Глава 19

Покои Светлейшего князя Деникина в Императорском дворце

Вчера

 

Вадим Алексеевич Деникин только сегодня впервые увидел Дубова-младшего. Высокий и мускулистый, будто целая гора мышц, полуогр внушал безотчётный страх. Его отец был меньше сына раза в два и сильно уступал в физической мощи. По крайней мере, так казалось, пока он не использовал Инсект. Первым порывом князя, когда он увидел на месте крушения дирижабля барона Дубова, слушающего предсмертную исповедь Медянина, было убить всех нежелательных свидетелей.

Дело в том, что Медянин и его идиоты-дружки своей западнёй на императорской охоте, спутали ему все карты и помешали его плану. Он послал новую группу отборных и верных воинов, чтобы прикончить Дубова и всех, кто окажется рядом. Но князь Деникин не знал, что с Дубовым будет сам Император. Он вообще ничего не знал и действовал практически вслепую, ведомый призрачной надеждой спасти сына, вытащить его из лап Тарантиуса.

Дубова выслеживали не только князь Деникин и Медянин с его шайкой. Был ещё третий игрок, который каким-то образом доставил в столичный лес Ледяного медведя. А ведь эти мутанты, как известно, живут на Северном полюсе да на островах в северных морях. Переправить живой танк — задача непростая, значит, этот третий обладает мощными ресурсами.

Как бы то ни было, для князя Деникина первостепенной задачей было убить Медянина и его подельников. Чтобы их показания не расходились с тем, какую картину нарисуют себе следователи Имперской Канцелярии с его подачи. На мертвецов можно многое повесить. Поэтому князь обрадовался, когда сам Император попросил оказать содействие в операции по искоренению родов предателей. И всё было бы хорошо… Не встреть он на месте крушения Дубова.

Деникин был уверен, что барон теперь что-то знает. Он попытался убить его, чтобы затем сделать вид, что перепутал и не знал, что Дубов не заодно с заговорщиками. Но вмешался царевич Владислав, пожелавший со своей личной гвардией сопровождать Деникина на охоте.

Князь устало прикрыл глаза и опустил голову на сцепленные в замок ладони. Он сидел за небольшим столом в гостевых покоях, а вечернее солнце окрашивало комнату в кровавые тона.

Завтра ещё этот чёртов бал…

И что делать дальше, Светлейший не знал. Отчаянно думал, как добраться до Дубова и Тарантиуса одновременно.

Недавно пришла первая хорошая новость: род барона Верещагина почти истреблён. Барон слишком много знал и теперь стал скорее опасен, чем полезен. Погибли все, кроме отца и сына. Верещагин-младший до сих пор находился в больнице под наблюдением, и подобраться к нему незаметно пока что не представлялось возможным, а отец залёг на дно. Ничего, его смерть — лишь вопрос времени.

А пока нужно разработать новый план действий.

Князь не заметил, как солнце село и комната погрузилась во мрак. По углам комнаты, за шкафами и в складках штор клубились тени. В приоткрытое окно залетел порыв ледяного западного ветра. Светлейший потёр глаза пальцами и потянулся к выключателю небольшой лампы на столе.

— Не стоит этого делать, — раздался тихий, вкрадчивый голос, сочившийся смертельным холодом.

Князь замер, боясь пошевелиться. Спина тут же взмокла от пота, ладони непроизвольно сжались в кулаки. Понадобилось несколько долгих секунд, чтобы взять себя в руки.

— Господин Тарантиус… — глухо произнёс Деникин. — Чем обязан?

Голос хохотнул.

— Всем.

Щёлкнул выключатель торшера на длинной ножке, и зажглась тусклая лампочка. Но от её света тьма в комнате, наоборот, сгустилась. Казалось, что она теперь повсюду, и остался лишь островок жёлтого света где-то очень далеко. Князь будто тонул в трясине, отдаляясь от огонька.

— Скажите, князь, — снова зазвучал голос откуда-то из темноты. — Всё ли готово к мятежу? Помнится, вы должны были наладить контакты с нашими зарубежными партнёрами.

Князь вдруг понял, что он устал бояться. Тарантиус всегда держал слово, так что его сын, скорее всего, уже мёртв. Из-за Дубова. И по телу Светлейшего разлилось ледяное спокойствие и стальная ярость.

— Всё это больше не имеет значения, Тарантиус. Я начну мятеж тогда, когда посчитаю нужным. Сейчас неподходящее время, а вы больше не будете говорить мне, что делать. Единственным вашим рычагом влияния был мой сын.

— В самом деле «был»? — Тьма будто отступила от островка света. Показалось кресло, в котором кто-то сидел, но его лица не было видно из-за балахона. Лишь бледный подбородок. — Я не идиот, чтобы лишать вас такой хорошей мотивации работать. Ваш сын жив и даже пришёл поздороваться.

В круг света вошёл высокий юноша и встал за спинкой кресла. Вот только Светлейший князь с трудом узнал в существе своего сына Юрия. Большую часть его тела покрывала чёрная материя, похожая на стекло. Она переливалась и изгибалась, порой в ней вспыхивали огненный всполохи фиолетового цвета. Только грудь и часть лица остались нетронутыми. Но бледную кожу испещряли сетки тёмных вен, а в глазах существа не было ничего. Только пустота.

— Я взял на себя смелость немного улучшить его. Дубов недавно овладел своим Инсектом в полной мере и теперь с каждым днём будет становиться всё сильнее. Обычному человеку, даже наделённому даром, одолеть его не под силу.

— Верните мне сына, — прохрипел князь, — и я завтра же принесу голову полукровки на блюдечке.

— Нет. Дубов больше не ваша забота, — отвечала фигура в кресле. Секунду назад это казалось невозможным, но голос Тарантиуса стал ещё холоднее. Он буквально обжигал льдом. — Забудьте о нём. Теперь у меня на него другие планы. Сконцентрируйтесь на вашей задаче, и тогда ваш сын к вам вернётся. Правда… не могу сказать, что изменения не коснулись его разума, но, поверьте, это по-прежнему малыш Юра.

Стеклянное существо сжало руку в кулак, чёрные пальцы издали тихий, угрожающий скрежет.

Князь моргнул, и комната приняла прежний вид. Кресло опустело, его сын исчез, оставив в груди отца лишь глубокую горечь и бесконечный страх.

* * *

Лес недалеко от Императорского дворца

Сейчас

Николай

 

Летел я недалеко и недолго. Зато, наверняка, очень красиво и художественно. Пока мой полёт не остановило дерево, крепко приложив меня по затылку. Аж звёздочки в глазах засверкали. Когда они исчезли, я увидел высокого человека с чёрными ногами и торсом. Странный материал не то одежды, не то какой-то новой брони мерцал и переливался всполохами фиолетового огня. Он лишь мельком глянул на меня. Нижняя половина лица тоже скрывалась за чёрной маской. Хотя выглядела она как часть тела.

Что за чёрт? Кто это такой?

Вдруг рука нападавшего превратилась в чёрный клинок. Он размахнулся и собрался вонзить его в салон стоявшей рядом машины. Свет фар вырывал из темноты кусок асфальта и причудливые деревья.

Я вскочил на ноги и понял, что не успеваю. Из машины на меня смотрели испуганные глаза девчонок. Враг схватился за край крыши и оттянул назад руку. Это мгновение будто замерло для меня. Им некуда бежать, они не успеют открыть дверь, когда клинок вонзится одной из девушек в спину.

Отчаянная злость охватила меня. Никто не смеет трогать моих друзей. Никто!

Я оттолкнулся от земли, но слишком большое расстояние разделяло меня и этого ублюдка. Как минимум нужно сделать два быстрых шага, а я не успевал сделать и одного. Человек издал стрекочущий звук и вонзил клинок внутрь машины.

Моё сердце пропустило удар, а потом заколотилось с утроенной силой.

Я увидел из-под руки убийцы, что происходит. За миг до того, как блестящее чёрное лезвие коснулось Лакроссы, в салоне раздалась короткая очередь. Пули врезались в меч, отклоняя его траекторию. Вспоротое сиденье изрыгнуло белоснежный наполнитель.

Убийца обернулся на выстрелы. Стрелял водитель из короткого пистолета-пулемёта.

— Никто не смеет нападать на моих пассажиров! — прокричал он, буквально выкатываясь наружу.

Вскочил и снова открыл огонь по врагу. Тот уже устремился к нему, замахнувшись клинком.

Но тут подоспел я и перехватил меч. Одной рукой обвил шею и плечо врага, не давая ему ударить, второй взялся за запястье первой, усиливая нажим.

— Ты заслужил хорошие чаевые, приятель, — кивнул я водителю. Он не стрелял, боясь попасть в меня.

Сейчас я передавлю противнику сонную артерию, и он отключится. Вот только с тем же успехом я мог пытаться задушить стальную трубу.

Но с ней и то больше шансов на успех. Враг будто вовсе не замечал меня. Он обернулся и взглянул бесцветными пустыми глазами. Странно, но я их узнал. Я видел этого брюнета прежде!

Вдруг тело врага налилось светом, а затем невидимая сила отшвырнула меня. Я едва успел призвать Инсект на всё тело, иначе меня бы просто расплющило о дерево — настолько силён был толчок. Вокруг ублюдка сияла фиолетовая аура. Водитель начал стрелять, но пули отскакивали от барьера. Убийца со скоростью молнии оказался возле бедняги, схватил за грудки и швырнул. Толстый сучок пронзил парня насквозь.

— Тварь! — прорычал я.

Ладно, посмотрим, как ты эту пулю отобьёшь.

Я призвал из кольца револьвер, в мгновение ока направив в него мощный заряд маны и выстрелил. Аура мигнула, но сдержала удар. А враг опять скользнул по мне равнодушным взглядом и устремился к машине с девушками.

— Бегите! — заорал я, продолжая стрелять.

Какого чёрта? Почему он нападает на девушек?

После третьего попадания аура погасла. Ещё один выстрел, и я этого гада прикончу. Я потянул спусковой крючок, курок пришёл в движение и вот-вот должен был сорваться, чтобы ударить по дну патрона.

Человек отскочил в сторону с траектории выстрела, и я увидел открытую с той стороны машины дверь и выбегающую Агнес.

Сукин сын! Я чуть не выстрелил! Наверняка у гоблинши был защитный механизм и на такой случай, но плешь бы она мне проела за лишний синяк на заднице. В основном из-за того, что он появился не в результате моих шлепков.

Я убрал палец с крючка и перенёс револьвер обратно в кольцо. От греха подальше, чтобы своих не зацепить.

Девушки тем временем перебежали дорогу и уже приблизились к стене деревьев. Остановились и обернулись на меня. Блин, дальше бегите!

Брюнет склонил голову, глядя на меня. В его глазах впервые промелькнула хоть какая-то эмоция. Любопытство.

Он снова бросился в атаку, но опять не против меня, а на девушек. Лакросса метнула несколько замороженных Вероникой копий, но враг с лёгкостью отбил их, оббегая машину. Он был быстр, очень быстро. Но и я уже оказался готов. Я тоже могу двигаться быстро.

Когда убийца снова оказался возле подруг и замахнулся клинком, его уже ждали я и мой молот. Я ударил сбоку, и он отлетел, ломая кусты. От его тела отпало несколько небольших фрагментов чёрного стекла.

Убийца встал и на этот раз не сводил с меня глаз. Девушки отступили за мою спину, Агнес прижималась к Лакроссе, которая держала несколько копий, готовая к атаке. Вероника держала в руках небольшой ледяной кинжал. Не знал, что она так может.

Руки твари удлинились. Меч исчез, вместо него появились длинные сучковатые пальцы с когтями. Я понял, кого он мне напоминает. Саранчу, которую показывал Сергей Михайлович на уроке.

Враг поднял правую руку, я поудобнее перехватил молот, накачивая его маной. Сухой щелчок пальцами разорвал тишину, и от чёрных ног по земле побежали фиолетовые языки пламени. Они поджигали всё, чего касались.

Я ударил молотом по земле, пытаясь трещинами остановить ход магии, но пламя легко перекинулось дальше и поползло к моим ногам.

Вдруг мелькнула мохнатая серая тень. Она вцепилась в руку врага, рыча и лязгая зубами. Враг взвыл, схватившись за повреждённую руку, и отшвырнул волчонка. Тот взвизгнул, ударившись о твёрдый асфальт.

— Альфачик! — крикнул я в отчаянии. Девушки бросились к нему, пытаясь утащить лежащее тело с дороги. — Ну всё, гад, игры кончились, — рыкнул я.

Фиолетовая магия погасла, остался только обычный огонь, которым вспыхнули деревья вокруг дороги. А рука твари стала напоминать огрызок. Волчонок разгрыз его волшебные пальцы. Но какой ценой?

Мы бросились друг на друга и сцепились в схватке. Трещало и ревело пламя, освещая всё вокруг оранжевым светом. Враг атаковал, постоянно меняя форму своих рук и ног. Мечи и кинжалы оставляли глубокие царапины на морёной плоти и рвали мой костюм на части.

А ведь я за него столько денег отдал!

Но и я в долгу не оставался. Молот откалывал всё новые куски чёрного стекла от тела убийцы. Его глаза полыхали болью и яростью, и он всё больше терял контроль. Скорость атак увеличилась, но они были беспорядочными. Я же не потерял контроля над собой, парировал их как мог, постоянно находя бреши в обороне противника.

Воздух постоянно свистел, рассекаемый то молотом, то стеклянным оружием, скорость боя всё увеличивалась, натиск твари не ослабевал. Постепенно мы оказались на дороге.

Не знаю, сколько мы так сражались. Не меньше четверти часа, но казалось, что целую вечность. Внезапно я услышал шум мотора, затем визг шин за спиной и топот сапогов.

— Что за⁈ — раздался бас.

— Что делать, командир?

Уходя от очередного удара сверху, повернулся боком, подловил вражеский меч в нижней точке и топнул выше него по стеклянной руке. Она отломилась, вызвав стрекочущий рёв ублюдка. У меня аж сердце порадовалось.

Появилась пара мгновений оглядеться. Справа машина, за которой спрятались девушки, слева — бронированный грузовик и группа солдат с оружием, из личной охраны Императора. Увидели огонь и решили, что на кого-то напали. Правильно решили.

Чуть впереди стоял командир — коренастый и высокий мужчина с автоматом, нацеленным на нас. Позади — с полдюжины бойцов в броне и с оружием. Командир беглым взглядом оценил обстановку и рявкнул:

— Стреляйте в чёрного!

— В какого именно? Они оба чёрные!

— В самого большого!

— Свои! Свои!!! — заорал я, когда в меня полетел град артефактных пуль.

Одновременно с этим чёрный убийца тоже кинулся в новую атаку. Пришлось прикрыться от пуль выросшим щитом, а от твари отбиваться молотом. Из моей руки протянулись мелкие корни, крепче ухватившие рукоять оружия. Можно сказать, я с ним сросся.

— Отставить огонь! — проорал басом командир. — Это Дубов! Стреляйте в немого!

Рой светлячков перекинулся на моего противника. Мелкие пули били электричеством, замораживали льдом и обжигали огнём. А ещё мешали твари бить меня. Оценив обстановку, враг бросился бежать. Я устремился за ним, но на границе пылающего леса вдруг появилось тёмное пятно, в которое, как в бассейн, нырнул убийца. Портал, а я полагаю, это был именно он, почти тут же закрылся. Я даже револьвер перенести из кольца не успел.

— Сука! — рыкнул я. — Ушёл, гад!

Спустя несколько минут горячка боя отступила, и я ощутил, что выжат почти досуха. Потратил всю ману, из обессилевшей руки выпал молот, а я попытался дойти до девушек, но ноги плохо слушались. Бойцы рассредоточились по территории вокруг, пытаясь найти, куда делся враг. Естественно, ничего не нашли.

Ко мне подскочил боевой целитель и осмотрел. Моё тело покрывали сотни глубоких и кровоточащих порезов, за заживление которых он тут же хотел взяться, но я оттолкнул его руки, несмотря на боль во всём теле.

— Его… — из моего горла вырвался хрип. Я кивнул в сторону машины, замершей на обочине. — Волка…

Целитель кивнул, подбежал к девушкам и склонился над чем-то. Капот машины скрывал от меня происходящее. Я видел только две задние лапы, которые едва двигались.

Ко мне подбежала Лакросса. Её платье было порвано ветками и покрыто пятнами сажи.

— Как он? — спросил я, перенося из кольца исцеляющее зелье.

Одним глотком осушил склянку — стало чуть легче.

Оркесса молча покачала головой.

Отправить