Глава 14

— Думаю, что мы могли бы все вместе поужинать и поговорить.

На кухне повисла гробовая тишина. Хотя нет. Наверное, куда лучше подошло бы выражение «могильная». Почти всё семейство Лазаревых в сборе.

Бред какой-то.

Стою у плиты, глядя на всё это, и думаю, как было бы хорошо всё-таки воспользоваться советом и свалить отсюда ещё в тот момент, когда я первый раз дверь открыл… Да нет, конечно же. Бегство — для слабаков.

— Если вы собираетесь поужинать, то тут проблема. Я не так много приготовил, — ляпнул я первое, что пришло мне в голову.

— Ничего страшного, — спокойно ответил Павел. — Много есть на ночь вредно.

Эти его слова, кажется, сорвали с Валерии то странное оцепенение, в котором она пребывала последние секунды. Женщина встрепенулась и уставилась на мужа.

— Павел! Где Дмитрий? Я вызвала его ещё пять минут назад и…

— Я сказал Дмитрию, чтобы он и его люди остались внизу, — коротко сказал граф, после чего посмотрел на стол. — Ром, помоги. Отодвинем его от стены, чтобы все поместились.

— Конечно, пап. Сейчас.

— А ты, Насть, помоги Александру.

— Х… хорошо, — отозвалась дочь, вставая со стула с таким лицом, будто смотрела самый абсурдный сон в своей жизни.

Пока Роман вместе с отцом отодвигали стол от стены, у которой он стоял, и ставили его на середину небольшой кухни, так, чтобы за ним хоть так могли поместиться пять человек, Настя подошла ко мне и тихонько спросила:

— Саша, что… что вообще…

— Происходит? — закончил я за неё, и она кивнула. — Без понятия, Насть. Но мне точно нужно сварить ещё спагетти.

Она удивлённо хлопнула глазами.

— Что?

— Спагетти, Насть. Давай, ставь воду.

Ладно, признаю, мне стало банально интересно, во что всё это выльется. Уже один вид того, как известный и влиятельный граф Лазарев с сыном переставляли стол — выглядел забавно. Затем ещё Рома притащил из Настенной спальни небольшой пуф, так как стульев за столом имелось всего три. Правда, одного всё равно не хватало, как быстро и с недовольством в голосе отметил Павел. Ситуацию тут же исправил Рома, сказав, что постоит.

На том, как это ни странно, и порешили.

Мы же с Настей за это время успели заново поставить воду и опустить в неё макароны. Я засёк восемь минут для варки.

— Не могу не отметить, что очень вкусно пахнет, — произнёс Лазарев, садясь на стул рядом с Валерией и указав кивком в сторону сковороды. — Добавил кинзы?

— Ага, — кивнул я.

— Хорошее решение. Она добавит пряной свежести, — Лазарев посмотрел на стол, где стоял бокал с вином. — Ещё вино есть?

— В холодильнике.

— Замечательно, — сказал граф, вставая со стула. — Думаю, что один бокал за вечер не помешает…

— Только… пап, такое дело, у меня бокалов больше нет, — пробурчала Настя, всё ещё не понимая, как себя вести в этой обстановке.

Девушка стояла рядом со мной и нервно теребила кулон на шее, явно не зная, чем ещё занять руки.

А я вдруг понял, как всё это выглядит со стороны, и с трудом смог сдержать улыбку. Ни дать ни взять, нежданный и негаданный визит родителей. И, как всегда, не вовремя. Хоть смейся, хоть плачь.

— Погоди, как это у тебя всего один бокал? — удивился Рома. — В прошлый раз же два было…

— Я один разбила, когда посуду мыла, — оправдалась Анастасия, на что её мать неожиданно фыркнула.

Прежде чем дочь сообразила, что на это ответить, Павел сказал то, чего я ожидал от него меньше всего:

— Ну и не страшно. Попьём из кружек. Рома?

— Сейчас сделаю.

— Александр, не подашь мне штопор? Хоть он-то у моей дочери найдётся?

— Ну как-то же мы первую бутылку открыли, ведь так, — пожал я плечами.

Быстро нашёл штопор и передал его Павлу вместе с бутылкой. Рома достал из ящика над мойкой несколько чистых тарелок и кружек. Ну, а я… А что, собственно, я? Я просто следил всё это время за макаронами, дождался сигнала таймера и откинул их на дуршлаг. Второй раз за вечер, ага. Смешал с оставшимся в сковороде соусом, предварительно подогрев его…

— Так! С меня хватит! Я не собираюсь дальше участвовать в этом фарсе, — резко заявила Валерия и решительно встала со стула, явно намереваясь покинуть комнату.

Да только вот у её мужа явно имелись другие планы на этот счёт.

— Сядь, дорогая, — спокойно, даже чересчур мягко, проговорил её супруг. — Нам нужно кое-что прояснить. И вы тоже, садитесь.

— Я постою, — тут же добавил Роман. — Стульев всё равно больше нет.

Незаметно вздохнув, я занял последний оставшийся стул за столом. Настя же примостилась на высоком пуфе, который Рома притащил из другой комнаты.

— Ну что? Выпьем за то, что все мы здесь сегодня собрались, да? — чуть ли не в шутку предложил я, взяв в руку кружку.

— Почему бы и нет, — согласился Павел. — Дорогая, тебе налить вина?

— Обойдусь, — отозвалась та.

— Ну как хочешь, а я, пожалуй, не откажусь от бок… от кружечки.

Он налил себе. Затем мне. Рома тоже чашку подставил, добавляя несуразности происходящему. Одна Настя сидела со своим бокалом в руках, а выражение на её лице явно говорило о том, что она не знает, чего ей сейчас хочется больше. Сбежать отсюда или же остаться и посмотреть на творящееся безумие.

— Ну и? — не удержался я от вопроса, когда Павел, нисколько не смущаясь, попробовал мою стряпню. — Как оно вам?

— Знаешь, удивительно вкусно, — ответил он спустя пару секунд. — Даже порываюсь спросить, где именно ты научился так готовить.

— Для сестры стряпал, — пожал я плечами. — Она много работала, когда мы без матери остались, и…

— Павел, объясни мне, что здесь происходит? — перебив меня потребовала Валерия.

— Происходит семейный ужин, — со вздохом сказал её муж. — Насть, у тебя есть салфетки?

— Н…нет, пап, — смущённо отозвалась она. — Только бумаж…

— Вот, — тут же нашёлся Рома и передал отцу рулон бумажных полотенец.

— Спасибо, сын.

Я спокойно жевал свою пасту, наблюдая за происходящим. Павел обтёр губы, отложил салфетку в сторону.

— Итак, думаю, что стоит прояснить несколько моментов, — заговорил он, взяв в руки кружку с вином. — Александр, как ты мог заметить, моя супруга имеет определенные… скажем так, переживания на твой счёт.

— Да, — не стал я спорить. — Заметил.

— И они обоснованные, — сурово произнесла та, так и не прикоснувшись к еде.

— Нет, — покачал головой Павел. — Нет, дорогая. При всём моём восхищении твоим умом и проницательностью, но я боюсь, что здесь ты не права. Я бы даже сказал, что в данном случае ты повторяешься за мной мои же ошибки.

— Павел, ты прекрасно знаешь, чьим сыном он…

— То, что Илья является его отцом, нисколько не влияет на то, каким человеком является сам Александр, — спокойно возразил ей Лазарев. — Послушай меня. Ты сейчас находишься в одной квартире с тем, кому я лично угрожал. В своём собственном кабинете.

— Что? — спросила Валерия.

— Что? — одновременно с ней воскликнула Настя. — Когда…

— В октябре, — спокойно ответил Павел и посмотрел на меня. — Я ведь прав, Александр?

— Да, — точно так же спокойно ответил я ему. — Было дело.

— Вот. Я давил на него через его близких. Обещал ему и его близким довольно неприятное будущее, если он не сделает так, как я хочу. Что сказать. Ответная реакция оказалась… скажем так, я редко в своей жизни сталкиваюсь с тем, что кто-то в положении Александра готов мне оказать столь… сильное сопротивление.

— Это не оправдывает… — начала было Валерия, но Павел прервал её, подняв ладонь.

— Вопрос не в том, оправдывает это его или нет, дорогая, — спокойно произнёс он, глядя на меня. — Потому что будь я на его месте, то после подобных угроз для меня и моих близких я не остановился бы до тех пор, пока не закопал бы своего оппонента в землю. Александр же, как видишь, поступил несколько иначе.

— А я вам сразу сказал, что хочу только того, чтобы меня оставили в покое, — напомнил я ему.

— Да, — согласно кивнул граф. — Я помню. И я принял твои слова в тот раз куда серьёзнее, чем могло бы тебе показаться, Александр. Не сразу, признаю. Но в результате весьма близкого общения с тобой моих сына и дочери, я несколько иначе взглянул на ситуацию в целом. Для тебя не будет секретом, что я помешан на контроле.

— Даже спорить не буду, — хмыкнул я и откинулся на спинку стула. — Но давайте честно. Мы с вами наши проблемы порешали. Разошлись, как в море корабли к взаимной выгоде…

— Я бы не назвал итог дела Харитоновых взаимной выгодой, — тут же припомнил он. — Особенно если вспомнить, сколько мне пришлось потом платить по вашему с ним соглашению.

От такого я едва глаза не закатил.

— Ой, да бросьте вы, Павел, — фыркнул я. — Во-первых, для вас это копейки. Во-вторых, зная вас, я уверен, что вы потом стрясли эти деньги в виде штрафа с Голицыной…

За моей спиной раздалось сдавленное, но весьма весёлое фырканье. Повернувшись, я заметил, как Роман старательно скрывает, как давится от смеха в кружку.

— Что, угадал? — поинтересовался я, и тот кивнул.

— В десяточку.

— Роман всегда говорил мне, что ты поразительно догадлив, — добавил Павел. — Но, возвращаясь к нашему разговору, думаю, что стоит признать — мой подход к общению с тобой оказался несколько…

— Ненормальным? — предположил я.

— Скорее неверным, — выбрал иную формулировку Лазарев. — Но в остальном ты прав. И сейчас Рома старается исправить тот вред, который я нанёс в отношениях между тобой, Александр, и моей семьёй.

Отпив вина, он поставил кружку обратно на стол и посмотрел на меня.

— Александр, я знаю, что Роман уже говорил с тобой. То, что ты сделал для меня и моей семьи в тот день, я не забуду никогда, — с абсолютной серьёзностью проговорил он. — Мы можем с тобой не сходиться во взглядах на многие вещи, но сделанного я не забываю. Ты можешь мне не верить. Можешь сомневаться коли тебе угодно. В дальнейшем это роли не сыграет. Своё слово я сказал.

Сказав это, он повернулся к Анастасии.

— Тебя это тоже касается, Настя, — уже тише сказал Павел. — Я больше не собираюсь контролировать тебя.

— В каком смысле? — явно не поверила ему дочь.

— В самом прямом. Больше никакого контроля. Как только этот ужин закончится, мы с твоей мамой уйдём. Ты останешься здесь, в своей квартире. И ты будешь вольна делать всё, что тебе заблагорассудится. Ты хотела свободы выбора? Я дам её тебе, как ты того и желаешь. Хочешь жить здесь? Пожалуйста. Живи. Я не буду перекрывать тебе доступ к семейным счетам. Есть желание — пользуйся. Нет? Хорошо. Это будет твой выбор. Я не перестану следить за твоей безопасностью. Этого можешь не ждать. Но и чинить тебе препятствий в выборе своего жизненного пути я больше не буду. Дальше выбор только за тобой.

— Я… — Настя запнулась, даже не зная, что сказать. — Спасибо.

— Пожалуйста, — с тёплой улыбкой произнёс отец, глядя на свою дочь. — Но не стоит меня благодарить раньше времени. Эта возможность, которую я тебе даю, может оказаться для тебя куда тяжелее, чем ты, вероятно, сейчас думаешь. Но! Если ты всё-таки хочешь ей воспользоваться, как я и сказал, я не стану чинить тебе препятствий.

— Теперь ты, дорогая моя, — произнёс Лазарев, посмотрев на супругу. — Я знаю, как тяжело тебе пришлось в последнее время. То, что случилось в клинике, сильно ударило по тебе. Я хорошо понимаю это. Но поверь мне. То, в чём ты обвиняешь Александра — это самообман, построенный на твоих страхах.

— Ты не можешь этого знать… — начала было она, но Павел вновь поднял ладонь, прерывая жену.

— Да, не могу. Всё, на что я могу положиться — это опыт десятилетий обитания в нашем прекрасном аристократическом обществе, которое я провёл в ежедневной борьбе за выживание. Думаю, что я могу сказать, что немного разбираюсь в людях, чтобы делать подобные выводы.

Он прервался на несколько секунд для того, чтобы отпить вина из кружки, и я даже удивился тому, насколько органично у него это получалось. Почти ведь не заметно, как морщиться от вкуса дешевого напитка.

— Ты можешь не верить ему, — продолжил он. — Но ты можешь поверить мне.

Уж не знаю, каким именно образом, но это подействовало. Взгляд Валерии метнулся в мою сторону, но уже через мгновение вернулся к Павлу.

— Ты не можешь этого гарантировать, — уже тише, но всё ещё с вызовом в голосе сказала она.

— Нет, Валерия, могу, — ответил ей Павел. — Потому что всё то, что я сейчас говорил — абсолютная и чистая правда. Я благодарен Александру за то, что он сделал для нас в клинике, и благодарность эту нельзя измерить чем-то материальным. Нет в мире того, что стоило бы для меня дороже моей семьи.

На последних словах он повернулся в мою сторону, а в его глазах прорезалась та же самая сталь, которую я уже видел однажды. В тот день, два с лишним месяца назад, когда мы говорили у него в кабинете. В тот раз он держал в своих руках пистолет.

Сейчас в его ладони была чайная кружка с налитым в неё недорогим вином. А вот ощущения абсолютно схожие.

— Ты ведь понимаешь меня, Александр?

— Понимаю, — кивнул я. — Не так уж и трудно понять мужчину, который готов вырвать тебе сердце, если ты навредишь его семье.

— Значит, ты меня действительно понимаешь, — кивнул он. — Как я и сказал. Больше никаких подковерных игр в отношении тебя с моей стороны. Пусть и не без труда, но я умею признавать свои ошибки, как бы болезненно это ни было.

— Не потому ли, что повторять их в будущем вдвойне больнее?

— В точку, — на губах Павла появилась короткая усмешка. — А теперь, Александр, не будешь ли так любезен проводить нас?

Сказав это, граф поднялся из-за стола.

— Пойдём, Валерия, — с мягким нажимом произнёс он. Не приказ, а, скорее, крайне настоятельная просьба.

В этот момент я почти ждал, что она взбрыкнёт. Что откажется. Но то ли что-то в словах её собственного мужа переубедило Валерию, то ли она сама пришла к какому-то выводу — что-то изменилось. Может быть, и правда, авторитет и слова супруга оказались тем самым, что изменили её мнение? Пусть хотя бы и частично.

Вот так вот, глядя на её холодное лицо, я не смог бы ответить. Даже в такой ситуации эта женщина слишком хорошо скрывала свои эмоции. И ведь в любой другой момент я мог бы сказать, что не позавидую Павлу. Вот останутся они наедине, и супруга выскажет ему всё, что думает…

Но нет. Почему-то я был уверен в том, что этого не будет. В любом случае, похоже, что самой ошарашенной и шокированной в этой ситуации оставалась именно Анастасия.

— Саша, ты…

— Я вернусь, и мы с тобой закончим ужин, — сказал я ей, примерно понимая, для чего именно Павел попросил меня проводить их. И произнёс я это достаточно громко, чтобы услышали остальные.

Хотелось проверить их реакцию. Проверил. И оказался прав.

Надел ботинки и вышел из квартиры вслед за Лазаревыми. Прикрыл за собой дверь в квартиру. И гадал. Когда? Скорее всего, когда мы дойдём до лестницы, вероятно…

— Рома, проводи мать до машины, — сказал Павел, когда за моей спиной закрылась ведущая на лестницу дверь. — Я вас скоро догоню.

— Конечно, пап, — кивнул тот. — Пойдём, мам.

— Значит, всё далеко не так просто, как вы старались показать на первый взгляд, — сказал я минуту спустя, когда звуки спускающихся по лестнице шагов наконец затихли и снизу донёсся звук открывающейся двери.

— В моём положении никогда и ничего просто не бывает, Александр, — со вздохом ответил Павел, и посмотрел на меня.

— Что? Сейчас мы поднимемся на пару этажей повыше, где внезапно окажется, что у вас есть пара квартир для приватного разговора?

В ответ на эти слова граф рассмеялся.

— Ну, не стоит меня переоценивать. Неужели ты думаешь, что у меня достанет денег для того, чтобы скупать жилплощадь в случайных домах?

— Тут уж скорее недооценивать. Я думаю, что у вас этих денег достанет для того, чтобы скупать дома целиком, — усмехнулся я.

— Туше.

— Значит, весь этот ужин… — я махнул рукой в сторону квартиры. — Фарс?

— В каком-то смысле, — не дрогнув лицом произнёс он. — Что? Гадаешь, почему я так спокойно отвечаю на твой вопрос?

— Не нужно быть гением для того, чтобы догадаться.

— О том, что ты догадался, что я знал, что ты знал… — с усмешкой закончил за меня граф. — Рома всегда говорил, что ты умён.

— Да, я часто от него это слышал.

— Замечу, вполне заслуженно, — хмыкнул Павел.

— Давайте без излишней лести. Как я уже сказал, не нужно быть гением, — пожал я плечами. — Вы знали о том, что ваша жена сюда приедет?

— Да. Знал.

— Как и то, что я буду здесь?

И тут он не стал отпираться.

— Да. Рома, конечно, очень способный мальчик. Порой мне даже кажется, что по уровню своей дальновидности и хитрости он может заткнуть за пояс и Артура и Кирилла, но…

— Но до вас ему далеко, — усмехнулся я и получил весьма самовольную усмешку в ответ. — Это вы хотите сказать?

— Не стоит забывать о том, на кого именно работают МОИ люди, — ответил Лазарев, сделав особое ударение на слове «мои». — Я знал о том, что ты приехал сюда ещё до того, как Настя открыла тебе дверь. Как и то, куда именно поехала моя жена…

— Значит, — устало продолжил я. — Всё, что было там сказано, про контроль и прочее, не более чем глупое театральное представление? Всё осталось как и раньше?

— Отчего же? — удивился Лазарев. — Александр, видишь ли, всё то, что я сказал тебе сегодня вечером — абсолютная и чистая правда. Вплоть до последнего слова. Я действительно благодарен тебе за то, что ты сделал. И, как я и обещал, я не стану более чинить тебе препятствий и проблем в будущем. Конечно же…

— Конечно же, если только я не перейду вам дорогу, — закончил я за него.

— Дружба дружбой, Александр…

— А служба службой, — сказал я, получив в ответ понимающий кивок.

— Видишь, ты и сам всё понимаешь, — продолжил Лазарев. — У меня нет к тебе претензий. Даже за то дело с Голицыной. Ты честно переиграл её…

— Ой, давайте только вот без этого, хорошо? Уверен, что вы получили от Харитоновых всё, что хотели даже при таком раскладе. Я специально поставил ситуацию таким образом. Так что не будем играть в излишнее благородство.

Чуть повернувшись, я кивком указал в сторону двери, что вела на лестницу.

— Вы сейчас просто использовали эту ситуацию для того, чтобы поправить положение в своей семье, ведь так? Убили двух зайцев одним камнем.

В ответ на это Лазарев улыбнулся.

— Я всегда предпочитал убивать одним камнем максимально возможное количество этих самых зайцев, Александр. Да. Грех было бы не использовать такую возможность для того, чтобы, как ты сказал, поправить положение в семье. Анастасия теперь сменит гнев на милость после нашего с ней скандала. А Валерия… Её отношение к нашим детям и их безопасность всегда было крайне болезненным. Ты не отец и вряд ли до конца можешь понять — что это такое — узнать о том, что твой сын сейчас находится в другой стране, практически при смерти. Что он может умереть, потому что кто-то захотел причинить тебе боль. Ты ещё молод и не можешь этого понять. А вот Валерия понимает. И потому её реакция оказалась столь… категоричной.

— И? Что будет дальше? — поинтересовался я.

— Дальше? — спросил Лазарев. — Дальше, Александр, мы будем жить дальше. Я дал Насте шанс. Пусть делает то, чего хочет. Я не буду её останавливать. Если у неё получится, то я буду за неё счастлив. Если же нет, то она всегда сможет вернуться в семью. Зная свою дочь, не думаю, что её порывы к этой переоцененной независимости продлятся дольше года. А когда они завершатся и она наиграется, я приму её с распростертыми объятиями, как и полагается хорошему отцу.

— Если у неё не получится, — добавил я, на что Лазарев кивнул.

— Если, — согласился он. — Опять же. Всё то, что я сказал в отношении тебя, так же полная правда. Так что? Мир?

Произнеся это, он протянул мне ладонь.

Забавно. Он ведь не колебался, как в прошлый раз. Я хорошо запомнил тот момент между нами в его кабинете. Но тогда я диктовал условия возможного конфликта.

Сейчас же всё обстояло несколько по-другому. Сейчас Лазарев протягивал мне… ну, не оливковую ветвь, нет. Скорее веточку. Понятное дело, что он использовал сегодняшний вечер по максимуму для того, чтобы решить проблемы в собственном «королевстве».

Со мной же ситуация другая. В этот самый момент, как бы смешно это ни прозвучало, я не сомневался в искренности его слов. Он действительно больше не станет устраивать мне проблемы в будущем. Если, конечно же, я не перейду ему дорогу. В серьёзном смысле, я имею в виду.

Но!

Я ведь не идиот. То, что сейчас делал Лазарев, являлось не более чем «контролем возможного ущерба». Он явно чем-то занят и просто не хочет, чтобы я становился помехой, которая могла бы помешать его делам в будущем. Именно на это и был намёк в его словах о «перейдёшь мне дорогу».

С другой стороны… а почему бы, собственно, и нет? Каких-то тёрок я с ним не планирую, да они мне и не нужны. У меня своя жизнь. Своя игра в независимость.

— Мир, — сказал я, крепко пожав его руку.

Что называется, разошлись «заклятыми друзьями». Ну и ладно.

Проводив Лазарева взглядом, я поднялся обратно и вернулся назад в квартиру. Настя сидела за столом и… ела, как это ни странно.

— Ну и вечерок, — проговорил я, опускаясь на стул рядом с ней. — Вкусно?

— Очень, — негромко ответила она, глядя в почти пустую тарелку.

И тишина. Она молчит. Я тоже. Взял свою кружку и глотнул вина. Заодно заметив пустую тарелку на кухонной стойке. Там, где стоял Роман. Вот ведь. Всё слопал. Хоть бы спасибо сказал, что ли…

— Саша.

— М-м?

Я повернулся к ней.

— Как думаешь, он…

— Он сказал тебе правду, — произнёс я, не став больше ничего добавлять.

— Ясно.

Настя вдруг шмыгнула носом. Встала со стула. Я всё ещё не мог читать её эмоции, но… Оно тут даже и не нужно было. На её лице царило такое эмоциональное опустошение, словно прошедший вечер выжал её досуха.

Она молча подошла ко мне и уселась на колени, ткнувшись лицом в плечо.

— Можно я так посижу? — тихо спросила она. — Недолго…

— Конечно, — совершенно спокойно сказал я, обняв её. — Хочешь поплакать?

Она помотала головой и снова шмыгнула носом.

— Нет. Лук в глаза попал.

* * *

Я вышел из её дома спустя два часа.

И нет, ничего между нами не было. Вообще. Ей вообще сейчас это было не нужно. А вот то, что ей действительно потребовалось — это хороший друг. Тот, с кем можно просто посидеть и помолчать, пока лук глаза щиплет.

Насте потребовался почти час на то, чтобы прийти в себя после всего этого. После этого мы ещё немного посидели. Поболтали. О всякой ерунде. Вот вообще. Она мне пару университетских историй рассказала. Я тоже про своих ребят ей рассказал. Допили вино.

А затем Настя пошла спать. Ей завтра в универ. А мне… а мне никуда не надо. И это, в каком-то смысле, было прекрасно.

Выйдя на улицу, покрутил головой, чтобы сориентироваться, куда идти. Думал себе такси вызвать, но не успел его даже из кармана телефон вытащить. Стоящая на парковке перед домом машина мигнула фарами.

— Надо же, — протянул я, когда при моём приближении стекло сзади опустилось и явило мне довольное лицо. — Только не говори мне, что ты прождал здесь два часа только ради того, чтобы отдать должное моим спагетти.

— Очень вкусно было, кстати, — с улыбкой заявил Роман. — Давай, запрыгивай.

Постоял. Подумал. Обошёл машину и, открыв дверь, сел внутрь.

— Как всё прошло? — тут же спросил он.

— Поговорил. Уложил спать. Если, конечно, тебя именно это интересует.

— Именно это, — кивнул он. — Или что? Думал, что я тут в машине со свечкой сижу?

— Для этого у вас вон, — я кивнул в сторону видневшегося из окна серого седана, где сидела охрана. — Другие молодчики есть. И нет. Я не спал с твоей сестрой, если тебя это волнует.

— Волнует, — хмыкнул он. — Но знаешь, что? Я в тебе не особо сомневался. Ты слишком порядочен для того, чтобы воспользоваться кем-то в таком состоянии.

— Ну вот. Теперь рыцаря из меня строишь. Я доспехи не ношу…

— А зачем они тебе, если адвокатское перо куда острее клинка, — усмехнулся Рома.

— Юморист… Ты, что, вообще, здесь делаешь?

— Тебя жду, — тут ответил он. — Какие у тебя планы на вечер?

— На ночь, ты хочешь сказать?

— Ты к словам не придирайся…

— Да было бы к чему, — отмахнулся я. — Домой собирался, отдыхать…

— А, может быть, мы… это?

— Что, это? — с опаской спросил я.

— Поехали к Волкову в казино? — предложил он. — Выпьем. Просадим денег. Отдохнём и расслабимся.

Я вдруг задумался над его предложением. Уж больно азартно у него глаза горели. Может быть и правда согласиться? Человек я или нет. Отдыхать тоже нужно. Особенно за чужой счёт.

— А знаешь, что? Почему бы и нет, — кивнул я. — Поехали!

— Отлично! — Рома с задором хлопнул в ладоши и нажал на кнопку. Небольшая шторка, соединяющая салон с водителем, опустилась. — Володя! Едем к Волкову в отель! Будем сегодня отдыхать!

— Как прикажете, ваше сиятельство.

Я вдруг вспомнил недавний случай и рассмеялся.

— Ты чего? — поинтересовался Роман.

— Да, вспомнил тут. Браницкий меня к себе в «Орхидею» зазывал. Тоже отдохнуть предлагал…

При моих словах его лицо удивлённо вытянулось.

— И ты отказался? О, очень зря, Александр…

— В смысле?

— Ну, я, конечно, этим не горжусь, но… тебе нужно было согласиться, — покачал он головой.

— Может быть и правда стоило, — вздохнул я. — Ладно. Поехали. Будем просаживать твои деньги в рулетку…

— Так, а чего это вдруг мои⁈

— Кто позвал, тот и платит. Посмотрим, Ром, насколько глубок твой кошелёк и велика моя удача…

Отправить