Глава 22

Браконьеры умели давать очень подходящие прозвища. Лис глядел с хитрым раскосым прищуром, Крица был ржаво-рыжий, с грязной рожей, словно кусок неочищенной железной руды. А Палица, казалось, кулаком мог прошибать стены.

И вся эта весёлая братия двигалась в мою сторону. Вот черт…

Ночной мрак вспыхнул огнями выстрелов. Первым я снял Палицу — он выглядел, да и двигался как опасный противник. Остальные очухались быстро и прыгнули в разные стороны, поэтому отделались ранениями. Но если у Лиса немного подпалило руку, то Крицу удалось задеть посерьёзнее. Он завыл от боли в бедре и высунулся из-за укрытия, тут же рухнув с дырой в голове.

Однако больше никого задеть мне не удалось. Браконьеры подняли тревогу и начали беспорядочную стрельбу в сторону склада. Я уже перекатился в сторону и стал искать пути отхода.

— Генка, Баяр, вы ушли⁈ — прошептал я в рацию.

— Почти! — раздалось хрипловато из динамика.

Я его не видел, но Генка, похоже, пробирался через хаос к краю лагеря, и дело шло не так уж просто.

— Да, — последовал ответ Баяра.

— Командир, может…

— Нет, ждите! — оборвал я Богдана.

Он, Глеб и Иван оставались на границе лагеря. Их задача — устроить заградительный огонь. Но не сейчас. В правильный момент.

Я сделал ещё несколько выстрелов, заставив особо смелых браконьеров вернуться в укрытия. Надо признать, ружья у них были отменные. Приклад с каждым нажатием на спусковой крючок толкал плечо, и то отзывалось знакомой приятной болью.

Опасность, риск, необходимость следить за передвижениями врагов, двигаться самому, укрываться и уклоняться от магических снарядов, оставляющих в воздухе длинные хвосты траекторий… Всё это заставляло кровь закипать, пробуждало жажду битвы и необъяснимый восторг.

В голову начало закрадываться ощущение, что я непобедим. Это нехорошо, нужно сохранять разум холодным. Я стиснул зубы, вздохнул поглубже, чтобы привести эмоции в порядок. Лёгкость и восторг остались, но стали контролируемы.

— На месте! — отчитался Генка, а затем, после небольшой паузы, добавил. — Игорь, ты сам где⁈

Он только теперь осмотрелся и понял, что я ещё в лагере. Ничего. Придётся рискнуть, но я выберусь.

— Саня, начинай! По одному, с западной стороны.

— Что⁈ — раздался испуганный голос. — Н-но вы же ещё…

— Давай, а то меня скоро грохнут!

Ответом послужил грохот взрыва на дальнем конце лагеря. В воздух подлетели три внедорожника, и осколки заставили находящихся поблизости браконьеров залечь.

Стрельба в мою сторону заметно притихла. Второй взрыв заставил врагов заботиться о собственной шкуре, а не обо мне. Я приказал остальным открыть огонь, и в суетившихся браконьеров полетели залпы со всех сторон.

Я воспользовался ситуацией и ринулся прочь. Вокруг всё сверкало, отовсюду доносились крики, вопли, новые взрывы. Но мне уже никто не…

— Вот ты где, сука! — Череп появился внезапно.

Что-то сверкнуло, я увернулся, но по инерции пришлось кувыркнуться, чтобы сохранить равновесие. И только я встал на ноги, как этот ублюдок снова на меня накинулся.

Твою мать, да откуда он взялся⁈

Мы сцепились, после недолгой возни повалились на землю, и хорошо — меньше шанса поймать случайный выстрел.

Не было красивого поединка. Не было ударов, уворотов, обманок и прочего. Нож Черепа оказался у меня перед лицом, и чтобы остановить удар, я вцепился зубами в его руку. Он сдавлено проскулил, но ножа не выпустил. Мне же удалось выкрутиться и занять положение сверху, придавить его к земле. Но ненадолго. Снова началась возня. Короткая, резкая, на ощупь, потому что ничего толком было не разглядеть.

Повсюду вспыхивали взрывы, раздавались крики и грохот выстрелов. Мельком удавалось увидеть скошенное лицо Черепа, пока мы перекатывались друг на друге. Он скалился, рычал, ревел от боли. Глаза бешеные, изо рта воняло пивом.

Вдруг бок пронзило жгучей болью — он меня всё-таки достал. Некритично, но этого хватило, чтобы я отвлёкся, и Череп зубами вгрызся в мою шею.

Снова резкая боль. Я зарычал от злости, дёрнулся, потеряв контроль. Череп снова воспользовался замешательством, ухватил меня за правую руку, в которой был зажат нож, и принялся колошматить ею по чему-то твёрдому. От ударов пальцы разжались, нож выпал, и Череп довольно зарычал.

Но я оправился. Двинул плечом по его челюсти, чтобы освободить шею, извернулся, бедром зажал уже его руку, резким движением вывернул её в локте, и гад выронил клинок.

Теперь настало моё время пользоваться случаем. Я вцепился в рожу ублюдка и надавил большими пальцами глаза.

— Р-р-ру-уа-а-а! — завопил он.

Пытался брыкаться, но ничего не выходило. От боли Череп потерял контроль. А я подхватил выроненный нож и всадил его ему в глотку.

Гад захрипел. Изо рта брызнула кровь. В свете очередного взрыва удалось рассмотреть его испуганные, злые, полные гнева и ярости глаза.

Это я пришёл к нему в логово и убил. Просто потому, что он мог навредить мне. Но затем на перепачканной кровью роже появилась ухмылка. Он что-то попытался сказать, но так и обмяк на полуслове, с искривлённой пастью.

— Игорь! Игорь, ответь! — донеслось из рации. — Уходи оттуда! Быстрее, а то они разбегутся. Нужно взрывать эту хрень!

Заревели двигатели уцелевших машин. Браконьеры собирались удирать, поэтому нужно спешить.

Вынув нож из горла Черепа, я рванул из лагеря. Дыхание сбилось, бок жгло всё сильнее. Привкус металла оседал на зубах.

— Взрывай через пять секунд! — приказал я и побежал дальше.

Я как раз успею убраться из зоны поражения.

За спиной развернулся внедорожник. Судя по звуку, он собирался двигаться через реку. Наверное, стоят магические блоки для водной езды. Вспомнилось, как о них говорила Дина.

И вдруг что-то заставило меня насторожиться. Перед глазами промелькнула вроде бы не маловажная деталь. Значок на ящиках, возле которых я установил последнюю взрывчатку.

Тогда не обратил внимания, но сейчас понял, что видел его раньше. В них хранили…

— Саня, стой! — закричал я в рацию. — Саня…

Но было уже поздно. Прогремел взрыв. Привкус металла резко возрос, всё тело будто пронзило тысячами игл.

И я потерял сознание…

━—━—༺༻—━—━

 

— Невероятно… Просто невероятно…

— Что? Что, доктор⁈ Он в порядке?

— Да.

— Фу-у-ух…

Жалобно заскрипел стул. На него явно сел кто-то тяжёлый.

— Это и есть невероятно.

— Почему? — спросил уже другой голос.

— Судя по тому, что вы рассказали, и по анализам, он не должен быть в порядке. Более того, он должен быть… мёртв.

— Да что вы такое говорите! — третий голос.

Я не мог пошевелиться, но звуки начинали обретать оттенки. Ещё немного, и даже пойму, кому именно принадлежат голоса.

— Как бы вам сказать… Со всей ответственностью заявляю, что подобной стойкости к магическому полю не зафиксировано во всей империи. Конечно, высшую аристократию никто в статистику не включит, и заграницей могут быть свои случаи, но… Самая серьёзная рана — порез на боку. Но там царапина, поболит и пройдёт.

— Да плевать. Главное, что командир жив. А когда он поправится?

Так, так, так. Кажется, начинаю разбирать. Это Богдан? Или Глеб… У них немного голоса похожи.

— М-м-м… Думаю, дня три, и можно отправлять домой при условии постельного режима.

— Шикос! — Нет, вот это Богдан. — Ну, Саня, выдыхай. Не прикончил ты нашего бригадира.

— А бате твоему ничего не скажем, будь уверен, — пообещал Генка, вызвав всеобщий смех, хотя и немного сдавленный.

Я начал понемногу приходить в себя. Вместе с сознанием подступала головная боль, а тошнота подкатывала к горлу.

Что-то запищало.

— Доктор, что-то случилось⁈ — забеспокоился Саня.

Не знаю, за меня ли он так переживал или за себя, но его успокоили:

— Всё в порядке. Игорь Сергеевич скоро очнётся. — Он захлопнул папку и как-то задумчиво произнёс. — И мне даже не нужно вас прогонять из палаты… Невероятно. Просто невероятно.

Не знаю сколько времени прошло, прежде чем я продрал глаза, но для меня оно казалось слишком уж растянутым. Иногда я думал, что вот-вот стошнит. По ощущениям оно так и было. Но лежал я на спине, голову повернуть не мог, и захлебнулся бы в собственной рвоте, случись это на самом деле.

К счастью, пронесло.

Зрение несколько секунд фокусировалось, глаза резало от света, но затем я увидел перед собой всю бригаду в полном сборе. Богдан, Глеб, Иван, Генка, Баяр стояли по обе стороны от худощавого человека в белом халате. Ему было лет пятьдесят, морщинистое лицо со впалым подбородком. А из-за узких очков меня с интересом изучали серые глаза.

— Как вы себя чувствуете, Игорь Сергеевич? — вкрадчиво спросил он.

Ответить сразу не получилось. В горле пересохло, да и в принципе организм слушался неохотно. Что-то подобное я ощущал, когда впервые очнулся в этом мире. Да и повод был схожим — авария на подстанции.

Но сейчас, слава всем богам, мне не пришлось менять Вселенную. Это не очень удобно, должен заметить, и каков шанс, что я снова попал бы в такую подходящую мне по навыкам?

— Н… н-нормально… можно… воды…

— Да, конечно. Но немного позже. Придётся потерпеть.

Доктор наклонился, ощупал лицо, проверил сердцебиение и посветил в левый глаз фонариком.

— Мда… Ну, должен сказать, что вы удивительный человек, Игорь Сергеевич. — Затем он обернулся к Генке. — У вас пять минут. Больше дать не могу. Не положено.

И покинул палату, бормоча себе что-то под нос.

— Игорёк! — воскликнул Генка, раскинув руки.

Он осёкся, вспомнив, что я когда-то запретил ему называть меня таким образом. Но это было, когда мы только познакомились, поэтому я улыбнулся как мог и прохрипел в ответ:

— Ге-енка…

Он заухмылялся. Понял.

— Мы так волновались! — просипел Саня.

Парни начали наперебой рассказывать, как добили браконьеров. Когда рванули проклятые аккумуляторы, из всего лагеря выжило только несколько человек. Они были ранены, но бились отчаянно, словно загнанные в угол звери. Причём это были уголовники Черепа, в основном.

— Баяр их снял по одному, — поведал Богдан. — И спокойненько так… Словно по банкам пострелял. Никогда с ним ссориться не буду.

Снова засмеялись. Даже я, хотя заплатил за это болью в груди и в боку. Предсмертный подарочек от Черепа.

— Когда поле немного успокоилось, тебя достали, — продолжал Генка. — как ты там находился, понять не могу. Я, пока, тащили, пару раз чуть задохнулся. Остаточное поле ещё дня два будет расходиться.

— Кстати, Геннадий Павлович, — обратился Богдан. — Нож!

— Нож? — нахмурился я.

— Да, точно!

Генка оглянулся, не смотрит ли кто посторонний, и достал из-за спины нож. Я его узнал — это ж мой нож, затрофеенный у Волка!

— Ты его в руке сжимал, — пояснил Генка. — Не знаю, на кой-хрен тебе эта железка, но явно пригодился И кровь там была запёкшаяся. — Ещё как, — улыбнулся я, перехватив рукоять.

Нож казался тяжёлым, но удержать получилось.

Вот значит как, да? Череп присвоил себе мой трофей, но сам от него и подох.

Собаке собачья смерть.

Но тут я вспомнил странную ухмылку перед тем, как ублюдок сдох. Он хотел что-то сказать, но мне уже не узнать, что именно. Однако предчувствие нехорошее.

Вдруг открылась дверь, и внутрь зашла медсестра со звенящей тележкой. Я шустро спрятал нож под одеялом.

— Так, все на выход! — приказала она. — Приёмное время закончено. Мне процедуры надо делать.

— Какие процедуры? — нахмурился я.

Ребята попрощались и направились на выход.

На тележке лежали капсулы с жидкостями и, что хуже всего, упаковки со шприцами. — Уколы. — Она взяла капсулу и проверила её на свету. — Очень много уколов.

Зад заболел сам собой, а я поморщился. Ненавижу уколы. И почему в мире магии не додумались до чего-то лучше?

Хотя вроде придумали, но магия лекарей была очень дорогая и вряд ли добиралась до Тунгуса в должном количестве.

— Давай, милок, — подмигнула медсестра. — Быстрее начнём, быстрее закончим.

Я криво улыбнулся в ответ.

Можно я лучше ещё пару браконьеров порешу?

━—━—༺༻—━—━

 

На следующий день я уже чувствовал себя почти нормально. Ходил по палате, разминался, играл с ножом. Вроде мелочь, а приятно, что он вернулся ко мне.

Сегодня меня навестили парни из бригады, Петрович, Дина. Последняя вела себя как-то прохладно.

— Ты в порядке? Что врачи говорят?

Дина сидела напротив, словно прилежная школьница, отбывающая наказание. И в голосе не было ни грамма участия. Она явно думала о чём-то другом.

— В шоке от моего здоровья. Говорят, я должен быть мёртв.

— Рада, что это не так. — Девушка натужно улыбнулась.

Повисло молчание. За дверью прокатилась тележка — это медсестра начинала обход. Я невольно поёжился и спросил:

— У тебя всё в порядке?

— А? — Дина будто очнулась и пробурчала с неприязнью, — да… да, всё в порядке. Не беспокойся.

Девушка засобиралась на выход. Я подумывал остановить и расспросить, но решил, что не стоит. Если понадобится, сама расскажет. А если нет… Ну, у меня так забот хватает.

Наверняка она вовсю осваивает новую профессию управленца под присмотром Гельда. Может, поэтому такая отстранённая? Дина ушла быстро. Просто отметилась ради приличия. Однако ни Генка, ни Алёна до сих пор не появлялись. А это было очень странно. Особенно Алёна.

Генка ещё ладно. Ему сейчас за меня отдуваться приходилось, а сроки по строительству опор никто не отменял. Но вот Алёна…

А ещё у меня в квартире без присмотра находится бывший вожак браконьеров Медведь. Хоть он и раненый, но это всё равно что оставить в комнате настоящего медведя и надеяться, что он не станет создавать проблемы.

Генка, Алёна, Медведь…

Не нравилось мне это. Ещё и ухмылка Черепа раз за разом всплывала в памяти. Я тогда ни черта не разобрал, что он хотел сказать, но воображение с лёгкостью дополняло пробелы, и не самыми лучшими прогнозами.

Зараза.

— Вам прописан постельный режим, Игорь Сергеевич.

В палату вошёл доктор, Яков Станиславович, и был он вполне нормальным человеком, если меня не подводило чутьё. А оно редко меня подводило.

— Да, но… Не сидится что-то.

Да я вообще на месте стоять не мог от нервов. Казалось, там, снаружи, происходит что-то очень плохое. Или уже произошло, а я не могу этому помешать, потому что сижу тут.

Нет, нужно выписываться. К чертям всё. Я себя и так нормально чувствую. К тому же больница с её ароматами и атмосферой… Хорошо еще, что мне досталась отдельная палата. Петрович оплатил, зная, как отношусь к подобным местам. Спасибо ему, но придётся койке пустовать.

— Яков Станиславович, я…

— Да, да, вы хотите нас покинуть.

Доктор жестом велел мне сесть, а затем начал стандартный осмотр.

— Как себя чувствуете? Голова не кружится? Привкус пропал?

Последнее он спрашивал с металлическим шпателем на моём языке, что показалось забавным.

— Отлично чувствую. Ничего не кружится. Привкуса нет.

Тут я немного соврал. Он остался, причём не пропадал ни на секунду. Но был таким слабым, едва уловимым, что я сомневался, не разыгралось ли воображение.

— Это очень хорошо, — заключил Яков Станиславович. — И странно.

— Что странного? — Я встал и поднял майку, чтобы он послушал лёгкие.

Спины коснулась прохлада такого привычного по прошлой жизни фонендоскопа.

Вообще, большая часть медицинских приборов в этом мире была не магической. Как я понял, это связано с двумя факторами. Во-первых, раньше магия была доступна только аристократам, а те предпочитали искусство войны, а не лечения. Поэтому медицина долго развивалась независимо от магии. Во-вторых, магия до сих пор была нестабильна.

Точнее, недостаточно стабильна, чтобы доверять ей жизни в критический момент, хотя в столице и крупных городах уже начали осваивать магию и в этой сфере. А ещё магическая медицина была куда дороже обычной. И если рану намного дешевле просто перевязать стерильным бинтом, люди предпочитали так и сделать.

Отчасти, благодаря этому моё принятие этого мира прошло почти безболезненно. В больнице магию я встретил даже не на первый день, сначала было все привычно. Было время понемногу осознать, что произошло, и даже принять это.

Хотя момент, когда я впервые посмотрелся в зеркало, помню, будто это случилось сегодня утром. До сих пор мурашки по коже бегают, когда вспоминаю.

— А странно, что вы вообще в состоянии двигать конечностями, — ответил доктор, когда закончил осмотр. — Рана пустяковая, но не забывайте менять повязку. Или нам придётся встретиться снова.

Интересно, шрам останется?

— То есть, я могу идти? — с надеждой спросил я.

— Ну, не сразу. Думаю, порция уколов вам не помешает. — Яков Станиславович ухмыльнулся, а я слегка поморщился. — Но прежде я хотел с вами поговорить. Не возражаете?

Он глянул серьёзно. Я кивнул.

Доктор закрыл дверь палаты на ключ и сел на стул возле койки. Перекинул ногу на ногу, взглянул на меня и, немного подумав, начал:

— Я уже говорил, что случаев подобной стойкости к магическому полю на территории империи ранее не было. Однако, как выяснилось, это не совсем так. Ваш случай меня так заинтересовал, что я провёл некоторые изыскания. Весь вечер копался в архивах, донимал своих коллег и делал запросы в библиотеки других городов.

— И что же выяснилось? — насторожился я.

Машинально нащупал нож под подушкой. Хотя нет, этот человек опасности для меня не представляет. Руку я убрал.

— Выяснилось, что во время Старой империи, до создания Сената, существовал небольшой дворянский род со схожими способностями. Правда, известно лишь двое его представителей, у которых упоминалась стойкость к магии, но всё же…

— К чему вы ведёте? — не вытерпел я.

Яков Станиславович вздохнул, достал из кармана пачку сигарет, но тут же опомнился и сунул её обратно.

— Обычные люди не могут выдержать такой всплеск магического поля, Игорь Сергеевич. Даже маги если и не погибли бы, то провалялись овощем несколько месяцев. А вы, по словам ваших коллег, находились под воздействием ещё на протяжении получаса как минимум. А сегодня уже желаете покинуть наше учреждение. И, что самое удивительное, я не нахожу достойных поводов вам отказать!

Он снова сделал паузу, чуть наклонился и пристально взглянул мне в глаза.

— Игорь Сергеевич, вы — маг.

«Ты волшебник, Гарри», выскочило в голове. Эту отсылку здесь тоже никто бы не понял.

— А значит, вы из аристократов, — заключил доктор. — И, судя по всему, либо скрываете своё происхождение, либо действительно не в курсе.

— Может быть, — пожал я плечами. — И что с того? Вряд ли что-то изменится.

— Правда? — повёл бровью Яков Станиславович. — Ваша подружка одним своим заявлением заставила весь город встрепенуться. И отголоски доходят до нас до сих пор.

Я напрягся, понимая, к чему он ведёт.

— Появление рода, который все считали прервавшимся, никогда не может быть без последствий, — продолжил доктор. — Причём обычно последствия касаются людей, которым, в общем-то, совершенно неинтересны склоки дворян.

Яков Станиславович встал, подошёл к двери и открыл замок.

— Будьте осторожны, Игорь Сергеевич. Стойкость к магии не означает, что вас нельзя убить. С этим может справиться даже обычный кусок стали.

И он ушёл, оставив меня в раздумье.

Впервые за день мне не хотелось ходить туда-сюда. Было о чём задуматься. Но этого тоже не удалось. Вскоре после ухода доктора, в палату ворвался Генка.

— Игорь! — воскликнул он.

Я тут же подскочил. Вид у Генки был такой, что я замер, обуреваемый ужасными предчувствиями. Дышал он тяжело — видно, бежал по лестнице на всех парах. Глядел так, словно небо вот-вот рухнет.

— Что случилось⁈

Он сделал глубокий вздох, чтобы выровнять дыхание, схватил стакан с водой из прикроватной тумбочки и наконец-то выдал:

— Медведь! Его нет в квартире. И, походу, не сам ушёл — утащили.

— Твою мать! — выругался я, бросаясь к шкафу с одеждой.

Похоже, уколов мне сегодня не видать. Хоть что-то радует.

— Игорь, это ещё не всё…

Генка замолчал, глядя как я натягиваю штаны.

— Ну! — гаркнул я раздраженно. — Говори же!

— Алёна… Она сегодня в конторе не появилась. Найти не можем.

Отправить