Глава 14

Конечно, я почти сразу узнал девушку. В этот раз у неё кожа была персиково-розового оттенка, волосы рыжие и брови не из мха. Только слегка раскосые глаза дриады Марии, говорившие о примеси азиатской крови, остались прежнего, янтарного оттенка. Солнечный свет красиво ложился на её нежную кожу, а во взгляде читалось ехидное наслаждение.

Маша лежала на моей груди и пальцами игралась с кучерявыми волосками. Я гладил её ещё потную, но уже высыхающую спину.

— Так где, говоришь, мы оказались? — начал разговор.

Девушка улыбнулась, не поднимая на меня глаз.

— Я не говорила. Хотела, но не успела. Ты же на меня сразу набросился!

— А надо было сперва познакомиться? — ухмыльнулся я. — Подарить цветы, сводить в ресторан, погулять, держась за ручку… И не меньше трёх свиданий, конечно же, прежде чем…

— Дубов! — рассмеялась дриада. — Не дай Бог, чтобы для занятия сексом в Духовном пространстве, приходилось ещё и на свидания ходить. И вообще, твоё бешеное либидо я связываю с этим…

Она немного отклонилась и провела рукой по небольшой аккуратной груди с розоватыми сосками, плоскому животику, талии и соблазнительным бёдрам. Да, дриада была красива. И ненасытна предыдущие часа три. Вот что делает отсутствие секса аж в семь веков.

— Значит, мы в Духовном пространстве, — протянул я, снова привлекая её к себе. А продолжил свою речь только через увлекательные полчаса: — Я думал, оно похоже на пустыню.

— Ну, оно может принимать любые формы, какие пожелает духовный практик, — ещё пытаясь отдышаться, ответила девушка и закатила глаза. На губах появилась счастливая улыбка. Спустя минуту, восстановив дыхание, она продолжила: — Здесь действуют иные законы пространства и времени, так что возможно всё. Сильный духовный практик может подчинять себе небольшую область, медитировать здесь…

— Или ностальгировать, — закончил за неё я.

— Или ностальгировать, — кивнула Маша.

А я встал с постели и подошёл к окну. Оно находилось на уровне третьего или четвёртого этажа. Внизу расстилался утопавший в зелени двор с детской площадкой, по которой носились дети. Летал тополиный пух, похожий на снег посреди лета. До моих ушей доносился детский гомон и шум проезжавших где-то машин. Напротив, с другой стороны двора, стояло серое здание, будто сложенное из блоков, а над его двускатной крышей вверх поднимался склон пологой горы, так же усеянный домами. Пейзаж казался мирным и уютным.

— А эти люди? — подбородком указал я на детей, отодвигая тюль. — Они живые?

— Просто образы, призраки, если угодно, — отвечала подошедшая сзади дриада.

— И я тоже так смогу, если стану духовным практиком?

Маша рассмеялась:

— Если пятьсот лет практиковаться, то сможешь.

— Я быстро учусь, — кивнул я.

Создать такое место в Духовном пространстве выглядело неплохой идеей. Место для оттачивания навыков и приёмов. Если время здесь течёт иначе, то это открывает широчайшие возможности!

Но тут мне вспомнились крототвари с присосками, напавшие на меня.

— А местная фауна? — повернулся я к дриаде.

— Я возвела защитный барьер. Его хватает на день-два, затем нужно обновлять. Предупреждаю сразу: на это требуется много энергии.

Я пожал плечами. Энергии здесь было хоть отбавляй, а нападающие монстры делали тренировки только интереснее.

— Значит, это место из твоего прошлого, — обвёл я взглядом комнату, в которой оказался.

— Моя квартира. — Дриада забралась обратно на кровать, подняла стройную ножку и провела по ней рукой. — А за окном Мурманск — мой родной город. Незадолго до появления Саранчи.

— Ты помнишь, каким мир был до?

Она кивнула. Я подошёл и лёг на постель рядом. Кровать жалобно скрипнула под моим весом, а я продолжил:

— Но не знаешь, какой он сейчас… А все дриады, как ты?

— Нет. Я из первого поколения. Таких, как я, осталось немного. Появились уже второе и третье поколения. Но мы живём обособленно.

— А как вы… — я взглядом указал на низ её живота.

— Размножаемся? — поняла она, положив руку на живот. — Не знаю, но точно не так, как люди. Хотя, уверена, без пестика дело не обходится.

— И каково это — жить так семь сотен лет?

— Первая сотня лет была самой тяжёлой. — Маша снова положила мне голову на грудь. — Затем я привыкла, а время превратилось в стремительный вихрь из воспоминаний. Духовная практика помогает не сойти с ума.

— Почему ты просто не вернёшься к людям? Живёшь вдали от цивилизации в одиночестве, ходишь в сны ко всяким ограм.

Дриада засмеялась, прикрыв рот ладошкой.

— Ты не всякий, — сказала она, а после посерьёзнела. — Думаешь, дриаду с волосами из травы и бровями из мха примут в Империи? Не смеши меня. Первым делом меня попытаются убить как опасного монстра, а затем препарируют, чтобы узнать, как я такой получилась. Нет уж, лучше я буду тосковать здесь по прошлому, чем постоянно скрывать свою личность и оглядываться, не собирается ли кто поохотиться на меня.

Я пожал плечами:

— Жаль. Мне бы пригодился учитель — духовный практик. Да и твоя связь с животными и деревьями наверняка очень полезна в бою.

— Заманчивое предложение… Но медитациям, чтобы попасть в Духовное пространство, я тебя и так могу научить. А с моим подарком, — она кончиком пальца коснулась моих губ, — эта задача облегчается в разы. Для начала нужно сесть в позу для медитации.

Дриада прямо на постели села, скрестив ноги, на колени положила ладони, выпрямилась и ровно задышала. Вид для меня оказался более чем соблазнительным, так что практическое занятие Марии пришлось отложить на ещё один час. Не скажу, что её этот факт сильно опечалил. Скорее обрадовал.

Мы закончили, когда я почувствовал, как энергия Духовного пространства начала курсировать по моим энергетическим каналам. Весьма и весьма будоражащее действие, должен признать. Постоянная практика увеличивает пропускную способность каналов, делая тебя сильнее. Надо будет и девчонок научить.

Времени прошло уже чёрт знает сколько. Но я помнил, что в прошлый раз, когда провёл здесь весь день, снаружи прошёл всего час. Всё равно я не мог себе позволить прохлаждаться с дриадой всё время. Впереди дел ещё целая куча. Один бал чего стоит.

— Мне пора назад, — произнёс я вслух.

Дриада грустно улыбнулась и кивнула. Через миг мы оказались посреди пустыни с потрескавшейся землёй, а наши тела приобрели привычный для этого места вид. Стали синеватые и слегка прозрачные.

— Любопытно, — сказала Маша, глядя мне ниже пояса, — а в реальности он такой же, или это у тебя духовная энергия в кармане?

Я хохотнул:

— Ты можешь узнать это в любой момент.

Вместо ответа она легонько коснулась моих губ своими, затем села в позу для медитации и произнесла:

— Для выхода нужно только представить, как ты переносишься обратно в своё тело. Как влетаешь в него или вползаешь. Образ не важен, важен вектор желания…

Я сделал всё по инструкции. Напоследок ощутил её ладонь на своей щеке, а затем открыл глаза, очутившись в каюте.

Как оказалось, проспал я часа четыре. Хотя, готов поклясться, что в Духовном пространстве дриады провёл не больше шести-семи часов. Что ж, значит, зависимость времени там от времени тут нелинейная. Зато чувствовал себя выспавшимся — пребывание в Духовном пространстве заряжает энергией.

За окном проплывали оранжевые облака, а за дверью ванной лилась вода. Лакросса и Агнес спали, значит, там плескалась синеглазка. А я с волком не успею, так как в иллюминатор уже виднелся горизонт с торчащими вверх небоскрёбами в центре Питера. Мы приближались к воздушной гавани на западе столицы.

Я встал и вышел из каюты. По узкому коридору протиснулся в рубку, из которой открывался отличный вид. Там же встретил царевича Владислава. Его волосы снова были собраны в пучок на затылке. По бокам небольшого помещения расположились различные приборы и экраны, возле которых сидели люди в мундирах личной Императорской гвардии.

— Пришли полюбоваться видом, барон Дубов? — обернулся ко мне сын Императора.

Он стоял на небольшом возвышении рядом с седым человеком в фуражке и с военной выправкой.

«Капитан», — решил я.

— Никогда раньше не летал на дирижаблях, Ваше Высочество, — ответил я, подходя к одному из панорамных окон.

Внизу серебрилась широкая гладь реки. Судно медленно шло по воздуху, подбираясь к шпилю гавани.

— В самом деле? — усмехнулся царевич, вставая рядом со мной. — А у меня сложилось впечатление, что вы профессиональный возмутитель спокойствия и колесите по стране, нарушая покой бедных граждан Империи. В том числе на дирижаблях..

— Просто у меня внешность, которая почему-то вызывает у людей агрессию. Ну и небольшая склонность от природы оказываться в неподходящее время в неподходящем месте.

— Я бы сказал, что у вас талант! — взгляд царевича был холодным и пронизывающим, хотя улыбка выглядела тёплой и приветливой. Я сделал вывод, что из братьев он самый интриган. — Уже вся столица гудит о ваших подвигах, барон. Хотя, с моей точки зрения, вы сами создаёте возможности для «подвигов», — он подчеркнул последнее слово голосом, — одним своим присутствием.

— Скоро мы покинем столицу, можете не переживать на этот счёт, Ваше Высочество, — пожал я плечами и скрестил на груди руки.

— О нет, что вы, господин Дубов! — тут же замахал руками Владислав. — Не уезжайте раньше пятницы. Обязательно посетите бал в честь именин нашего государя. В одном месте соберутся все самые влиятельные люди Империи, и на вечер пятницы дворец превратится в банку с бешеными пауками. Я очень хочу увидеть ваш талант в действии! К тому же мой младший брат считает вас своим другом. Он огорчится, если вы покинете Петербург с плохими воспоминаниями.

Мне не было дела до чувств Павла. У него своя жизнь, у меня своя. Но я видел определённые перспективы от посещения бала в Императорском дворце. Я наследник своего отца, наследник рода Дубовых. Последний. Пусть мои враги знают это и боятся.

— Я буду присутствовать на балу, Ваше Высочество, — ответил царевичу. — Но затем буду вынужден покинуть столицу. Дела не ждут.

— Конечно-конечно, — кивнул Владислав и тихо рассмеялся. — Только постарайтесь до завтра не попасть ни в какую передрягу, из-за которой меня с братьями снова попытаются убить.

Я слегка поклонился царевичу и покинул рубку. Дирижабль уже приближался к пристани — короткому мостику, висящему в воздухе.

После приземления взяли экипаж и направились в один из престижных доходных домов Петербурга. Во дворец решил не возвращаться ещё до похода к Дубовой роще. Цесаревич после обвинений во лжи на меня зуб точит, не хочу облегчать ему задачу, как добраться до меня и отомстить. Поэтому сняли апартаменты в доходном доме на два дня и тут же заселились. Жильё взяли большое: шесть комнат, две ванные и большая гостиная с камином. Окна выходили на набережную, по которой полз пароход, освещённый огнями.

Первым делом я принял душ, потому что был единственным, кто этого не сделал. Воду поставил погорячее, чтобы вся грязь, копившаяся эти несколько дней, распарилась как следует. Да и просто блаженствовал под струями горячей воды, по которой так соскучился за время похода.

Меня радовало, что всё было не зря. Я вернул себе Инсект и стал сильнее. Научился попадать в Духовное пространство, заряжаясь там энергией, и открыл новые грани Инсекта. Правда, пока ещё не пробовал проникать в этот астральный мир сам, но, если что, я всегда могу вызвать дриаду, чтобы она затянула меня туда, как сегодня. Лишь в первые пару раз, потому что дальше хочу научиться делать это сам.

Вот как научить девушек? Они не имеют представления об этом, так что будет довольно сложно объяснить им самые азы. Но я же прирождённый учитель! Стольких аристократов научил манерам! Правда, не со всеми сработало с первого раза… но это детали. Думаю, главное, что медитация сама по себе приводит в тонус манаканалы. Ведь основной её приём — это прогонка энергии по ним. Затем собираешь эту энергию в районе сердца — там, где находится сфера души, — и отделяешь от тела.

Хм, только сейчас пришла в голову мысль, что мы с волчонком связаны. Значит, я могу нас двоих затащить в Духовное пространство? А это отличная идея! Надо будет попробовать.

В дверь осторожно постучали.

— Войдите! — крикнул я.

Из-за занавески и мыла в глазах не увидел, кто вошёл. Но зато услышал голос Вероники.

— Г-господин…

— Да?

— Вы… вы… — запиналась девушка, а потом разродилась: — Вы совсем забыли, что я ваша служанка!

— А? Ты о чём? — пробурчал я, пытаясь смыть пену с лица.

— Позвольте мне потереть вашу спинку!

О Боже…

Ладно, сам и правда плохо дотягиваюсь. Я присел, повернувшись спиной к краю ванны, и протянул через плечо мочалку синеглазке.

— Спасибо! — сразу обрадовалась она. Как некоторым мало надо для счастья…

А уже через секунду выяснил, что и мне для счастья нужно немного. Вероника тёрла просто великолепно. Ощущения прям с ног до головы захлёстывали, так это было приятно. Будто каждая пора на коже открывалась и начинала дышать.

Что ж, вот ещё одна польза служанок. Это приятно, когда тебя моют нежные женские ручки.

— Как ты там? — спросил я, обернувшись через плечо, старательно пыхтящую Веронику.

От пара она раскраснелась и вспотела, поэтому сняла кофту и осталась в одном лифчике, из которого её грудь чуть не выпрыгивала при каждом движении. А двигаться ей приходилось много, потому что спина у меня большая, а мочалка маленькая.

— Хорошо, господин! — стараясь казаться бодрой, ответила брюнетка. Но паравозное пыхтение её выдавало. — Я ещё никогда так весело не проводила время. Летала в палатке, видела птицу Рукх, гостила у дриады, каталась на огромном лосе, побывала у… Матери Леса.

Вспомнив хозяйку дубравы, Вероника заметно стушевалась, но я не стал её пытать. Хочет хранить свои тайны — пусть хранит. Вряд ли там что-то ужасное.

— Вот мои родители обрадуются, когда я им всё расскажу!

Я аж вздрогнул, представив испуганное лицо её матери и дёргающийся глаз отца-простолюдина. У них и так жизнь не сахар.

— Лучше не надо… — предостерёг девушку охрипшим голосом. Но она меня будто не слышала.

— Благодаря вам я столько всего узнала. Я теперь могу с гордостью зваться боевой служанкой!

Девушка взмахнула мочалкой, с которой слетела пена прямо ей на грудь. Я к тому моменту развернулся к ней лицом и позволил тереть себя спереди. Что ни говори, а у неё получается лучше. Да и пена на её прекрасных полушариях смотрелась уместно.

— Ой! — вскрикнула она, пытаясь сдуть ещё один клочок пены с носа. А потом засмеялась.

— Так уж и боевой? — хмыкнул я.

— Да! Когда найду себе господина, моё резюме свалит его наповал! Я вообще не знаю ни одной служанки, которая бы пускалась в такие опасные путешествия со своим господином. Только слуги. А они мужского пола. Ну… Вы понимаете, о чём я, господин?

Я понимал, поэтому кивнул. С моих губ не сходила улыбка. Девушка ещё сама не поняла, что господина она себе уже нашла.

Закончив тереть, синеглазка смыла с меня остатки пены, затем взяла полотенце и с поклоном протянула мне. Действительно, как настоящая и верная служанка. Не думал, что некоторым людям так необходимы господа, но Вероника явно была одной из них и не видела в этом ничего плохого. Я тоже не видел. Ведь её господин — я.

— Помоешь Альфачика? — спросил, закончив вытираться.

— Конечно, господин! — снова поклонилась Вероника, сияя от счастья.

— Отлично, а я пока займусь едой. — И я вышел из ванной, куда тут же загнал волчонка, что разлёгся посреди комнаты.

В гостиной горел камин. Возле него сидели Агнес и Лакросса. Гоблинша снова что-то мастерила, а оркесса читала учебник по Боевой концентрации. Чёрт, мне бы тоже не помешало! Сколько же всего мы пропускаем по программе из-за ремонта академии…

Но сначала еда! На голодный желудок мозг работает хорошо, только когда думает о пище. Так что я взял справочник, нашёл тот греческий ресторан с большими порциями, в котором брали еду перед походом, и сделал заказ. Привезли его через полчаса, когда в гостиной уже сидел мокрый волк, капая водой возле камина. Зато он явно выглядел более чистым. Аж шерсть посветлела.

На еду мы набросились, едва вытащив её из пакетов и поставил на стол. Блюд было столько, что они заняли всю поверхность стола. А ещё несколько запотевших кувшинов холодного, свежего пива, от взгляда на которые у меня сердце радовалось.

Какое-то время мы молча набивали животы. Вынужденная диета и большое количество сожжённых калорий сказались на всех. Даже на Веронике, у которой схуднули вечно румяные щёки. У Агнес грудь как будто слегка уменьшилась, а у Лакроссы отчётливее проступили кубики пресса под коротким топом, в который она переоделась. А я будто и вовсе привык к вечному чувству голода, потому что ели мы раза два в день, редко чаще.

Когда в животах появилось чувство сытости, за столом потёк непринуждённый, весёлый разговор. Пиво пенилось в бокалах, Агнес подкалывала Лакроссу и Веронику, синеглазка щупала свою грудь, проверяя, насколько она уменьшилась, а волчонок грыз кости под столом. Правда, он уже едва там помещался. Рос, зараза, очень быстро!

Обсудили произошедшие события, вспомнили о бале и поговорили о планах на завтра. Я всех огорошил приятной новостью, что завтра мы никуда не идём, а готовимся к сему мероприятию. Сразу после первой медитации, хе-хе. Если времени хватит, конечно. При упоминании бала оркесса с синеглазкой заметно оживились и принялись шушукаться. Отчего Агнес надулась, видимо чувствуя себя обделённой.

Так незаметно пролетел вечер, поленья в камине прогорели, превратившись в угли, и я подкинул новых. Мне нравилось, как трещат дрова.

После ужина все разбрелись по своим комнатам, а я остался в гостиной. Альфачик лёг у моих ног, зевнул и с лязгом захлопнул челюсть, а я перенёс из кольца учебники по алхимии, боевой концентрации, оружейному мастерству и прочие, прочие. Надо как минимум прочесть по одному параграфу в каждом. Что я тут же и начал делать. Никогда не знаешь, какие знания могут пригодиться в бою, так что не стоит пренебрегать учёбой.

За чтением мои мысли то и дело возвращались к последним словам князя Медянина. Что это не они натравили на нас Ледяного медведя. Если это правда, а врать человеку на смертном одре не имеет смысла, то откуда же взялся этот монстр? И как? Тогда не было особо времени думать об этом, а сейчас уже и концов, наверное, не найдёшь.

Я будто сидел перед огромным столом, на котором был разбросан пазл из десяти тысяч кусочков, и я собрал разве что углы по пару сотен. Постепенно пазл складывался, но я пока ещё не осознавал, что передо мной. Вспоминал, как цесаревич Алексей убил герцога Самойлова. Что наследник сказал тогда поверженному врагу, что тот, уже умирая, испугался? А потом этот князь Деникин, Светлейший, один из Совета, прикончил Медянина. Конечно, наверняка на то был дан личный приказ Императора, но можно же было его допросить…

Ах чёрт, грёбаный Петербург с его интригами и тайнами! Надеюсь, на балу встречусь с князем Мечниковым — другом отца и моим… наверно, покровителем? Или лучше сказать «спасителем»? Не знаю, но этот человек отправил меня учиться в Пятигорскую академию, чтобы я стал бароном и отстоял честь рода. Одно можно сказать точно: Анатолий Петрович — союзник. Может, он прольёт свет на часть происходящих со мной событий.

Дверь в одну из комнат открылась, и на уровне полутора метров показалась зелёная голова. Затем Агнес вышла и встала неподалёку от камина. В свете огня — остальной я затушил, кроме ночника на столике рядом, — она казалась смущённой и очень задумчивой. Из одежды на ней была простенькая пижамка из свободного топика, под которым торчали соски, и коротких шорт. Для своего небольшого роста Агнес имела замечательный пропорции.

Она не сводила глаз с огня и тёрла себе запястья, нахмурившись. Я отложил учебник и только тут заметил, что, погрузившись в свои мысли, перенёс из кольца золотой жёлудь Матери Леса. Семя. Всё это время я задумчиво крутил его в руках.

— Хочешь что-то сказать? — подтолкнул я молчащую Агнес.

Она зашевелила губами, будто подбирая слова, затем сжала руки в кулачки и громким шёпотом произнесла:

— Можно я пойду с вами на бал?

Отправить