Глава 10

Мы встали друг напротив друга, на расстоянии пяти шагов.

— Хидзаши Накамура! — довольно экспрессивно представился мой противник.

Наверное, он ожидал того же от меня, однако свою личность я раскрывать не собирался, поэтому промолчал.

Накамуре это явно не понравилось. Он и без того с какой-то особой ненавистью смотрел на меня, но теперь злобно оскалился, выхватил катану и что-то гневно произнёс.

Так, ладно. Такеда почему-то уверен, что я справлюсь, причём с помощью природной магии. У меня аккума хватит на одну нормальную атаку, а меч… на него против самурая надеяться не стоит. Хорошо хоть защитные модули ещё работают.

Так. Магия, магия, магия…

Кристалл был зашит в пояс. Я чувствовал его животом, но черпать магию мог только сосредоточившись на нём. Так сражаться нельзя. Надо вспомнить те ощущения в Истоке. Эта грёбаная магия пронизывала меня насквозь, но сейчас от неё только металл на зубах.

Хотя стоп. Чего это я?

Уже сражался и с магами, и с демонами, и побеждал. И с этим японским недомерком тоже справлюсь!

— Хадзимэ! — гаркнул Дэйчи.

И Накамура рванул вперёд.

Я принял удар на клинок, парировал ещё два, увернулся, атаковал, а третий едва не пропустил. Лезвие прошло совсем рядом с глазом и коснулось ресницы. Ещё бы совсем немного, совсем чуть-чуть, и…

Мир вокруг перестал для меня существовать.

Остались только я, Накамура и наш бой.

Взмах мечом — и противник отпрянул. Но тут же спружинил на ногах и бросился в атаку снова, заставляя меня отступать шаг за шагом. Я успевал парировать и уклоняться лишь в последний момент, и это нехорошо. Он был гораздо лучшим мечником, чем я. И скоро полностью овладеет ситуацией, если ничего не предпринять.

Нырнул под новый взмах, клинком увёл его меч в сторону и смог достать ударом с ноги. Хотел продолжить атаку, но инстинкты закричали, что сейчас нужно наоборот разрывать дистанцию.

И правда. Только мне удалось отпрянуть, как на том месте, я только что стоял, мелькнуло лезвие.

Зараза, это было близко!

Но было ещё кое-что. Накамура злился, очень злился. Не знаю, что я ему сделал, но он жаждал меня прикончить, и не до конца владел эмоциями.

Он поспешил. Слишком быстро ринулся в очередную атаку, слишком рано замахнулся и сделал шаг шире, чем стоило. Это мой шанс. Как его использовать?

Мой коронный?

Взмах. Уход. Нырок.

Получилось!

Он попался. Ноги оторвались от земли. Я уже представлял, как его башка врезается в камень, подвернул ноги, изогнулся, приготовился делать бросок. Это всё заняло секунду или даже меньше.

Но за такое же мгновение что-то изменилось. Накамура вывернулся, перевернулся, и в захвате оказался уже я.

Что за херня⁈

Мне удалось вырваться. Это с мечом я ещё не мастак, а в рукопашной не уступлю никакому магу.

Сбросил захват, разорвал дистанцию, мы разошлись, и поединок на время остановился.

Накамура теперь выглядел иначе. Смог обуздать свой гнев, глядел прямо в глаза холодным расчётливым взглядом. Мы плавно кружились, выгадывая момент для атаки. Но время играло против меня. Нужно разобраться с ним быстрее, чем Такеда рухнет от истощения.

Накамура что-то сказал. Что-то пафосное, судя по тону. Наверняка он уже понял, что я не японец, так что скрывать смысла не было, поэтому ответил ему по-русски:

— Завали хлебало и дерись!

Ну и сам подал пример, чтоб понятнее было.

Бросок. Выпад. Наши клинки снова лязгнули, но затем…

Я успел только почувствовать привкус металла, когда воздушный вихрь появился из-за спины Накамуры и ударил по мне.

Защитное поле сверкнуло, погасило удар и разбилось, а я отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от ещё одного магического вихря.

Ах, так⁈ Значит, исподтишка бьёшь, зараза!

Снова кинулся в бой. Опасность заставляла всё вокруг замедлиться, злость придавала сил, словно паром раскручивая турбины.

Удар. Уворот. Отскок.

Накамура дополнял удары мечом своей магией, и даже если удавалось парировать удар или увернуться от него, острые ветряные лезвия гнались за мной, словно живые.

Плечо обожгло резкой болью, когда одно всё же добралось до цели. Тут же усилился привкус металла, заставивший стиснуть зубы и оскалиться. Рана сковала движения, и гадёныш снова меня достал, на этот раз по груди.

Пришлось ответить зарядом огненной магии. Резкая вспышка заставила Накамуру отпрянуть и перейти в защиту, однако его ветер сделал моё пламя сильнее. Я усилил пламя, подхватив воздушные потоки, послал их вдогонку и заставил Накамуру открыться для атаки.

Зараза. Надо что-то делать.

Именно сейчас, пока есть шанс нанести удар! Другого шанса не будет. У меня просто нет других козырей, чтобы вывезти эту схватку!

Я рванул вперёд, ещё не понимая, что буду делать.

Если что-то не придумаю, мне конец.

Даже если выживу, поединок будет проигран, Такеде придётся завершить ритуал, и всё полетит к чертям.

Время будто замедлилось.

Я видел, как щурится Накамура, закрывая лицо рукой. Как языки пламени хлыстом бьют по нему, пожирая ветряные лезвия.

Магия. Сейчас это для меня единственный выход.

Только один шанс.

Металлический привкус исчез. Я почувствовал, как из кристалла на поясе в тело входит поток энергии, обжигающей и леденящей одновременно. По нервам прокатила будоражащая волна.

Неужели это оно?

Накамура выставил клинок, чтобы парировать мой меч. Напрягся, стиснул зубы, кимоно снова зашевелилось от ветра. Удар. Лязг. Ветряные лезвия устремились ко мне…

Но вспышка иссиня-белого света ослепила моего врага. Молния охватила мой меч мерцающими разрядами и с треском ударила в Накамуру, оставив в воздухе кривой отпечаток.

За вспышкой опустилась тьма.

Мир вокруг снова проявился, и я обнаружил, что уже наступила ночь. Площадку перед домом Нагао освещали тусклые жёлтые фонари, а самураи в тёмных кимоно выделялись из тени только светлыми лицами.

Я держал острие меча у горла Накамуры. Он подёргивался, сжимал рукоять, но не мог двигаться и лишь глядел мне в глаза. Без страха, только с яростью.

Одно движение, и мы свободны…

— Нет! — раздался позади голос Такеды.

Я обернулся. Сэнсэй уверенным шагом направился ко мне и остановился, взглянув на поверженного самурая.

Некоторое время они мерили друг друга взглядами. Я же косился в сторону Нагао и его прихвостней, но те не двигались с места и ждали. Всё-таки странная она — честь самураев. Похитить дочь своего врага можно, а по отношению к ним уже другие приколы.

С удивлением понял, что не чувствую угрозы, и только теперь заметил, что враги сняли свои магические покровы, а мечи держали в ножнах и даже не касались рукоятей.

Спор между Такедой и Накамурой. Изаму что-то сказал твёрдым голосом, а Хидзаши пытался возражать. Я уже убрал свой клинок от его горла, а оцепенение от молнии прошло, так что мой бывший противник не лежал на лопатках, а сидел, поджав под себя колени, и что-то рычал в ответ.

Пререкания долгими не были. Накамура поднялся, теперь яростно глянул на меня и показательно убрал меч в ножны. Я такой фигнёй не занимался. Когда уйдём в безопасное место, тогда и спрячу оружие.

— Идём, — кивнул Такеда.

Он переглянулся с Нагао и повернулся к нему спиной. Мы двинулись в сторону ворот под прикрытием Медведя — он тоже не разделял доверия к врагу, какое демонстрировал сэнсэй.

Но чего я не ожидал, так это что Накамура последует за нами.

— Ты куда это, полурослик? — Медведь направил на него прицел, злобно рыкнув.

Накамура остановился, взялся за рукоять, но Такеда жестом дал понять, что всё нормально.

— Он теперь с нами. С тобой, — добавил сэнсэй в мою сторону.

Со мной?

Это с какого ещё ляда⁈

━—━—༺༻—━—━

 

Мы собрались в доме Такеды, расселись вокруг стола. Изаму устроил церемонию чаепития с целью принять Хидзаши в нашу дружную компашку. Правда, вышло не очень здорово. В комнате повисло неловкое молчание.

Наверное, это было из-за ссадин на лице Азуми. Дочь сэнсэя владела магией лекаря и сумела убрать большую часть следов, оставленных тем проклятым япошкой, но кое-что осталось. И что-то подсказывало, она специально не стала их убирать.

Даже Медведь не вёл себя как обычно. Он, словно зверь, почуявший угрозу, следил за Накамурой и постоянно был настороже. Не верил мой лесной товарищ в такие резкие перемены даже после объяснения Изаму.

— Клан Накамура был нашим вассалом, — попивая чай, рассказывал он. — Во время вторжения русских войск погибли все мужчины клана, и Хидзаши остался один. Это сподвигло его переметнуться к Нагао, когда я выразил желание сотрудничать с новым сёгуном. Я знал, что Нагао выставил его на поединок, чтобы проверить верность.

Хидзаши с ненавистью взглянул на меня, словно это я лично перебил его родных. Но не скажу, что могу его винить. Наверное, я бы чувствовал то же самое.

— Кто это — сёгун? Вы так называете Державина? — спросила Алёна.

Девушка была недовольна, что мы подвергли себя такой опасности.

— Да, — кивнул Изаму. — Военный правитель. Сейчас в его руках куда больше власти, чем у императора.

— У императора вообще нет власти, — прошипел Хидзаши.

Но тут же осёкся, поймав недовольный взгляд Такеды.

— Накамура — гордый честный клан, однако моим вассалом он больше быть не может.

— И что вы предлагаете, сэнсэй? — насторожился я.

И тут произошло страшное.

Невероятное.

Немыслимое.

Изаму Такеда ухмыльнулся!

Не то чтобы он никогда не улыбался, но сейчас его ухмылка была ухмылкой плута, подготовившего что-то особо «весёлое».

— Он будет твоим вассалом Игорь-сан. Сильный клан должен иметь вассалов.

Я переглянулся с Хидзаши, затем с Медведем. Затем снова посмотрел на Хидзаши.

— Нет, спасибо. — И спокойно продолжил пить чай.

Сегодня выбрал зелёный, земляничный. Ядрёная штука, надо сказать…

— Игорь-сан! — недовольно воскликнул Изаму. — Ты отказываешься?

— Этот хрен меня ночью прирежет. Нафиг такое счастье!

Азуми немного смутилась, но суть уловила и перевела мои слова.

Я думал, рассердится Такеда, но с возмущённым выражением лица вскочил сам Хидзаши. Он с привычной уже экспрессивностью начал что-то кричать, брызжа слюной.

— Накамура-кун возмущён недоверием, — холодно перевела Азуми, словно его слова её нисколько не убедили. — Утверждает, что он человек чести, и никогда не стал бы…

— Хватит, — прервал я девушку. — С меня довольно этой брехни.

— Один раз предал — предаст снова, — рыкнул Медведь. — Таким веры нет.

Хидзаши молча глядел то на меня, то на Медведя, то на Изаму с Азуми, словно ища у них поддержки. Не найдя её, парень уже набрал воздуха в лёгкие, чтобы снова заголосить, но тут я твёрдым командным голосом приказал:

— Сядь!

Не знаю, понял ли, но посыл понял отлично. Заткнулся, стиснул зубы и медленно опустился обратно.

— Если ты не примешь его, Хидзаши придётся стать ронином. Самураем без господина. Он лишится защиты.

Изаму говорил с ноткой отеческого сочувствия, а вот словно Азуми смаковала каждое слово, переводя мне.

— Азуми, почему ты так не любишь Накамуру? — спросил я.

Вопрос удивил и девушку, и сэнсэя, и Аико, а Накамуру ввёл в замешательство, потому что он единственный не понял значения, но удивился, что я обращался напрямую к Азуми, а не к её отцу.

Её это, кстати, тоже удивило, хотя она старалась не подавать виду.

— Он предал отца в самый ответственный момент. Накамура был небольшим кланом, но мы считали его самым близким из всех. В качестве доброй воли отец даже раздумывал… — тут Азуми прервалась и отвела взгляд. — Простите. Кхм… Когда Хидзаши переметнулся, это сильно ударило по нам. Многие вассалы и союзники отдалились. Некоторые держат нейтралитет, но кое-кто последовал примеру и встал на сторону Нагао.

— И всё из-за порыва растерянного мальчишки? — теперь настал очередь удивляться уже мне.

— Из-за подлости главы клана, — твёрдо ответила Азуми.

Хорош клан с единственным представителем. Хотя мой немногим лучше. Я задумался, и Медведь это заметил.

— Бригадир, ты же не хочешь пригреть этого япошку?

— Погоди.

Я снова посмотрел на Хидзаши. Обычно мне хватало пары минут, чтобы понять, что из себя представляет человек. Первые намётки, так сказать, от которых будет зависеть, дам ли я человеку шанс вообще войти в мой круг общения.

Но во взгляде Хидзаши была только ненависть. Однако не ко мне лично. И с домом Такеда его связывали довольно крепкие узы, чтобы нарушить слово и навредить… Даже не сэнсею — а Азуми. Он больше всего беспокоился из-за неё.

Чёрт побери, что же мне с тобой делать, парень?

— Будешь на испытательном сроке, — решил я.

Азуми не очень уверенно перевела мои слова, и японцы уставились на меня со странными выражениями лица.

— Клятву приносят лишь раз… — напомнил Изаму.

Хидзаши, кажется, совсем потерялся и не нашёлся что ответить.

— Сэнсэй, вы учите меня почтительно относиться к вашим традициям. Я это отлично понимаю и стараюсь их соблюдать. Однако не забывайте, что не только у японцев есть культура и свои устои. Я русский человек, для нас клан — это род. Семья. Я не приму в семью человека, которого приходится заставлять, и которому я не могу доверять.

Сделал паузу, чтобы Азуми перевела. Снова посмотрел на Хидзаши. Он замешкался. Сквозь ненависть начали пробиваться и другие эмоции. Страх.

В Российской империи родовые отношения сохранились только у аристократов. Но и у них всё больше выделялось тех, которые ставили свои интересы выше забот рода или не зависели от его влияния. Тот же Державин в Японии был единственным представителем своей семьи. И, благодаря собственной армии, мог не беспокоиться, что поддержка родственников исчезнет. Ему она просто не нужна.

А вот японцы жили кланом. Оставшись одни, они были чрезвычайно уязвимы. Таких могли сожрать и не заметить. Это пугало. А ещё гордость. Даже гордыня. Его коробило, что ему не доверяют. Но он сам виноват — слову верят, пока оно крепко.

Была и вина. И почему-то, судя по мимолётным взглядам, лично к Азуми. Между ними точно что-то было.

Ха! Получается его читать. Это хорошо, но недостаточно.

— Теперь вы не просто в Японии, — продолжил я. — Мы в Японской губернии, части Российской империи. Эту страну ждут перемены, связанные не только с Истоками и магоснабжением, сэнсэй.

Теперь молчали оба. Переваривали. Я тем временем размышлял, что мне делать с таким подарочком. Изаму ухмылялся, подкидывая его мне, но теперь крепко задумался. Не получилось просто так решить проблему за чужой счёт.

— И каков же будет испытательный срок? — наконец-то спросил он.

— Не знаю, — честно ответил я. — Пока я не буду уверен в нём.

На этом разговор был окончен, о чём я дал понять, налив себе ещё одну чашку. Правда, закрытой осталась только тема Накамуры, а вот более насущные проблемы никто не отменял.

— У стражи Нагао тоже были русские ружья. Только замаскированные. Дэйчи мог напасть на армейский конвой?

Изаму ответил не сразу.

— Мог.

— Вопрос не в том, чтобы напасть, — протянул Медведь. — А в том, чтобы узнать, где и когда нападать.

Верное замечание.

Я коснулся горячей чашки, над которой поднимался ароматный пар. Покрутил осторожно, скребя дном о деревянную подставку.

— Тебе что-нибудь известно об этом? — спросил Хидзаши.

Пусть сделает первый шаг к тому, чтобы заслужить доверие.

— Нет, — ответил он решительно. — Ружья привезли в обозах пару дней назад, уже замаскированные. Нагао старался не раскрывать свои планы. Я даже не знал, что они хотели похитить Азуми.

Парень посмотрел на девушку, но та сделала вид, что не заметила его.

— У Дэйчи хорошие шпионы, — сказал Изаму.

— И всё равно не сходится, — пробасил Медведь. — Ружья — вот что меня смущает. Не то, как их украли и кто. А что у Истока их почти выставили напоказ. Даже серийные номера не сбили. А в доме того хрыча даже я не сразу определил наши стволы.

— Думаешь, кто-то хотел, чтобы мы обвинили во всём Нагао?

— Похоже на то.

Я задумался. Кто и зачем? Но тут Аико тихо попросила:

— Можно мне сказать?

— Конечно! — рыкнул Медведь. — И больше такой глупости не спрашивай.

Замечание немного сбило девушку с толку, она покосилась на громадного страшного экс-браконьера, но затем продолжила:

— Тогда, на горе, среди похитивших Азуми-сан был не японец. Он был выше обычного, и мне удалось рассмотреть глаза.

— Точно! — воскликнула Алёна. — Что ж я сразу не обратила внимание! Тот гад покрупнее, чем местные. И у глаза такие… голубые или…

— Перламутровые! — воскликнула Аико, с трудом произнеся это слово.

— Точно! Но я думала, мне показалось. Всё прошло слишком быстро.

Все обернулись на Азуми, но та покачала головой.

— Я не помню. Меня вырубило какой-то усыпляющей магией.

У них и такая есть? Это плохо…

— Думаю, цель мы наметили, — заключил я после некоторой паузы. — Нужно выяснить, кто навёл Нагао на конвои.

Вдруг дверь отворилась, и в комнату влетел Слава. Он плюхнулся рядом со мной, выхватил чашку, которую я до сих пор крутил на подставке, опрокинул…

И тут же чуть не позеленел. С трудом глотнул, хрипло вздохнул и со свистом, натужно выдал:

— Ты как это пьёшь⁈ Это ж концентрат, а не чай!

Ну, люблю я покрепче заваривать… Что тут такого-то?

Оклемавшись, Слава наконец-то объяснил, чем вызвана спешка:

— Похоже, я знаю, кто воду мутит!

Отправить