Глава 23

— Решила не дожидаться третьего свидания? — с ухмылкой спросил я, когда мы утром вместе с Лакроссой пошли в душ.

Ну как утром… Ночка выдалась крайне горячей, а ненасытная оркесса оказалась очень гибкой и местами чувствительной. В нас обоих бурлила жизненная сила после приёма того зелья, так что заснули мы на смятых простынях далеко за полночь. Было упоительно хорошо.

— Я второе из тебя выбивала несколько недель, — смеялась оркесса, намыливая налитую грудь и смотря на меня кокетливым взглядом. — А третьего дождалась бы только к старости.

Я хохотнул, снял немного пены с её груди и сдул ей на лицо. Лакросса зажмурилась и, смеясь, взвизгнула. Завязалась небольшая пенная драка под струями горячей воды. В конце концов мы выпали из ванны прямо на кафельный пол. Плитка потрескалась, сверху на меня рухнула девушка, а на неё — перекладина со шторкой для душа. Вот только по лбу трубка звонко ударила почему-то меня.

Лакросса счастливо засмеялась, глядя на моё обескураженное лицо. Я прищурился, цокнул языком и покачал головой.

— Как можно смеяться над чужим несчастьем? — притворно обиделся я.

Но девушка меня проигнорировала, устраиваясь поудобнее.

— Кажется, кто-то снова рад меня видеть, — прикусила она нижнюю губку, благодаря чему под ней отчётливее прорисовались маленькие клыки. Кстати, ночью, как можно было опасаться, они совсем не кололись. Нигде.

С пола поднялись мы минут через пятнадцать, снова приняли душ и спустились к завтрако-обеду.

Следующие несколько дней мы провели в сладкой неге и блаженной праздности…

Ха-ха, вру! Я заставил всех страдать! До обеда тренировки, после обеда медитации, а затем учёба! Девчонки буквально взвыли. Но, учитывая последние события, я хотел подготовиться как можно лучше. После встречи с Сергеем Михайловичем меня не покидало нехорошее предчувствие. Будто впереди грядёт что-то крупное и страшное. Самое печальное, что я не знал, кому надо дать по морде, чтобы избавиться от этого чувства. Пока не знал.

Сейчас нужно подготовиться к большой драке. И к экзаменам.

Однажды, видя, как я «терзаю» девушек, Морозова решила их подбодрить. И сама попала под раздачу. А что? Ей тут моё поместье ещё защищать от чужих посягательств. Не всё время же полагаться на князя Мечникова. Так что все были при деле.

У баронессы оказался неплохой морозный Инсект — Ледяная стрела. Она могла запускать неограниченное (вернее, ограниченное только количеством маны) число сосулек, которые, пронзая врага, его замораживали или замедляли.

Спустя несколько дней мы сели на поезд до Пятигорска, и к вечеру пятницы уже были там. Успели как раз к отбытию вечернего поезда в академию.

За эти пару недель она преобразилась и встретила нас укреплёнными стенами, как у крепости. С бойницами и толстой кладкой. Я ещё ощутил магическую энергию, значит, и без магических ловушек не обошлось. Внутри всё было как новое.

Ни следа копоти на зданиях, разрушенные восстановлены, сгоревшие деревья срублены и посажены новые. Только студентов очень мало. Ну да к началу занятий в понедельник их станет больше. Хотя не удивлюсь, если некоторые особо заботливые родители подыскали своим деткам другие учебные заведения. Более безопасные.

Перво-наперво разошлись по своим комнатам раскладывать вещи. Лютоволк пошёл со мной, хотя его размеры несколько пугали встречных учеников, отчего они прижимались к стенам и с опаской провожали нас взглядами. Но Альфачик не показывал к ним никакого интереса — явно устал с дороги.

В комнате меня уже ждал новый чистый комплект школьной формы. Я скинул кожаную куртку, которую подарили в императорском дворце перед охотой, и повесил её в шкаф рядом с жилеткой княжны. Улыбнулся, вспомнив о ней. Об Онежской, а не о жилетке. Хотя и по последней я тоже соскучился. Удобная, стильная, но не для Питера.

Для Лютоволка места здесь было как-то маловато. Он попытался улечься возле камина, но своей тушей чуть не уронил письменный стол и торшер, стоявшие рядом. Я уселся на кровать и встретился взглядом с печальными жёлтыми глазами. Тяжело вздохнул. Альфачик тоже.

Просьба волчицы выполнена, волчонок спасён, причём дважды. В первый раз и вовсе ценой частички моей души, из-за чего мы навсегда связаны. Что же с ним теперь делать? В академии ему как будто не место…

Мои раздумья прервал стук в дверь. Пришла Агнес, за ней вскоре подтянулись Лакросса с Вероникой. Из-за малого количества студентов в женской части общежития было скучно, и они пришли ко мне. Я не был против. За эти дни и сам прикипел к девушкам, так что не возражал, когда они заняли оставшееся в крохотной комнате место учебниками и своими симпатичными задницами.

Так вечер и прошёл. Сходили на ужин в столовую, прихватив свежее мясо и для волка. Между чтением учебников и домашними заданиями развлекали себя разговорами. К ночи разошлись по своим комнатам.

Утром, после завтрака, я взял с собой Лютоволка в конюшню, где мне заседлали Гнедого. Конь явно соскучился по мне, потому что сразу сорвался в галоп, едва мы покинули территорию академии. Альфачик же только обрадовался неожиданной гонке. Мы так и неслись на восток по горным дорогам и лесам, забираясь всё дальше. Направление задавал я, а волк с конём бежали наперегонки. То Серый вырывался вперёд, то Гнедой. Я же радовался холодному ветру в лицо.

Через несколько часов очутились в знакомой долине с озером, и я натянул поводья, замедляя коня. С его губ срывалась пена, а у волка свешивался из пасти язык. Но оба выглядели счастливыми. Дальше коня я пустил лёгкой рысью. Если не изменяет память, то здесь нужно повернуть налево…

Вскоре добрались до пологого склона с пещерой. У его подножия Альфачик пришипился и начал будто поскуливать. Почуял знакомые запахи.

Когда я привязывал коня к сосне на опушке перед склоном, услышал рычание за спиной. Гнедой сразу забился в истерике, пытаясь сорвать поводья, но узел я уже успел завязать. Медленно обернулся и увидел, как ко мне подкрадываются три небольших волка.

Так-так, похоже, старые знакомые меня не узнали. Оно и неудивительно: когда мы встречались с ними в прошлые разы, эта троица была ещё слепыми волчатами. Они крались между деревьями, прижавшись к земле и оскалив зубы. Но стоило им выйти, как сбоку на них налетел серый вихрь. Альфачик и его братья закружились, кусая друг друга и рыча, но как будто не всерьёз, понарошку.

В это время я ухватил коня за шею и заставил его стоять спокойно, похлопывая по боку. Постепенно Гнедой успокоился, но ещё долго косил глазом на драку четверых волков.

Братья Альфачика сильно уступали ему в росте и силе, но их было трое, а он один.

Не знаю, сколько продолжалась бы эта драка, но громкий и резкий рык заставил драчунов замереть. Один повис у Альфачика на хвосте, другой пытался грызть заднюю лапу, но мешала длинная шерсть, и он постоянно чихал, а третий болтался в пасти крупного брата.

Из леса медленно и грациозно вышла мать, и Альфачик выплюнул брата вместе с клочком оторванной шерсти. Ещё один рык, и самый глухой, что грыз заднюю лапу, тоже замер, прижав к голове уши.

Они начали переговариваться на своём волчьем языке, что-то воя или скуля. В названиях звуков, издаваемых волками, я не разбирался. Сказал только, обращаясь к волчице:

— Возвращаю.

Она посмотрела на меня, а затем на Альфачика. Они сблизились и обнюхали друг друга, узнали наконец и потёрлись мордами.

Что ж, вот семейка и воссоединилась. А я, пожалуй, поскачу назад. Может, успею к обеду, а затем отправлюсь в город. Есть там пара дел.

Отвязал коня, но остановился, услышав повизгивание. В руку ткнулся большой мокрый нос.

— Ну чего тебе? — хрипло спросил я, оборачиваясь к Альфачику. — Ты дома.

Трудно было признаться самому себе, но отпускать Лютоволка я не хотел. Но поступить иначе не мог. Кто я такой, чтобы разъединять семью?

Бывший волчонок виновато посмотрел на меня, затем обернулся на мать с братьями, замершими у ног волчицы. Они ждали, но она, похоже, всё решила ещё тогда. Альфачик медленно подошёл к ней и потёрся головой о её пасть. Она ответила тем же, а я услышал тяжёлый вздох. Затем волчица лизнула своё дитя в лоб и пастью оттолкнула от себя.

Альфачик так же потёрся о братьев, которые выглядели его собственными щенками, а затем подошёл ко мне, боднув в грудь. От него пахло лесом.

— Похоже, придётся искать апартаменты побольше, — хмыкнул я. На сердце сразу стало легко.

Благодаря нашей связи, я чувствовал, что это решение далось Лютоволку нелегко. Не знаю, о чём они там успели поговорить. Может, его мать считала, что раз я спас ему и ей жизнь, то он теперь должен отплатить за них двоих, спасая меня? Не знаю.

Волк в последний раз обернулся на семью, но её там уже не было. Когда по горной тропе мы покидали долину, Альфачик остановился и громко завыл. Над кромкой елового леса в ответ пролетел прощальный многоголосый вой.

* * *

После обеда я отправился в Пятигорск. На Гнедом добрался меньше чем за полчаса, затем оставил его в конюшне недалеко от вокзала. С моими и его габаритами перемещаться по городу было неудобно.

Стоял яркий ноябрьский полдень. Народу на улицах была просто тьма. На трамвае добрался до торгового квартала и отыскал наконец лавку кузена мастера-кузнеца Гилленмора, Мортона.

Звякнул колокольчик, когда я вошёл внутрь. Помещение небольшое, заставленное витринами с холодным оружием и манекенами в броне, кольчугах и доспехах. Пахло сажей и горячим железом. На звонок колокольчика никто не вышел, зато из дальней части лавки, где виднелась небольшая приоткрытая дверь, доносилась ругань.

— Не трогай мой горн! — кричали хриплым, басовитым голосом.

Ему отвечали высоким и пронзительным:

— Я всего лишь хочу улучшить твою старую рухлядь! Почему ты не можешь довериться мне?

— Если я ещё хоть раз увижу тебя рядом с моим…

— Нашим!

— Нет, с моим! С моим горном! То я тебе пару ребёр улучшу и все зубы, понял?

Я сильнее приоткрыл дверь, заглядывая. Это помещения было куда больше, но из-за кучи оборудования, стоек с заготовками, наковальни и большого кузнечного горна оно казалось меньше. Ещё и плохое освещение скрадывало размеры.

Возле горна переругивались невысокий гном и зеленокожий гоблин. При моём появлении они резко замолчали. Пригнув голову, я вошёл внутрь.

— Если я помешал, то могу зайти позже.

— Нет-нет! — тут же замахал руками гоблин и шепнул своему коллеге, но я всё равно услышал: — Из-за тебя чуть клиента не потеряли!

Гном молча погрозил ему кулаком, прикусив собственные усы.

— Чем можем услужить такому… богатырю? — сложив вместе ладони в подобострастном жесте, елейно спросил гоблин.

Кратко объяснил им цель своего визита, упомянув, что я от Мортона.

— Мой кузен! — радостно осклабился гном. — Он писал о вас. Барон Дубов, верно?

Я кивнул.

— Проходите-проходите! Друзьям моего кузена я всегда рад! Я — Торвальд, а это, — он показал рукой на гоблина, — мой так называемый коллега Генрих.

— Так называемый, значит? — выпрямился гоблин, вскинув бровь. — Я тебе это припомню…

Но Торвальд не обратил на него внимания.

— Мортон писал, что были проблемы с рукоятью… Ну, показывайте.

Я прошёл вглубь в сторону горна, где было светлее из-за алых углей. Впрочем, и жарче — аж сразу спина намокла. Проходя, неловко зацепил плечом одну из стоек, и она упала прямо на гоблина, засыпав его необработанными пластинами брони.

Торвальд довольно засмеялся, запрокинув голову.

— Так ему и надо!

— Я в порядке! — глухо произнёс Генрих из-под заготовок, вытянув вверх руку.

Помог ему подняться, затем подошёл к горну и перенёс из кольца молот.

— Узнаю его мастерскую работу, — восхитился гном, беря в руки оружие размером с него самого.

— С рукоятью всё отлично, — сказал я. — Но уж больно коротковата.

— Оно и понятно! Под гномскую руку сделано…

Гном и гоблин склонились над молотом, рассматривая его в алых отблесках углей. Со стороны это выглядело забавно: гном оценивающе глядел снизу, а гоблин — сверху.

Генрих кивнул каким-то своим мыслям и с воодушевлением произнёс:

— У меня есть идея! Мы сделаем вам новую рукоять, но ещё встроим в неё клинок! Чтобы вы могли убивать, когда убиваете…

Я хохотнул:

— Что ж, звучит неплохо. Иногда и правда не хватает какого-то колющего оружия. Во сколько мне это обойдётся?

— Сущие копейки! Торвальд, любезный, будь так добр, составь список необходимых ингредиентов.

— Бу сделано… — пробормотал гном, с трудом отводя взгляд от молота. — Руны высший класс, господин барон.

Он вытащил из передника замызганный блокнот и огрызок карандаша.

— Основная проблема в ингредиентах для рукояти, — говорил Генрих, пока Торвальд писал. — Вот с ними придётся повозиться. Стоят дорого, а добываются тяжело.

— Так, уголь из кожи Подгорного Бармаглота, кишки Осиной Королевы… — перечислял, записывая, Торвальд. От последнего ингредиента меня и вовсе передёрнуло — ненавижу ос. Гном, закончив список, сказал: — Почти всё это легко достать, купить или выменять у местных алхимиков… Мы бы и сами этим занялись, но уж больно работы последнее время много: делаем смены уже по четырнадцать часов — пытаемся закрыть потребность в оружии для наших войск после взрывов в Кузнях Гилленмора. Ну да вы и без меня о них знаете…

Кузнец потёр лоб ладонью, оставив след из сажи.

— Основная проблема достать вот эти… — он наклонился над списком, положив его на край горна, и подчеркнул несколько особо жутких наименований, — особенно Чёрную жемчужину.

— Корабль? — вскинул я бровь, вспомнив одну древнюю легенду.

— Ага, дирижабль! — съехидничал гоблин, рывшийся на полках. — Нет, это просто жемчужина, которая образуется внутри Кальмарной Ракушки. Редкий монстр, встречается только в пресных водоёмах. Где его искать — чёрт знает.

— Чёрт может и не знать, — наставительно заметил Торвальд, вытирая руки о передник.

— А как он выглядит? — уточнил я, наморщив лоб.

— Высокий, рогатый, с копытами…

— Да не чёрт, а ракушка, — вздохнул я.

Мне описали монстра как двустворчатую плотоядную ракушку, вроде устрицы, только в несколько метров длиной и с кучей зелёных щупалец из водорослей.

Ох, не зря мне показалось это название знакомым! Как и Чёрная жемчужина. Я как раз знал, где обитает одна такая ракушка. Эта тварь с зубами внутри створок пыталась сожрать меня, как я валялся деревянной статуей на дне одного местного озера. Туда я попал тоже не по своей воле — отбивался от Чёрного наёмника, да не будет мира его праху никогда.

Так что от кузнецов я вышел с солидным списком ингредиентов для рукояти и с чётким знанием, где достать как минимум один из них. Я помнил, как что-то мелькало в пасти того монстра, когда он пытался меня сожрать.

По пути на вокзал зашёл ещё в оружейную лавку к знакомому старичку. Он мне обрадовался почти как родному сыну и поведал, что получил чрезвычайное удовольствие, работая над патронами для меня. Что ж… Я рад стараться! Купил у него новенькие, блестящие цилиндрики и отсыпал ещё стреляных гильз.

Вот теперь можно назад в академию.

На город уже опускался вечер, когда я вернулся к конюшням. Народ в основном стекался в сторону центра, где было больше питейных заведений и клубов. Я с улыбкой вспомнил, как работал вышибалой в Шишбуруне. Надо будет посмотреть завтра, нет ли ещё заказов… А пока обратно в академию.

На выходе с конюшен меня поймал посыльный. Герцог Билибин прознал, что я вернулся, и приглашал на рыбалку.

Что ж, можно совместить приятное с полезным!

* * *

— Да, занятны дела твои, милостивый государь… — задумчиво произнёс герцог Билибин. — После твоей истории, Дубов, я рад, что выбрался из этого сумасшедшего зоопарка. Хоть ненадолго. В последнее время уже нервишки пошаливать начали… Хотя, признаться, — он наклонился в мою сторону, схватившись за борта, отчего лодка качнулась, черпнув холодной воды — день сегодня был ветреный и холодный, — мне нравится моя работа. Но любой человек и от любимой работы может устать.

— Поэтому и пригласил меня на рыбалку?

— Первый выходной за долгое время, — кивнул герцог.

Мы качались в лодке посреди небольшого продолговатого озера. В длину оно было метров четыреста-пятьсот, в ширину — сотню, а в глубину, как я помнил, около сорока. Герцог надел непромокаемый плащ из дорогой ткани, тёплую красную кофту, тёмные штаны и высокие сапоги. Я оделся проще: жилетка, водолазка да штаны. Обувь снял. Если всё пойдёт, как я задумал, она мне только помешает.

— Неужто вычислили тех, кто заказал нападение на академию и на Павла? — удивился я.

— Нет, — сразу погрустнел Билибин. — Выживших ассасинов убили на границе. Что удивительно, убили те, кто их и пропустил на территорию Империи. Правда, тех тоже кто-то… — Максим провёл по шее пальцем. — Тогда все ниточки обрезала умелая рука.

— А те шестеро?

— Пока глухо, но поиски продолжаются. Ищут по зубам и старым травмам, но сам понимаешь: медицинские архивы просмотреть — дело небыстрое. Особенно когда не знаешь, где эти травмы получены. Этим Имперская Канцелярия занимается.

— Кремницкая? — хмыкнул я.

— Вижу, тебе приглянулась леди в чёрном! — засмеялся герцог.

— Если захочу, чтобы кто-то проводил меня на свет иной, то это будет она.

— Похоже, ты и в Петербурге с ней встречался! — рассмеялся Билибин.

— Было дело. Я считаю, что все эти события — звенья одной цепочки, — потёр я подбородок, а затем продолжил крепить леску на короткое удилище, которое одолжил у герцога.

Волны тихо бились о борт деревянной лодки. Вокруг стояла тишина, и наши голоса разносились далеко над пустынным предгорьем.

— Ну или нескольких цепочек, — продолжил говорить я, — которые местами спутались. Вот на эту мысль и Кремницкую попытался натолкнуть. Посмотрим, что она выяснит.

— Ладно, — отмахнулся герцог. — Что ты всё о работе, да о работе. Дай отдохнуть человеку, а, Дубов? Я и в местных делах погряз по самую маковку, а об уровне Империи даже думать не хочу. Взятки, коррупция, контрабанда, торговля людьми. Кавказ — клоака похлеще Питера. Только со своим колоритом…

— И это я о работе говорю? — не упустил я случая уколоть трудолюбивого аристократа.

— Так! — вдруг напрягся он, привстав над скамейкой. — Обожди, барон, обожди — клюёт, кажется!

Он бешено заработал своей навороченной удочкой, пытаясь вытянуть рыбу. Яркий поплавок то всплывал над водой, то скрывался в синей глубине. Наконец герцог с победным кличем выдернул рыбу из воды, и… я поймал её, сорвал с крючка и насадил на свой. Крючок, естественно. Большой такой, больше похожий на лодочный якорь.

— Эй, это моя добыча, Николай! — Герцог потянулся к рыбе, оперевшись одной рукой на скамейку между нами.

— Кто поймал, тот и съел, Макс, — ответил я. — Старинная поговорка Дубовых.

— Вот именно! Я её поймал, Дубов, я!

— Иногда, господин Билибин, — поучал я герцога, — чтобы поймать большую рыбку, надо пожертвовать малой.

С этими словами я бросил честную добычу Максима Андреевича в воду. Он было рванулся за ней, но вовремя вцепился в борта лодки и замер, глядя, как серебристая тень тает в глубине озера.

— Ну и гад же ты, Дубов, — обиженно произнёс герцог. — Это мой первый улов за несколько месяцев, а ты… выбросил его!

— Да не выбросил, — хохотнул я, дёргая толстую леску. — Ловим на живца одну большую и страшную тварь. Кальмарную Ракушку. Она мне кое-что должна.

— Ты меня убить вздумал, Дубов? — прищурился Билибин

Его серые глаза стали похожи на острия стальных клинков.

— Никто сегодня не умрёт, — отмахнулся я, травя леску с рыбой, которая устремилась на дно подальше от гибели. По крайней мере, она думала, что так спасётся. А я тут же поправился: — Ну может быть, кроме ракушки. И того, кто задаёт слишком много вопросов.

Вскоре удилище из моих рук рвануло с такой силой, что я едва удержался. Применил дубовый Инсект, сращивая ступни с дном закачавшейся лодки. По щиколотку плескалась вода. Где-то была небольшая течь. Встал, удерживая леску одной рукой. Рвануло её снова и не хило, аж в ладонь врезалась. Я напрягал мышцы ног, балансируя целой лодкой на поверхности озера, чтобы она не черпала бортами. Плечи и спина начали гудеть от напряжения.

Ух, хорошо! Вот это я понимаю! Даже соскучиться успел по такой рыбалке.

Лодку швыряло, как в шторм. Герцог едва мог удержаться на одном месте, то бледнея, то зеленея. Ох, лишь бы не вырвало. Во все же стороны полетит прикормка, блин!

Леска со специальной алмазной нитью в центре хорошо держалась. На какой-то миг давление ослабло, и я начал её вытягивать.

Процесс оказался небыстрый. Леску то снова вырывало из рук, то я быстро вытягивал её. Борьба продолжалась с четверть часа, а то и больше, пока под беспокойной поверхностью не показалось тёмно-серое пятно. Спустя ещё столько же времени я подтянул к борту лодки огромную ракушку. Она клацала зубами и разрезала воздух зелёными щупальцами, что росли из того места, где соединялись нижняя и верхняя ребристые створки. И их было больше двух дюжин!

Герцог вовремя сориентировался и выхватил из ножен обычный меч. Он засветился и засвистел в воздухе, обрезая тентакли озёрного чудовища. Ракушка издала визг ярости.

— А где трость, герцог? — улыбался я, уже наслаждаясь схваткой с монстром. В жилах бурлила горячая кровь. — Я думал, это ваше любимое оружие!

— Потерял или оставил, не помню где… А, чёрт! — выкрикнул Билибин, пригибаясь под свистнувшим тентаклем.

Я улучил момент и сунул удилище под ногу, наступив на него и срастив стопу с досками обратно. Теперь никуда не денется. Вцепился в створки раковины и начал со скрипом их раздвигать.

— Какого чёрта ты творишь, Дубов? — кричал герцог.

— А ты что, моллюсков никогда не пробовал? — радостно хохотал я, работая руками. На предплечьях и бицепсах вздулись вены. Инсект я не призывал — не видел смысла. Мне нужно моё осязание, а морёная плоть лишена нервных окончаний.

— Если не отпустишь эту тварь, то скоро моллюск попробует меня! — Особо вёрткое щупальце хлестнуло Билибина по руке с мечом, но он успел перехватить его второй рукой и отсечь другое, направленное ему в голову.

— Лучше прикрой меня, герцог! — крикнул я после того, как выплюнул укушенное мной щупальце.

Поднапрягся, ощущая работу мышц на спине и плечах, и раскрыл створки. Ракушка взбесилась ещё больше, замолотив по воде щупальцами и подняв тучу брызг и волн, захлестнувших нас.

— Герцог! — Я перенёс себе под ноги из кольца молот и взглядом показал на него. — Не дай ей закрыть пасть!

Макс всё понял, не без труда подхватил тяжёлое оружие и вставил поперёк пасти монстра. Створки угрожающе затрещали, пытаясь сомкнуться. Но молот держался. Я с головой залез внутрь ракушки. Здесь было темно и воняло тухлой рыбой так, что резало глаза. Слепо шарил по склизким внутренностям гигантской устрицы. Время растянулось, будто горячая резина, но я наконец нащупал искомое и вытащил на свет большой обсидиановый шар. Чёрная жемчужина.

Рассматривать шар было некогда, так что я перенёс его в кольцо и снова залез внутрь. Такого редкого монстра убивать не стоит. Вдруг через годик-другой мне опять понадобится жемчуг? А я уже знаю, где его раздобыть. Так что, отыскав крюк, со смачным чпоком выдернул его из желейных внутренностей ракушки-убийцы.

И моя доброта почти сразу аукнулась мне. Я едва успел высунуть голову и схватиться за молот, как чудище рванулось назад, молотя по воде, что есть сил. Его сила оказалась столь велика, что с громким хрустом рукоять сломалась. В моей руке осталась лишь маленькая деревяшка, а монстр нырнул обратно.

— А мой молот? — в отчаянии спросил я сам не зная кого.

Ну уж нет! Не отдам! Я отозвал Инсект от своих ног и уже приготовился нырять вслед за тварюгой, похитившей молот, как с тихим всплеском из воды вылетела головка молота и тюкнула меня в лоб. В голове раздался колокольный звон, а мир пошатнулся.

С Пасхой, товарищи!

О чём это я? Ни фига меня приложило!

Тем временем головка молота упала на дно лодки и проломила его. К счастью, в последний момент я успел схватить её и перенести в кольцо.

— Ну, Дубов, я это тебе припомню, — сказал мокрый, как суслик, герцог, глядя, как шустро лодка наполняется водой. Вдруг его плечи затряслись, а сам он захохотал, вытирая слёзы. — С тобой не соскучишься! Ну, чего стоишь? Поплыли! С меня бутылка хорошего рома для обогрева!

Он скинул плащ, стянул сапоги и нырнул в воду, как заправский морж. Улыбаясь, я прыгнул следом.

Через пару минут мы выползали из воды насквозь мокрые, уставшие, но счастливые. Ракушка, потеряв половину щупалец, предпочла нас не преследовать, чтобы не лишиться остальных. Мудрое решение для того, у кого нет мозга как органа. Некоторым аристократам бы так.

Я не предупредил герцога о своих планах по двум причинам. Во-первых, не был уверен, что сработает. Ловля ракушек на живца — дело такое… Во-вторых, так веселее! Сейчас разведём жаркий костёр, обсохнем, выпьем…

Но моим планам, похоже, не суждено было сбыться. На берегу нас ждали.

Полукругом стояли с десяток бойцов местной полиции в полном боевом облачении и при оружии. Направленном на нас. Герцог вмиг посерьёзнел, обведя их взглядом. Судя по экипировке, это силы специального назначения. Из тех, что штурмуют здание с заложниками или берут особо опасных преступников. Но что-то я не припомню, чтобы по дороге сюда мы брали заложников или грабили банки.

Вперёд вышел знакомый, рыжий с сединой мужчина — небольшого роста, но коренастый. С пышными усами. Сергей Никитич, шеф местной полиции. Руку он держал на рукояти пистолета. Я призвал из кольца свой револьвер, но пускать его в ход мне очень не хотелось.

— Не надо, Дубов, — напрягся старик, слегка вытаскивая из кобуры пистолет, — мы не по твою душу. Герцог Билибин, вы арестованы.

Мне хоть одну неделю дадут спокойно пожить⁈

 

Конец пятой книги

Отправить