Глава 17

Вопрос Тарасова застал меня врасплох.

В Российской Империи смешались две иерархические системы дворянства: европейская и русская. Если я правильно помню уроки истории, по крайней мере те, что не прогулял, смешение произошло из-за Саранчи. Она подмяла и уничтожила Европу до Карпатских гор, из-за чего многие европейский рода, бросая имущество, побежали в Россию. За десятилетия тяжёлой войны всё смешалось, а затем, когда люди получили Инсекты, систему дворянства пришлось возводить заново.

Так, самый низший дворянский титул — это барон. Самый высший — князь, если не брать в расчёт Светлейших князей. Между ними герцог, маркиз, граф и, перед бароном, виконт. Титул рода определялся по его патриарху. Если патриарх рода носил титул графа, то род графский, князя — княжеский и так далее. А старшие сыновья графа — виконты, как и младшие сыновья маркиза. Наследник после смерти патриарха получал его титул, а выше него прыгнуть было достаточно трудно.

Способы подняться по этой лесенке можно пересчитать по пальцам одной руки у матёрого фрезеровщика. Если не считать смерть патриарха рода, то способ всего один: получить титул в результате пожалования его Императором. За героизм на войне с Саранчой, за вклад в науку или ещё какие заслуги.

Моё же положение в этой системе находилось на гнилой подпиленной ступеньке. Отец женился на женщине-огре. Межрасовые браки не возбранялись, но среди аристократов, блюдущих чистоту крови, считались моветоном. К тому же моя мать была незнатного рода. У огров вообще такой системы нет, они делятся на немногочисленные кланы. Почти как орки.

Мать так и не получила титул баронессы, войдя в семью. В местном отделении Имперской Канцелярии не пожелали занести её в родословную Дубовых: якобы она не имеет на это право, если не предоставит своё генеалогическое древо. А огры такой чушью вообще никогда не увлекались. Я думаю, это был лишь предлог для отказа, чтобы на примере нашей семьи другие увидели, к чему приводят межрасовые браки.

Не очень законно это: скорее всего, кто-то из недоброжелателей кому-то дал на лапу. В те времена я был слишком юн, чтобы понимать такие вещи. Знай я, к чему всё приведёт, то разгромил бы Канцелярию. А мой отец решил, что связываться с крючкотворами и бюрократами ниже его достоинства, и просто отмахнулся от этого.

Так что даже баронетом я мог называть себя с натяжкой. Но теперь, когда мою землю угрожают забрать в пользу государства из-за отсутствия титула, я должен занять место патриарха рода Дубовых. И я уже его занял. Подтверждение титула после академии и службы — простая формальность. Пусть кто-нибудь попробует заявить, что это не так. Я быстро покажу ему, где его место на ближайшем кладбище.

Но господин Тарасов говорил совсем о другом. Не о досрочном подтверждении титула, а о скачке сразу на несколько ступеней выше. Что за игру он затеял?

— А чего не Императором сразу? — вскинул я бровь в ответ на его вопрос.

Евгений Михайлович хохотнул, откинувшись в кресле, затянулся и выпустил тугую струю дыма вверх. Затем снова наклонился ко мне, заговорщицки шепча:

— Боюсь, что такой указ Александр Восьмой подписывать не захочет. Поверьте мне, как его первому советнику, такие резкие перемены он не любит.

Я притворно вздохнул:

— Ах, какая досада…

И отпил из бокала. Виски обжёг горло.

— Для меня куда большее разочарование, господин Дубов, что далеко не все люди аристократического толка похожи на вас.

— Это чем же они должны заслужить такое? — спросил я, имея в виду свои внешность и положение в обществе. Которые, к слову, меня устраивали. А что не устраивает, я изменю.

— Вы напрасно придерживаетесь столь плохого мнения о себе, Ваше Благородие, — Евгений Михайлович посмотрел мимо меня и махнул рукой. Подошёл официант, которого он попросил: — Принесите мне тоже, что и ему.

— Сию минуту, Ваша Светлость, — учтиво поклонившись, ответил слуга.

Он тут же развернулся на каблуках и исчез в толпе.

Между спин дворян мелькнуло красное платье Лакроссы. Партнёр по танцу у неё уже сменился, а танцевать с ней выстроилась целая очередь из молодых парней и статных мужчин. Девушка выглядела счастливой. Заметив мой взгляд, подмигнула и тепло улыбнулась.

Забавно: пусть она танцевала с другими, но я знал, что она моя. И Лакросса это знала, я чувствовал это. Просто я сам не слишком охоч до танцев, к тому же мне страсть как любопытно, к чему приведёт разговор с господином Тарасовым.

Проследив за моим взором, он ухмыльнулся:

— Красивая девушка. Пожалуй, на сегодняшнем балу она самая эффектная. Ваша спутница?

Я молча кивнул, ожидая продолжения. Вернулся официант, и князь взял с его подноса прозрачный бокал с виски.

— Благодарю, — сказал он, затянулся сигарой и отпил из бокала, напустив внутрь дыма. — Односолодовый. Хороший выбор, Ваше Благородие.

Говорить, что просто взял первый попавшийся бокалстакан, я не стал. Как и то, что между односолодовым и двухсолодовым (или трёх, и сколько их там ещё бывает) виски разницы не вижу. Вкусно — и ладно.

— Я пристально наблюдал за вами, господин Дубов… — протянул Тарасов и ответил на немой вопрос в моих глазах: — Моя работа — знать, что происходит в стране. И тем более в столице. Как я уже сказал, вы сильно отличаетесь от остальных аристократов. Большинство гораздо сильнее озабочены собственным богатством, властью и женщинами. — Каждое из трёх слов он произнёс медленно, внимательно следя за моей реакцией. На моем лице не дрогнул ни один мускул. — Или всем разом. Никого не волнует судьба страны и растущая угроза Саранчи. За последние несколько сотен лет люди привыкли к некому статусу-кво на наших границах. И видят в Саранче не врага, а возможности…

— Разве это плохо? — пожал я плечами. — Данность изменить никому не по силам. Остаётся только приспосабливаться.

Тарасов улыбнулся мягко и дружелюбно, но взгляд остался холодным и пронзительным.

— Именно это и называется эволюцией. Знакомы с этим понятием?

Я взглянул на него, скептически изогнув губы. Евгений Михайлович хохотнул и снова отпил из бокала, поставив его затем на столик рядом и снова затянувшись сигарой.

— Прошу простить мне мою дерзость. Я сделал это не со зла. Вы представить себе не можете, сколько дворян пренебрегают элементарным образованием, самоуверенно полагая, что деньги и власть способны решить все их проблемы. Как правило, такие рода недолго остаются при деньгах. Я лишь хотел сказать, что законы эволюции распространяются и на Саранчу. Рано или поздно она приспособится к новым условиям и поменяет правила игры. А мы окажемся не готовы. Кто знает, что принесёт новое Нашествие? Короли и шуты могут в одночасье поменяться местами.

Я молчал. Не мог не согласиться с ним, но пока не понимал, чего он хочет от меня. Пытался прочесть мысли на его лице, но серая измождённая кожа скрывала всё, словно толстая шкура.

— Империи нужно больше таких людей, как вы, господин Дубов. Людей, которых не волнуют деньги и влияние, а только судьба их отчизны.

Насчёт последнего он тоже был не совсем прав. Судьба отчизны волновала меня лишь потому, что я здесь жил. И хотел жить дальше. А вот людей, особенно аристократов, которые готовы жрать, пока не лопнут, я любить был не обязан. Особенно если они покушаются на меня, моих друзей или мою землю.

Нет, среди аристократов много достойных людей. Может, больше, чем я думаю. Мой отец был достойным человеком. Его старый друг — князь Мечников, который отправил меня в академию. Кажется, Северов для парня, родившегося с золотыми ложками сразу в двух отверстиях, не так уж плох. Но куда заметнее были люди вроде Карнавальского или Моркинского. Последний умер в горах от проклятья Скомороха. Нисколько об этом не жалею.

Я ожидал, что следующей репликой Тарасов прояснит цель разговора, но продолжить ему не дали. К нам вдруг подошла Вероника и наклонилась к моему уху. Краем глаза я заметил, как князь равнодушным взглядом скользнул по её декольте. А вот это уже странно. Какой мужик удержится от того, чтобы задержать взгляд на этих прелестях? Как в одной старой песне, только мутант или моральный урод.

— Г-господин, — сбивчиво зашептала на ухо девушка, — т-там… там Лакросса!

Она показала в сторону той части зала, где танцевали люди. Судя по оживлению толпы и замершим парочкам, там что-то происходило. И в самом центре мелькало красное платье оркессы.

Я вскочил, оглянувшись на Тарасова. Тот позволительно махнул рукой, мол, продолжим разговор позже. Как будто я у него разрешения спрашивал. Лишь хотел убедиться, что он по-прежнему внимательно наблюдает за мной.

Бросился вслед за Вероникой, чьи объёмные бёдра мягко покачивались под блестящим чёрным платьем. Лакросса стояла рядом с остроносым маркизом Билибиным, а напротив них покачивался накачанный юноша. Накачанный во всех смыслах: как физическом, так и алкогольном. Чёрный смокинг расстёгнут, рубашка расхристана, волосы растрёпаны, а лицо под рыжим волосами и шея красные. Особенно выделялся крупный нос.

Я проталкивался сквозь толпу, когда увидел поверх голов зевак, как маркиз говорит что-то вызывающее парню и тот бьёт его в лицо. Лакросса тут же ударяет его в ответ, а ублюдок наотмашь хлещет ладонью по лицу девушки.

Дальше у меня упало забрало. Шанс решить дело миром этот идиот только что уничтожил. Растолкав людей, оказлся подле парня и врезал ему в нос. Он упал навзничь, а из ноздрей хлестанула кровь на отполированный паркет.

— Никто не смеет трогать моих спутниц, — сказал я ему на ухо, присев на одно колено.

— Ах ты мразь ублюдочная! — завопил парень, пытаясь подняться.

Подскочил маркиз и отвесил дебошира хлёсткий хук сверху, чуть не вбивая того в пол. Его лицо покраснело от бешенства. Лакросса стояла возле нас, прикрыв ладонями приоткрытый в шоке рот. Да, не такого она ожидала от бала.

— Не будь сегодня великий праздник, я бы сей же час вызвал вас на дуэль, сударь! — прокричал Билибин в лицо врагу.

от безуспешно пытался собрать глаза в кучу после удара. А уж алкоголем от него разило за версту.

Ого! А этот маркиз — достойный представитель рода! Он выпрямился и пятернёй закинул назад растрепавшиеся, как солома, волосы.

— Господин барон, — поклонился он учтиво. Его всё ещё била дрожь. — Я прошу прощения. Вы доверили мне свою спутницу, а я не оправдал ваших ожиданий! Позвольте мне служить вам, пока не смою позор кровью врагов вашего рода.

Я протянул руку к Лакроссе, и девушка подошла ко мне. На её щеке расплывалось тёмное пятно синяка.

— Ты в порядке? — тихо спросил я.

Она уже пришла в себя, и её ореховые глаза потемнели от гнева.

— Да, — ответила она, глядя на поверженного. — Можно я его заколю?

— Нет, — мотнул я головой, глядя, как сквозь толпу к нам пробирается имперская служба безопасности. — Позже.

Украдкой оглянулся на место, где только что сидел с Тарасовым. Князь исчез. Видимо, получил то, зачем приходил.

— Не позволяю, — взглянул я на Билибина. Желваки на его худых щеках тут же задёргались. — Однажды я приду к вам с просьбой. Выполните её, и мы будем в расчёте.

Бледные губы маркиза тронула улыбка, и он кивнул.

— Что здесь происходит? — В образованный толпой круг ворвались несколько солдат в серых мундирах. Говорил пожилой, статный мужчина крепкого телосложения и острыми чертами лица. Его густые брови нахмурились, когда он взглянул на меня. — Это ты устроил?

— Вы, — рыкнул я.

— Виконт Нарышкин оскорбил даму, — заговорил маркиз, указывая на нас ладонью, — спутницу барона Дубова. За что понёс заслуженную кару.

Я кивнул в подтверждение его слов. Начальник службы безопасности обвёл взглядом остальных дворян, столпившихся вокруг и ставших свидетелями. «Так и было!» — говорили разрозненные голоса. — «Этот забулдыга давно нарывался, на месте барона я бы вызвал его на дуэль и вовсе убил!»

Лицо мужчины пересекал длинный шрам. Снова взглянув на меня, он криво ухмыльнулся.

— Мне докладывали, что ожидается прибытие барона Дубова. Только сейчас я понял, к чему было это предупреждение. Я служил с вашим отцом в соседних крепостях. Достойный был муж. Не будь я на службе, выпил бы с вами, барон!

— Я бы тоже выпил с вами, господин… — ответил я, приобнимая Лакроссу за талию.

Он замахал руками:

— Просто Пётр.

— … Пётр. И послушал бы о своём отце, но…

— Конечно, Ваше Благородие! Самая интересная часть сегодняшнего празднества ещё только впереди. Хотя… — он обернулся на пришедшего в себя виконта, — возможно, что уже нет. Уведите его!

Бравые молодчики подхватили под локотки пьяного вельможу, но он, едва встав на ноги, тут же вырвался и пьяным голосом завопил:

— Уберите от меня лапы, челядь! Да вы хоть знаете, кто я такой⁈

Чёрт, у этого парня от двух ударов совсем мозги, что ли, поплыли? В другой ситуации я бы сказал, что у него стальные яйца так говорить с имперской службой безопасности. Но люди, у которых в штанах всё в порядке, девушек не бьют. Даже если последние отказали незадачливому ухажёру.

Я уже собрался двинуть ему ещё раз и то же самое желание заметил во взгляде маркиза. Однако в этот же момент толпа почтительно расступилась, и в круг вошёл царевич Владислав.

Он был одет в изысканный белый фрак со вставками огненного цвета. Соломенные, как у Павла Северова, волосы были привычно собраны в пучок на затылке. Только в этот раз его стягивала не резинка, а золотое кольцо. Он коротко взглянул на меня, а затем повернулся к Нарышкину.

— Я знаю, кем вы станете, виконт Нарышкин, — сказал он, а его губах появилась ядовитая улыбка. Он наклонился к уху замершего парня и прошептал: — Никем. А ваш род сотрут из истории. Если сейчас же не уберётесь отсюда. И благодарите Бога, что я не приказываю вас казнить за то, что испортили праздник моего отца.

От сказанного бордовый виконт тут же стал бледно-зелёным. Его даже чуть не вырвало. Служба безопасности снова подхватила его под локти и повела через толпу. Только недалеко ушли конвоиры с пленником.

— Где он⁈ — орали грубым басом.

Да Боже, мне дадут вообще спокойно отдохнуть?

— Где⁈

Через толпу к нам кто-то прорывался, не считаясь с ушибами и синяками неосторожных людей. Последним на пути человека оказался Нарышкин. Неприцельный удар отбросил парня обратно в круг. Он проскользил по полу, как мешок с дерьмом, и остановился у моих ног.

— Прощения просим! — Тут же завопили охранники и за ноги уволокли бессознательного виконта.

— Дубов!!! — радостно провозгласили тем же басом.

— О нет, — прошептал я, видя, как ко мне направляется широкоплечий, но низкорослый царевич Ярослав. Где-то позади него маячили Павел и Алексей.

— Я же говорил, что с Дубовым будет весело, брат, — повёл бровями Владислав.

— А то! Ха-ха-ха! Я рад тебя видеть, Дубов! — радостно осклабился Ярослав и обнял меня.

Выглядело это странно. И не только для меня. Люди переглядывались и перешёптывались, не отрывая взглядов от зрелища.

«Да кто такой этот Дубов?»

«Я слышала, что он очень достойный член общества. ОЧЕНЬ», — возбуждённо прошептала одна дама своей подруге.

«В смысле?» — так же шёпотом спросила девушка. А потом ахнула, прикрыв рот ладошкой.

Подруга, довольная, улыбнулась, сказав: «Ага…»

«А я слышала, что он по ночам переодевается в костюм летучей мыши и борется с преступностью!» — говорили где-то за спиной.

Ч-чего⁈

«Моя дорогая, не неси чуши. Хочешь сказать, герцога Карнавальского убил огр в костюме летучей мыши?»

«Ну а что? Когда-то и в Саранчу никто не верил…»

Вроде дворяне, а оказывается, обычные зеваки. От простолюдинов отличаются только Инсектом да размером кошелька.

Царевич Ярослав отлип от меня и не то проговорил, не то проорал, легонько лупцуя по моему животу:

— Я знал, что найду тебя там, где драка! Ха, а ведь мы так и не выяснили, кто из нас сильнее!

Он с прищуром посмотрел на меня, занеся кулак для нового удара. Я тоже прищурился. Ну и пресс заодно напряг. Похоже, царевич придумал новый способ выяснить, кто из нас сильнее.

Так и быть. Спуску ему не дам.

Миг, и Ярослав ударил. Кулак наткнулся на каменную преграду мышц. Царевич с неподдельным уважением поднял на меня взгляд. Снова оттянул руку для удара. Я покачал головой:

— Моя очередь.

Царевич радостно осклабился и подобрался. Ростом он был мне по грудь, самый низкий из братьев, но в ширину не уступал. Однако из-за разницы в росте придётся бить сверху вниз. Не очень удобно. Лакросса с опаской отошла на пару шагов назад.

Я приготовился бить, но тут между нами встал Владислав.

— Потом, братец! — хохотал он. — Оставь самое интересное напоследок. Идём, наши дамы уже заждались танца.

Он приобнял Ярослава за плечи и заставил попятиться назад. Тот ткнул в мою грудь пальцем. С его лица не сходила радостная и немного безумная ухмылка.

— Мы ещё встретимся, Дубов! — кричал он.

— Жду не дождусь, Ваше Высочество! — отвечал я.

А что? Ярослав мужик нормальный. Я бы с ним поборолся хоть сейчас, а потом напился, но, боюсь, местная публика такие развлечения не оценит. Да и сегодня большой праздник.

Я повернулся к Лакроссе и произнёс:

— Теперь с тобой буду танцевать только я.

От нескольких парней сразу донеслись обречённые вздохи. Некий экспрессивный юноша прокричал: «Почему он, а не я⁈»

— Хорошо, — кротко кивнула девушка, обнажив маленькие клыки в улыбке.

Я приобнял её. Как раз снова заиграла музыка, а толпа утратила к нам интерес.

— У меня есть мазь от синяков, — тихо произнёс я ей на ухо.

Она засмеялась, глядя на меня, а её глаза засияли.

— У этого виконта, — сказала оркесса, качая головой, — рука такая же вялая, как его достоинство. Мне совсем не больно.

Больше за танец мы не проронили ни слова. Просто кружились среди таких же пар, растворившись в окружающей атмосфере. Наверно, ради этого люди и ходят на бал? Чтобы ощутить себя частью чего-то большего, перестав хоть на миг чувствовать одиночество.

Когда бал закончится, всё вернётся. Ну а пока я здесь.

Мимо проплыла пара маркиза Билибина и девушки в чёрном платье и чёрной маске на лице. Я решил не говорить парню, что это тоже моя спутница, а то начнёт волноваться, сбиваться с ритма и все ноги оттопчет бедняжке Веронике.

— Я принесу нам что-нибудь, ты не против? — ласково спросила девушка, когда музыка смолкла. Оркестр готовился начать играть новую композицию.

Кивком дал Лакроссе добро на передышку. Мне и самому не помешает. Она пошла в сторону бара, провожаемая несколькими мужскими взглядами. Затем они с завистью обратились на меня. Ненадолго.

На плечо легла чья-то рука, и кто-то, до боли знакомым голосом, со смехом произнёс:

— Некоторые вещи не меняются со временем. Где красивые женщины и драки, там Дубов. Ты и правда достойный сын своего отца, Николай.

Обернулся, и мои губы расплылись в широкой искренней улыбке.

— Как же здорово видеть знакомое лицо, — произнес я.

Отправить