по нему к своему рабочему столу. Мы с адвокатом поспешили следом.

— Они должны быть здесь! — как слепой, шарил руками герцог по пустому столу. — Мои бумаги! Они должны быть здесь!

Я не удержался от короткого смешка и перенёс из пространственного кольца ворох бумаг прямо на зелёное сукно.

— Тьфу ты, Дубов! До инфаркта так доведёшь! Но спасибо, что и о них позаботился. Я было испугался, что среди слуг завелись предатели.

— О, не сомневайся, они там есть, — кивнул я, когда граф опять поставил на стол артефактное яйцо. После этого мы все опустили в широкие удобные кресла: герцог — за столом, мы — напротив. — Но лучше будет, чтобы они не знали, что мы знаем.

Билибин потёр подбородок, нахмурившись.

— А что если они все же знают, что мы знаем, что они знают…

— Так, господа, давайте без этого! — поморщился адвокат. — И так голова раскалывается от недосыпа и духоты в этой полиции. Думал, задохнусь там. Герцог, вы что-то хотели рассказать нам.

Вошёл слуга, кативший перед собой тележку с кипящим самоваром, хрустальным блюдом с сушками и вазой со свежими баранками. Он разлил чай в три кружки, поставил их перед нами, а тележку установил сбоку от стола ближе ко мне.

— Да-да, Михал Саныч, о той вещице… — начал говорить герцог, но я его остановил.

Артефакт артефактом, но лучше подстраховаться. Я поднял тканевый полог тележки и осмотрел самовар. Ничего. Если следи слуг предатель, то не этот старик.

Я кивнул герцогу, и он продолжил, отпив горячий чай:

— Сперва я хочу рассказать вам кое-что… секретное.

— Не переживайте, Ваша Светлость, — махнул рукой адвокат в ответ на косой взгляд Билибина. — Его Благородие тоже теперь связан адвокатской тайной. Бумага и правда подписана, как я и говорил в допросной, а он сам временно нанят моим телохранителем.

Я кивнул, подтверждая его слова, и тоже взял кружку. Слуга предусмотрительно поставил передо мной самую большую, больше похожую на небольшое ведёрко. В ручку обычной чашки мой палец не пролезет.

— Я не просто ревизор Его Императорского Величества. Я статский советник секретного отдела Имперской Канцелярии. Мы занимаемся внутренними врагами, заговорами, крупными коррупционными схемами в высших эшелонах власти и тому подобным. Что-то вроде контрразведки, но с более широкими полномочиями.

— Так вам, выходит, и адвокат не нужен! — развёл руками Акрапович.

Большими зубами он откусил кусок сушки, и на костюм просыпалось несколько крошек.

А я их целиком в рот закидывал. Вкусные заразы! И чай тоже отличный. Ещё понял, откуда герцог на самом деле знает графиню Кремницкую, титулярного советника из Имперской Канцелярии.

— Воспользовались бы своим служебным положением разок…

— Это раскроет герцога, — догадался я. — Все враги узнают, кто он на самом деле, и быстро заметут следы.

— Именно, Дубов, — кивнул Билибин. — Я веду одно важное расследование в столице. Похоже, зреет крупный заговор, но враг хорошо подчищает следы. Одна из ниточек привела меня сюда. Помнишь книгу османского шпиона? С её помощью мы узнали, что на академию готовится нападение. — При графе Акраповиче герцог не стал припоминать Императорского отпрыска, которого мы тогда спасали. — Она стала настоящим прорывом для меня, и я начал копать.

Он склонился над ворохом бумаг, отыскивая нужные листки пергамента и сопоставляя их. Я придвинулся ближе, а адвокат со скучающим видом грыз сушку. Видимо, его мало волновало то, что не входило в его компетенцию.

— Граница с Османской Империей в этих местах не слишком хорошо охраняется. У нас мир с султаном Абдуллой Третьим, но это лишь ширма. Кто-то с нашей стороны помогает проникать шпионам и вражеским агентам из других стран, а также торгует людьми, оружием, наркотиками, ввозит контрабандные артефакты. Это огромная сеть, и во главе стоит один из трёх человек: князь Михайлов, князь Разумовский или герцог Короленко. Кто именно, я пока не выяснил.

— И причём здесь та фишка? — спросил я, не понимая, к чему ведёт герцог.

Как и адвокат, я был далёк от всех этих заговоров. Единственное, почему меня волновала эта проблема: в этот замес попал мой товарищ. А теперь, наверно, уже друг. С другой стороны, если попытаться мыслить дальше, чем на пару шагов, всяческие заговоры угрожают стабильности внутри страны. Если присмотреться, внутри Империи всегда творится хаос. Тайные войны между родами, дуэли, интриги, заговоры, грызня за титулы. Но это всё — стабильный хаос. А передел власти грозит эту стабильность нарушить. А значит, и моим владениям, и моим друзьям это может повредить.

— Эта фишка, — заговорил герцог, глотнув чай, — обычная фишка из казино «Горыныч» недалеко от города. Его владельцы — те трое. Почему она оказалась у жертвы, я не знаю. Наверно, ходила туда перед смертью. Вкратце, это всё, что я знаю. Мне пока не хватает улик, чтобы окончательно разобраться с этим делом и выйти на заговорщиков…

На какое-то время мы все замолчали. Каждый думал о своём. Затем я рассказал о деле и об уликах против герцога, но какой-то толковой связи мы не нашли. Понятно, что враги, не без помощи шпионов среди слуг, прознали о делах герцога и взялись за него первыми. Видимо, сам герцог пытался сохранить инкогнито, поэтому нанял слуг из местных, либо вёл ещё какую-то игру, о которой нам не говорил. Время покажет.

Больше обсуждать было нечего, и мы с адвокатом засобирались на выход. Надо бы узнать побольше об этом казино…

У крыльца за машиной Акраповича припарковался полицейский седан. Два молодца со скучающим видом осматривали окрестности, прислонившись к автомобилю. Герцог вышел проводить нас, полицейские сдержанно поприветствовали его. Гнетущая атмосфера тёмного особняка следовала за нами. Мы освободили Билибина, но лишь на время, и если не найдём за что зацепиться, его посадят как минимум за одно убийство.

Пока мы прощались, один из полицейских, шатен с короткой стрижкой, решил проверить остроту служебного меча.

— Ай! — шикнул он, порезавшись.

Герцог несколько секунд смотрел на него, а затем разразился хохотом. Хохотал он так, будто услышал самую смешную и идиотскую шутку в мире. Я смеялся так же, когда в первый раз услышал анекдот про медведя, севшего в горящую машину.

Граф Акрапович боязливо отошёл от герцога на несколько шагов.

— Он болен чем-то, что ли?

— Если и так, мне это неизвестно, — пожал я плечами.

Давясь от смеха, Билибин замахал нам рукой, приглашая обратно в дом. Мы переглянулись с адвокатом и пошли следом. В кабинете Максим Андреевич наконец успокоился, допив одним глотком остывший чай, и взглядом попросил снова включить артефакт.

— Я совсем забыл об одной вещи! — заговорил он, улыбаясь. — Просто… я настолько привык к этому, что делал её машинально.

— Что за вещь? — нахмурился я.

— Мой клинок! Он же орудие убийства, так?

Мы с адвокатом одновременно кивнули, всё ещё не понимая, к чему ведёт Билибин.

— Это фамильное оружие, которое передаётся из поколения в поколение. Меня учили им пользоваться с самого детства, чтобы правила обращения отложились на уровне рефлекса. Так оно и вышло.

— Мы всё ещё не понимаем, Ваша Светлость, — пожал плечами адвокат.

— С виду это обычная трость. — Герцог наклонился над столом, жестикулируя руками. — Чтобы вытащить клинок, нужно определённым образом повернуть рукоять. До этого несложно догадаться. Но никто не знает, что, когда вытащишь его, нужно снова повернуть рукоять, иначе из неё выскочат потайные лезвия!

Мы с адвокатом тут же переглянулись. Наверно, я выглядел таким же шокированным, как и он.

Билибин, гад, что ж ты раньше молчал!

— Выходит, — граф снял очки и протёр их, — у полиции есть кровь настоящего убийцы, а они об этом и не знают!

— Вроде того, — кивнул герцог. — Думаю, если снова неправильно открыть рукоять, на лезвиях найдут кровь. Правда, без самого убийцы она бесполезна, если не с кем сличать образцы. А у всех подряд не будешь брать анализ.

— Понятно. Тогда я сегодня же займусь этим вопросом. Заставлю экспертов снова проверить клинок, но в режиме секретности. Вдруг в полиции есть продажные полицейские… Хотя что это я? — хохотнул адвокат. — Конечно они там есть!

А в мою голову пришла одна замечательная идея.

— Господин Акрапович, а вы не хотите снова сыграть в техасский холдем?

Адвокат несколько долгих мгновений смотрел на меня, в его глазах читался вопрос: «Ты дурак, в такое время в покер играть?» А потом до него дошло, и он расплылся в улыбке, снова оскалив большие, белые, будто фарфор, зубы.

— Я уж думал, вы и не попросите, Ваше Благородие!

Отправить