Глава 4

Волчонок надрывался возле моих ног.

Монстр походил на безглазый трёхметровый шар с сотней щупалец и огромной зубастой пастью. Передвигался и «видел» он с помощью щупалец. Возможно, у него были и другие органы чувств, но я их не видел. Его тентакли отличались длиной и размерами, но у всех на конце болтались или когти, или костяные крючки. Цвет кожи — чёрный, липучки на щупальцах — склизкие и лиловые.

То, что я принял за окошко, оказалось приманкой. Светящийся шар из четырёх секций на особо толстом отростке, похожем на удочку.

Удильщик, вот как назывался монстр. И сейчас он схватил Веронику. Несколько тентаклей обвивали девушку, сжимали ей горло, заставляя довольно сладко стонать, лапали каждый сантиметр её тела, заползая под свитер и штаны.

Надеюсь, когти у твари не отравленные.

Выбитые щупальцем фонарики кривыми лучами освещали монстра. Он открыл пасть, полную острых зубов, и облизнул их острым языком. Повеяло смрадным дыханием.

— Фу, — поморщилась Агнес, — зубы здесь чистить не принято.

— Лакросса, — шёпотом спросил я, — сможешь призвать несколько копий и освободить Веронику?

— Попытаюсь.

— Тогда по моей команде… — процедил я, сплющивая молотом и ботинком подползающие щупальца.

— А мне что делать? — пискнула зелёная мелочь.

Я выстрелил рядом с ней, сбивая тентакль, замерший над её головой. Ещё один отросток перекусил Альфач, клацнув зубами.

— Постарайся не попасться монстру, — сказал ей.

Она кивнула в ответ и вытащила кинжал, напитав его маной. Корявые руны гоблинов засветились оранжевым.

Лакросса призвала полдюжины копий, которые замерли над её головой, дрожа от нетерпения. Я топнул ногой, раздавив очередной отросток, чем вызвал недовольный рёв твари.

— Ай! — тут же пискнула Вероника.

Щупальца сжали её, а коготь царапнул щёку в опасной близости от глаза.

Времени больше нет. Я прицелился в шар-приманку, напитал револьвер маной и выстрелил. Как и было написано в учебнике об этом монстре, в шаре светилась специальная жидкость. Чрезвычайно редкий и дорогой ингредиент в алхимии, но сейчас меня больше волновало другое его свойство. Свет.

Шар взорвался, обдав тысячей светящихся брызг всё вокруг. Будто крохотные светлячки с десятком крупных жуков засветились в темноте. Они облепили мерцающей жёлтым росой почти все щупальца. Монстр взвыл пуще прежнего. А Лакросса теперь могла прицелиться.

— Давай! — крикнул.

Оркесса резко отвела руку назад и тут же выбросила её вперёд, будто нанося прямой удар в челюсть. Копья сорвались с места и вонзились в отростки чудища. Оно взвыло и, поддавшись рефлексам, отпустило Веронику. Девушка шмякнулась на землю и поползла к нам.

Отлично, она свободна. Теперь займусь тварью.

Я побежал вперёд, вкачивая в молот побольше маны для одного смертельного удара. Прыгнул, взмыв в воздух, и обрушился на Удильщика.

Монстр оказался шустрее, чем я думал. Он разгадал мой манёвр и в мгновение ока сместился по поляне влево. Щупальца стремительно цеплялись за корни, ветки и стволы деревьев, подтягивая остальное тело. Так что молот взорвал землю, оставив полуметровую воронку.

Удильщик начал обходить меня с фланга, приближаясь к гоблинше. Сразу десяток щупалец бросились к ней. Несколько сбила Лакросса своими копьями, но пять штук атаковали Агнес. Зелёная полторашка не стояла на месте. Пару отростков она срезала кинжалом ещё на подлёте, а затем кувыркнулась вбок.

В этот момент я выстрелил в шарообразное тело монстра. Ожидал, что пуля легко пробьёт чёрную склизкую шкуру. Несколько тентаклей молниеносно свились в толстый пучок на пути свинцового снаряда. Взрыв маны разорвал их, но пуля была остановлена. Удильщик взревел.

Ему больно, но щупалец у него ещё много.

Вдруг особо толстый и длинный отросток взметнулся в воздух и ударил наотмашь гоблиншу.

— Агнес! — успела крикнуть Лакросса, но вот пригнуться зелень не успевала.

Тентакль врезал ей по животу.

— Уфь! — выпустила Агнес из лёгких воздух и отлетела, врезавшись в дерево.

За миг до столкновения сработала защитная система костюма гоблинши, и её раздуло, как воздушный шар.

Блуп!

С таким звуком она врезалась в дерево. Затем покатилась по поляне, подскакивая на щупальцах и корнях.

А я убрал револьвер в кобуру, потому что у тварюги тентаклей явно больше, чем у меня патронов. Зато достал несколько замораживающих зелий. Швырнул под Удильщика, и голубые взрывы пригвоздили монстра к земле.

Лакросса запустила в того несколько копий, но они отлетели от шкуры. Посмотрим, как она выдержит чистую силу.

Я побежал к чудовищу, на ходу напитывая молот новой маной. Он дёргался в разные стороны, но не мог освободиться. Я приблизился к нему на расстояние удара и замахнулся. Монстр, чуя близкий конец, взревел так, что в ушах зазвенело. Рванулся в сторону, отрывая собственные тентакли, и ушёл из-под удара. Я оставил ещё одну воронку в земле.

Нет, зараза, так просто от меня не уйдёшь!

Ай, чёрт!

Вдруг сбоку хлестнули несколько щупалец разом, разодрав мне кожу на шее. Слава Богу, мимо артерии.

Тварь не желала сдаваться.

Я отпрыгнул от новой атаки и нашёл взглядом девчонок. Они сгрудились на противоположной стороне поляны. Агнес спустила костюм и отбивала кинжалом отростки, защищая Лакроссу с Вероникой, ей помогал Альфач, перехватывая щупальца у ног, синеглазка заряжала холодом копья оркессы. Та метала их, прибивая всё новые тентакли к земле. По ним тут же начинал ползти холод.

Что ж, радует, что мои тренировки не прошли даром!

— Ника! — крикнул я и в три секунды оказался подле девушки. Протянул молот, и она коснулась его, напитывая морозной маной.

Я вытащил несколько взрывных зелий и кинул по бокам от Удильщика и за него. Хорошо бы огненными зельями его закидать, но я боялся поджечь лес. Лесник мне потом спасибо не скажет.

Несколько взрывов раздалось почти одновременно. Монстр взревел и заметался в разные стороны, разбрасывая ошмётки щупалец. Я несколько раз выстрелил из револьвера, привлекая его внимание.

— Я здесь, говно на палочках! — крикнул ему.

Удильщик будто понял, что я сказал, взревел, щёлкнул зубами и вдруг бросился в нашу сторону. Огромный шар покатился по поляне, выбрасывая в воздух многочисленные тентакли. Они извивались и хлестали, издавая щёлкающие звуки. Это когти и крючки наталкивались на деревья и корни.

Девушки отступили мне за спину. Я выбрал момент и бросился навстречу монстру. За пару метров до шара несколько тентаклей полоснули мне по лицу, заставив поморщиться от боли. Но я не остановился. Ударил молотом по земле, взрывая ману. От места удара мгновенно поползла вперёд ледяная волна.

Земля вспучилась огромными торосами прямо навстречу Удильщику. Тот успел заметить преграду, но уже набрал такую скорость, что не мог быстро остановиться или свернуть. Через короткий миг он всей тушей накатился на ощетинившийся сосульками сугроб. Издав клокочущий рёв, монстр наконец сдох.

А потом сдулся. В буквальном смысле.

Альфач подбежал к ледяному торосу и помочился на труп твари.

— Да блин! — выругался я. — Теперь его точно есть не стоит.

Подошёл к телу и осмотрел его. На сосульках висела, как сдутый мяч, шкура удильщика с кучей безжизненных щупалец. А под ним растеклась зловонная чёрная лужа. Да, такое и с голодухи жрать не будешь. Меня аж передёрнуло от этих мыслей.

Из ценного у Удильщика был разве что шар-приманка, но я его уничтожил.

После обернулся к синеглазке и остальным девушкам.

— Вероника, ты в порядке? — первым делом поинтересовался. Потому что монстр мог успеть сделать с ней что-нибудь нехорошее.

Она кивнула и сдавленно произнесла:

— Теперь я понимаю, что чувствовала Лакросса, когда её тот придурок облизывал…

Оркесса в ответ хмыкнула.

— Мы, если что, тоже в порядке, — слегка обиженно заявила Агнес.

Я улыбнулся своей самой чарующей улыбкой. Вышло плохо, потому что часть лица онемела и плохо двигалась. Верный признак того, что на когтях был яд.

Вдруг, словно в подтверждение моих мыслей, Вероника начала медленно оседать на землю.

— Жжётся… — с досадой сказала она, трогая царапину на щеке.

Вот только этого не хватало. Я быстро достал зелье-нейтрализатор ядов. Прикупил как раз сегодня несколько штук, как будто чувствовал. Синеглазка завалилась на спину, но я успел поймать её голову возле самой земли. Выдернул зубами пробку зелья и влил в рот девушке.

Вероника закашлялась. На вкус и запах зелье так себе.

— Только не сплёвывай! — предупредил её.

— Вы же знаете, господин… — слабым голосом прошептала она и улыбнулась, — я не сплёвываю…

У меня аж кончики ушей загорелись. Ну, хоть Вероника и выглядит бледной, но раз шутит (или флиртует?), то жить точно будет.

— Кого-нибудь ещё зацепило? Как себя чувствуете? — спросил у Агнес и Лакроссы.

Они отрицательно покачали головами в ответ. Мне под руку сунулся волчонок, и я ощупал его мохнатую шкуру. Повезло — его тоже не зацепило. Хотя его, как и меня, скорее всего не возьмут большинство ядов. Всё-таки Лютоволк не обычный зверь.

Вероника под действием зелья заснула. Её бил озноб: зелье заставляет организм усиленно прокачивать кровь через почки и печень, при этом помогая органам очищать её. Это вызывает повышение температуры и сонливость.

Я взвалил девушку на плечо ягодицами кверху, нашёл фонарик в сгущающейся темноте. Слизь монстра уже почти перестала светиться.

К счастью, от тропы мы ушли недалеко, так что смогли вернуться на неё. Никаких монстров на пути нам больше не встретилось. Наверняка Удильщик просто сожрал более слабых тварей, вот их и не примчалось на звуки боя.

Через полчаса вышли к обещанной сторожке. Вот только она больше походила на крепость, чем на избушку. Плотный частокол из заострённых брёвен с амбразурами и торчащими в них пулемётами. Из-за забора виднелось слабое зарево окон одноэтажного домика. Нескольких окон. Увидел в одну из прорезей.

Мы подошли, и я постучал в ворота.

— Кто там? — послышался через минуту скрипучий голос.

— Барон Дубов со спутницами. Идём на север. Нам нужен ночлег, одного из нас зацепило ядом Удильщика.

За воротами послышался шорох, а затем пулемёт слева пришёл в движение. Позади него стоял косматый бугай в вязаном свитере.

— Удильщика не так просто одолеть, — произнёс он.

— Мы одолели, — ответил я, а девушки кивнули в подтверждение моих слов. Волчонок гавкнул, а Лакросса призвала в руку копьё.

— Свисти больше, барон, — сказал лесник и зажёг большой прожектор. Из-за яркого света я перестал его видеть. — Зубы покажи.

Я оскалился, являя ему белые зубы и большие клыки.

— Полукровка, что ли? — уточнил грубый голос.

— Байстрюк. Пускай нас и поживее, — я начал злиться.

— Ладно, — буркнул лесник и погасил прожектор. Мир погрузился во тьму, пока глаза снова не привыкли. — Вас пущу, а волка снаружи оставьте.

— Нет.

— Я не хочу, чтобы он загрыз моих собак.

— Да он сама любовь и нежность! — Лакросса присела возле волчонка и потрепала его по холке.

Тот с готовностью подставил под её пальцы мордочку и прищурился от удовольствия. Будь он котом, замурчал бы.

— Он никого не тронет, — подтвердил я и добавил: — Я в любом случае войду внутрь. Вопрос только в том, сам ты откроешь ворота или я их вышибу.

Лесник смотрел на меня тёмными глазами сквозь перекрестье прицела. Он напряжённо думал. Наверняка в его голове крутились мысли, что раз я барон, то должен обладать Инсектом. И по внешнему виду пытался угадать, какой именно и насколько опасный. Через секунд десять он произнёс:

— Ладно, заходите.

Он спрыгнул на землю и открыл створку ворот. Мы вошли внутрь в небольшой двор. Самый обычный квадратный деревенский двор. Поленница возле дома, пень для колки дров, какая-то утварь, куча оружия, гильз и цинков с патронами, несколько будок с собаками. Сперва они выскочили встречать нас лаем, но волчонок в ответ вздыбил шерсть и зарычал так, что собаки поджали хвосты.

— Тьху, защитнички, — ругнулся лесник. — Ладно хоть лают, когда чудище чуят. Меня, кстати, Иваном звать. Добро пожаловать в нашу шалашу, — сказал он, открывая дверь в светлую и уютную горницу.

Внутри топилась небольшая печка-буржуйка, на ней булькала кастрюля с гречневой кашей и мясом — аппетитный запах заставлял глотать слюни.

Веронику я положил на небольшой топчан возле печки. Лесник, с лёгкой сединой в тёмных волосах, неуклюже прошёл к столу у окна и поставил греться чайник на буржуйку рядом с кастрюлей.

Иван предложил нам каши, я отказываться не стал — невежливо это. Расселись кто куда, и я достал из кольца еду из ресторана, потому что объедать лесника тоже не хотел. Просто разделил еду между всеми. Косматый, как леший, бугай мою вежливость оценил и заметно подобрел.

— Куда путь-то держите? — спросил он, обсасывая свиное рёбрышко.

Я задумался. Если скажу ему, то его могут использовать, чтобы пойти по нашему следу.

— Лучше тебе не знать. Просто… вопрос жизни и смерти.

— Ну, смерти-то в этих краях хоть отбавляй. Она вас быстро здесь найдёт.

— Если мы не найдём её раньше.

Лесник хмыкнул в ответ и вернулся к еде. После попили вкусный чай из карельских трав, от которого сразу по телу расплылись приятное тепло и усталость. Так что мы завалились спать. Правда, я спал вполглаза, следил за Вероникой. И лесником — на всякий случай. Мало ли, у него тут от одиночества крыша поехала?

Ночь прошла спокойно, Вероника проснулась раньше всех и даже разогрела остатки вчерашней еды. Мы быстро позавтракали и продолжили путь.

Дальше тропы не было, так что шли просто через лес, изредка натыкаясь на озёра или обходя небольшие болота. Фауна с каждым пройденным километром становилась всё агрессивнее. Пару раз на нас нападали местные твари.

Несколько Костяных вепрей, которых нашпиговала копьями Лакросса. Я их наспех освежевал и набрал мяса. Места здесь дикие, так что голодными точно не останемся. Затем напали какие-то обезьяноподобные монстры.

Они стаей налетели сверху, но столкнувшись с моим молотом отступили, оставив пару трупов. Некоторое время преследовали нас, перескакивая с дерева на дерево, но вскоре отступили. Видимо, мы покинули их территорию, и они успокоились.

Когда-то здесь прошла Саранча, уничтожив всё подчистую. Когда её погнали обратно первые носители Инсектов, эти места превратились в выжженную пустошь. За несколько сотен лет здесь, конечно, всё выросло заново, но…

Уже не такое как прежде. Деревья были выше и уродливее, звери крупнее и агрессивнее. Один Удильщик чего стоит. На бумаге это была территория Российской Империи, но здесь никто не жил. Чтобы очистить территорию от монстров, нужна крупная армия. И то её потреплет как следует.

А пожары уничтожат леса. Короче, никому это нафиг не надо. Люди живут в крупных городах типа Мурманска или Петрозаводска и особо не высовываются. За исключением авантюристов и охотников всех мастей.

К обеду остановились на берегу озера перекусить. Лагерь разбивать не стал, чтобы не тратить времени. Достал из кольца газовую горелку и удочку. Пока девушки чистили овощи, я наловил рыбы.

Сварил изумительную уху. Хоть она и была простой, не из Изумрудной форели или ещё кого, но очень вкусной. Местная рыба оказалась довольно упитанной и наваристой. Быстро прикончили еду и отправились дальше.

На пути попался живой лесной массив. Куча деревьев, сросшихся вместе, качали кронами, стучали ветками, будто переговаривались. Я рискнул подойти поближе, но из земли начали нападать корни, а на голову обрушились длинные гибкие суки. Не те, которые самки собаки, а ветки. Пришлось сделать солидный крюк, чтобы обойти буйную рощу.

Слава Богу, они ходить не могут.

А я задумался о транспорте. Такие длительные переходы утомляют. Может, дирижабль какой прикупить? Или отобрать у очередного аристократа, который на меня полезет? Это бы сильно упростило жизнь! Дирижабли сейчас довольно шустро летают. Лишь вдвое медленнее самых быстрых аэропланов.

После рощи вышли на опушку, и нашим глазам предстало огромное поле. Повсюду высились горы земли. Некоторые свежие, ещё чёрные или глинистые, а другие уже высохшие и осыпавшиеся. Зрелище довольно жуткое, будто гигантский крот поле перекопал. Впрочем, почти так и было. Ведь мы пришли именно в то место, куда я всех и вёл.

Сделали привал на опушке, чтобы девушки могли отдохнуть, а затем забрались на небольшой холм, аккуратно обходя самые свежие кучи земли. От них несло сыростью и чем-то ещё. Наверное, теми существами, за которыми мы пришли.

— Ну, Лакросса, — сказал я, оглядев равнину внизу и повернувшись к оркессе, — сыграй мне на кожаной флейте!

— Чё, прям здесь⁈ — ахнула Агнес с широко раскрытыми глазами.

Отправить