Глава 13

Так. Спокойно, Саня. Делаешь два шага назад. Закрываешь за собой дверь. Это не позорное бегство. Это тактическое отступление! Не зазорно сбежать, когда перед тобой горит цистерна с пропаном. Рванёт же. Тебе головушку дурную оторвёт. Так что…

Так что я горестно вздохнул, закрыл за собой дверь. Только явно не стой стороны, с какой стоило бы. Снял обувь с курткой и прошёл через дверь на кухню.

— Добрый вечер, Валерия.

Итак, Саня. Решил, значит, отказаться от позорного бегства, да? Ну, молодец. Ну, вот теперь и расхлебывай это, раз вписаться решил…

Эх, дать бы себе подзатыльник, да какой смысл? Всё равно поздно уже. Вписался. Останется лишь разруливать. Только вот есть одна проблема. Маленькая такая. Совсем небольшая. Эмоций Валерии я не ощущал точно так же, как и у её дочурки. Тоже, видимо, после всего случившегося защитный амулет снимать не стала. Придётся работать, что называется, вслепую.

И если судить по их лицам, то каждая ошибка сейчас может кончиться таким скандалом, что я потом свои кости по округе ещё долго собирать буду.

Прошёл. Поставил пачку с сахарным песком на кухонную столешницу и открыл её.

— Насть, слушай, а где у чайные лож…

— Саша, послушай…

— Вам лучше уйти отсюда, Александр, — холодно перебила её мать, глядя на меня таким взглядом, что у волосы на затылке зашевелились.

Быстро бросил взгляд в ту сторону, где перед уходом оставил кухонный нож, когда готовил. Тот спокойненько себе лежал на разделочной доске. Нет, конечно же она сейчас не бросится на меня с ним, но… чем чёрт не шутит?

— Если я не ошибаюсь, то это Настина квартира, — сохраняя полное спокойствие в голосе проговорил я и взял нож в руку.

Едва только мне стоило это сделать, как взгляд Валерии вцепился в него мертвой хваткой. Кажется, что она даже немного назад отклонилась на стуле, на котором сейчас сидела.

Нервировать её дальше я не стал, спокойно убрав нож в ящик и закрыв его. Глядя на это, Валерия явно осмелела. Она встала со стула, явно не желая находится сильно ниже меня, и уставилась мне в глаза.

— Кажется, я сказала тебе…

— Я слышал, что вы сказали, — всё тем же спокойным голосом перебил я её. — Но это не ваш дом, Валерия. И не вам здесь командовать.

Повернувшись к Насте, я едва заметно улыбнулся и постарался, чтобы мой голос прозвучал так мягко и дружелюбно, как только возможно.

— Насть. Ложка?

— А…

— Александр!

— В ящике, — тихо сказала Анастасия, перебив свою мать, и показала пальцем где именно.

— Спасибо, — поблагодарил я её.

Нужно подумать. Она пришла сюда для того, чтобы поговорить с Настей. Оно и понятно. Причина⁈ Мне нужно понять причину, которая стала мотиватором для этого разговора. Давай, Саша, думай головой своей, или она тебе нужна только для того, чтобы еду в неё класть? Господи, как же есть хочется. Ещё и аромат от пасты просто волшебный…

Так. Стоп. Убрать лишние мысли. Нужно сосредоточиться. Я быстро вспомнил наш с ней предыдущий разговор, который произошел в клинике. Тот, когда она приказала мне держаться от её детей подальше. Значит, вот оно? Нападение на Артура спровоцировало её изменить своё мнение обо мне, так? Так и есть. Валерия Лазарева ведь не просто женщина.

Она мать. Она жена Павла Лазарева. Значит, что? Правильно. Она не может не знать о том, кем был мой отец. Что отсюда следует? Да то, что с момента нападения на Артура и после случившегося в клинике она более не видит во мне Александра Рахманова.

Нет. Только Александра Разумовского. Брата человека, который едва не лишил жизни её мужа и детей. М-да. Такое, если честно, хрен чем перебьёшь. И логика тут будет бесполезна. Она женщина. А такие вопросы слишком сильно вступают в конфликт с эмоциями. Эх, как же трудно. Руку бы отдал ради того, чтобы «прочитать», что именно творится сейчас у неё на душе.

Но раз уж не могу, придётся брать жёсткой логикой. Пытаться, по крайней мере.

Видимо моё спокойное молчание стало для неё последней каплей.

— Так, с меня достаточно, — вскинулась Валерия и вынула из кармана своего жакета телефон. — Я вызываю свою охрану.

— Вызывайте, — пожал я плечами. — А пока вы так уверенно ждёте их появления, я закончу с готовкой. Если вы не против, конечно же.

Сказав это, я взял ложку и добавил немного сахара в соус и принялся его тщательно перемешивать.

— Это, что ещё значит?

— Что? — повернулся я к Валерии, предварительно попробовав своё «варево» и обдумывая ситуацию. Ну и заметил, лишняя кислотность ушла.

— Они будут здесь всего через несколько минут, — пригрозила она мне. — И вышвырнут тебя отсюда…

— Если, — не стал я спорить.

— Не поняла…

— Если они появятся здесь, Валерия, — негромко произнёс я, открывая упаковку со спагетти. — Если только я не отдал им другого приказа. Вы об этом подумали?

Господи. Она ведь реально не подумала. Видел, как застыло её лицо. Как судорожно пальцы стиснули телефон. Кажется, ещё чуть-чуть и экран треснет. Неужели эмоции и страх за Настю настолько перекрыли у неё здравый смысл?

— Уверен, что ваш муж вам всё рассказал обо мне, — не повышая голоса продолжил я и переложил спагетти в кипящую воду. — Этого вы боитесь? После всего случившегося, что я поступлю точно так же, как Андрей?

Уж не знаю, чего именно она ждала. Что я буду отнекиваться. Что буду ругаться с ней. Пытаться оправдывать себя. Но уж точно она не ждала, что я спокойно продолжаю готовить и вести с ней обычный диалог.

Засёк на своей раскладушке время, когда опустил спагетти в воду, сунул её в карман и вновь повернулся к ней.

— Если, что, то я пошутил. Успокойтесь, Валерия. Лучше скажите, чего вы от меня хотите?

— Я хочу, чтобы ты ушёл, — отрывисто произнесла она. — Чтобы ты больше никогда не приближался к моей семье и к моим детям…

— А они?

— Что? — не поняла она моего вопроса.

— Я спросил, хотят ли они этого? — уточнил я. — Роману тридцать один. Артуру, если не ошибаюсь, тридцать девять. Насте двадцать три. Прошу меня простить, не помню, сколько вашему среднему сыну…

— Кириллу тридцать пять, — негромко сказала Настя, и я улыбнулся ей.

— Спасибо, Насть. Вот. Кириллу тридцать пять. Все они взрослые и умные люди, которые сами способны решать, кому оставаться, а кому нет в кругу их общения…

— Они могут думать о том, что способны на всё, что угодно, — отрезала Валерия. — Это не означает, что…

— Я сама могу решить, чего я хочу, — похоже, неожиданно для самой себя влезла в разговор Анастасия. — Мама, я…

— Помолчи, Настя! — рявкнула мать в её сторону и резко повернулась ко мне. — Ты опасен для них!

Ну, вот. Слова наконец сказаны.

— И чем же я опасен для вашей семьи? — поинтересовался я.

— Ты Разумовский!

— И что? — пожал я плечами. — Когда я спас жизнь Роману, я тоже был Разумовским.

— Ты мог сделать это…

— С умыслом? — перебил я её и чуть повернулся для того, чтобы перемешать спагетти в кипящей воде. — Намеренно? Это вы хотите сказать? Тогда, в клинике, вы сказали мне держаться от ваших детей подальше. Если бы я сделал это, то вы, Валерия, ваш муж, Артур, Роман и Анастасия были бы сейчас мертвы. Вы понимаете это?

Губы Валерии изогнулись в злой и саркастической улыбке.

— Понимаю ли я это? Я — мать, Александр. Я каждую секунду думаю о том, чтобы мои дети были в безопасности. Да, я знаю о том, что ты сделал. Я, поверь мне, о-о-о-чень благодарна тебе за это. Я даже готова верить в доброту, чудеса, в то, что люди способны на светлые поступки. В любую светлую чушь, какую захочешь. Но! Ни один такой поступок — пусть даже самый искренний, жертвенный, возвышенный — не в силах стереть тревогу в моём сердце, Александр.

Она выпрямилась и расправила плечи.

— Если есть хоть малейшая тень угрозы. Я не могу позволить себе думать: «Он же сделал добро — значит, всё будет хорошо». Нет! Так не бывает! Я всю жизнь живу в аристократическом гадюшнике. Я всю свою жизнь должна просчитывать возможные угрозы себе и своим детям! И уж прости мне, Александр, но их безопасность для меня не торгуется на вес твоих прошлых заслуг. Для меня важен не жест «вчера» — значение для меня имеет лишь каждый их вдох сегодня и завтра. И если есть риск — я выберу страх, но не рискну ими. Потому что только так я буду спокойна.

Повернув голову, Валерия бросила взгляд на Анастасию.

— Даже если это спокойствие будет стоить мне их любви.

Ну, чего-то подобного я и ожидал.

Впрочем, мысль о том, что я правильно определил для себя её приоритеты, несколько не облегчала для меня текущую задачу. Атмосфера на кухне, несмотря на потрясающие аппетитные ароматы, всё ещё оставалась до ужаса напряженной. Настолько, что хотелось просто взять и уйти отсюда. Потому что, чтобы я сейчас не сказал, как бы не попытался аргументировать свою позицию — всё это окажется погребено под выстроенной Валерией Лазаревой мотивацией и заботой о безопасности своих детей.

И я её прекрасно понимал. Без шуток. Вероятно, окажись я на её месте, я поступил бы точно так же.

А вот чего я точно не ожидал, так это того, что будет дальше.

— Мам…

Валерия тут же повернулась на голос дочери.

— Анастасия, я…

— Я хочу, чтобы ты ушла, — твёрдо сказала Настя. — Прямо сейчас.

Глаза её матери прищурились.

— Анастасия, я уже сказала…

— Уйди из моей квартиры, — медленно, практически чеканя каждое слово, сказала её дочь. — Либо ты сейчас это сделаешь, либо…

— Что? — с вызовом спросила Валерия. — Ты выгонишь меня? Выставишь за дверь собственную мать, только ради того, чтобы…

— Нет, — перебила её Настя. — Я просто хочу, чтобы ты ушла отсюда. Ушла из МОЕГО дома.

— Этого не будет, — холодно ответила ей мать. — Я не оставлю тебя…

— Хватит!

А ведь она даже голос особо не повысила. Но одно это слово подействовало на Валерию почти как выкрик.

— Что?

— Я сказала — хватит! — даже не пытаясь скрыть свою злость, произнесла Анастасия, глядя на мать. — С меня достаточно! Хватит! Достало! Я хочу, чтобы ты ушла! Просто уйди и оставь меня! Хватит решать уже, как мне жить!

— Насть, не нужно.

Она резко повернулась ко мне. Её глаза вспыхнули от удивления и… какой-то странной, едва заметной обиды.

— Не стоит жечь из-за этого мосты, — продолжил я, но, кажется, уже было поздно что-то говорить.

— Нет! — процедила она, а затем повернулась к матери. — С меня достаточно. Все только и делают, что решают, как мне жить! Достало! Я не кукла! Не ваш семейный проект и не продолжение отцовских амбиций!

При последних словах дочери лицо Валерии скривилось, словно от боли.

— Что? Думаешь, что я такая глупая и не понимаю? — с искренней злостью продолжила Настя. — Я ведь хорошо знаю. Я — разменная монета семьи для будущего! Я не хочу быть красивым украшением для семейной фамилии! Вы решаете, с кем мне общаться, как одеваться, даже что чувствовать и за кого в будущем выйти замуж — а потом удивляетесь, почему я молчу? Каждое ваше «я же знаю лучше» — это удар по моей собственной воле, по моему собственному праву ошибаться, выбирать с кем общаться и дружить! Я хочу быть собой…

— Как ты была собой с тем мальчиком в университете? — резко бросила мать ей в лицо.

Настя замолчала настолько резко, словно ей дали пощёчину.

— Что? — ядовитым тоном поинтересовалась Валерия. — Или ты думала, что мы не знаем о твоём маленьком университетском романе и во что он в итоге вылился? Ты получила шанс быть собой, Настя. Общаться с кем тебе хочется. И? К чему это привело?

— Не смей мне об этом напоминать, — тихо процедила Анастасия, глядя на неё. — Ты ничего не знаешь…

— Я знаю всё, что нужно. И делать буду всё, что посчитаю нужным, — резко сказала её мать и посмотрела на свой телефон.

Нажала на экран. Ответили ей быстро. Очень быстро.

— Алло, Дмитрий? Поднимитесь в квартиру моей дочери, — её взгляд устремился в мою сторону. — Нужно сейчас же выпроводить молодого человека из дома. Да, жду…

Весь этот короткий телефонный разговор Настя смотрела на мать таким взглядом, будто не могла поверить в происходящее. А, затем, её испуганный взгляд метнулся ко мне.

— Ты не посмеешь…

— Я уже сказала тебе, Анастасия, что сделаю всё, что потребуется для того, чтобы быть уверенной в твоей безопасности.

Голос Валерии был холоднее, чем температура воздуха на улице.

— А я не собираюсь им открывать! — предприняла она попытку защититься, но даже я видел, насколько жалкой она была в такой ситуации.

— Ничего страшного, — отмахнулась мать от слов своей дочери. — У них есть копии ключей от этой убогой комнатушки.

Ох, лучше бы она в лицо ей в этот момент плюнула.

Настино лицо исказилось в такой гримасе отвращения, что я понял одну простую вещь. Как бы смешно это не прозвучало, но я явно был лишний на этом чудесном празднике жизни. Нужно было уходить ещё в тот момент, когда я, как идиот, открыл дверь с пачкой сахара в руках. И если сейчас всё продолжиться в том же духе, то отношения между этими двумя окажутся испорчены навсегда. И до такой степени, что тут уже ничего не поможет.

Да, я не мог читать Настиных эмоций. Но мне хватило и того огня, что разгорался в её глазах, грозя перерасти в испепеляющий пожар. В то самое пламя, которое после себя уже ничего не оставит. Она взвинчена. Зла. Возмущена. И сейчас хочет выплеснуть всё это наружу. Со всей своей решимостью.

— Да как ты смеешь, — даже не проговорила, а скорее прорычала она. — Я…

— Хватит! — перебил я её, со стуком поставив на стол между ними две тарелки с пастой, ароматы которой уже не казались мне такими аппетитными, как полчаса назад.

— Саша! Я…

— Хватит, — повторил я, посмотрев на неё. — Настя, сядь за стол. Пожалуйста.

Что удивительно, но она подчинилась. Если честно, то я готов был поспорить на что угодно, что она сейчас наоборот взбрыкнёт. Но нет. Покорно опустилась на стул. Что, конечно же, возмутило Валерию.

— Не смей приказывать моей…

— Вы тоже замолчите, — грубо прервал я её. — И сядьте.

— Что ты себе…

— Сядьте, Валерия, — резко сказал я. — У меня осталось не так уж и много времени до того момента, пока ваши молодчики не вломились сюда и не выкинули меня за шкирку. И мне не хочется тратить его впустую.

Она всё-таки села. С гордым видом, видимо думая, что таким образом делает мне какое-то одолжение.

— А теперь, Валерия, слушайте меня. И слушайте очень внимательно, — устало произнёс я. — Я устал это повторять. Достало. Мне плевать на то, кем там был мой отец! Я прекрасно знаю о том, что двадцать лет назад ваш муж и старший сын приняли участие в том, чтобы их не стало…

— Да, твой брат…

— Замолчите, — сказал я, глядя ей в глаза. — Даже упоминать его не вздумайте, вам ясно? Мне осточертело, что все вокруг воспринимают меня исключительно как сына своего отца! Каждый встречный аристократ, которого я успел узнать за последние полгода, видит во мне отпрыска Ильи Разумовского. Ваш муж. Распутин. Уваров. Меньшиков. Все вы только и делаете, что сравниваете меня с ним. Каждый из вас хоть единожды, но обязательно сказал мне о том, как я похож на своего отца. Каждый, Валерия. И меня это достало! Вот вконец осточертело. Я верчусь, как уж на сковородке для того, чтобы построит свою собственную жизнь, пока ваш муж и другие выстраивают планы на меня. Придумывают хитрые схемы для того, чтобы использовать мою фамилию и то, что досталось мне в наследство от папаши.

Я прервался для того, чтобы сделать вдох.

— Хватит. Я устал от этого. Вы обвиняете меня в том, что я опасен для вашей семьи? Да? Пожалуйста. Сколько вам будет угодно. Забудьте о том, что я спас Романа. Забудьте и то, что я спас всю вашу семью и убил Андрея…

— Ты мог спасать себя, — тут же презрительно фыркнула она, на что я с трудом удержался, чтобы не закатить глаза.

— Если бы я хотел спасти себя, то ушёл бы оттуда ещё в тот момент, когда всё началось, — проговорил я, глядя ей в глаза. — Бросил бы вашу дочь. Всех вас. Оставил бы умирать. И просто убрался бы оттуда. И всё. Сказочке конец. Если бы вы были правы, то мне вообще не нужно было что-то делать. Андрей бы всё сделал за меня.

Наклонившись к ней, я заглянул в холодные, но удивительно красивые глаза этой женщины. Глаза, который постоянно видел у её дочери.

— Валерия, после всего случившегося вы боитесь собственной тени. Понимаете?

— Лучше бояться каждой тени — чем потом не заметить змею, — произнесла она, но, учитывая её характер, я ожидал чего-то подобного.

— Вам не теней нужно бояться, Валерия, — вздохнул я. — А собственной близорукости. Это я предупредил вашего мужа об Андрея. Предупредил задолго до того, как всё это случилось. Подумайте своей головой. Если бы я хотел навредить вам, Насте или Роме, то зачем мне столько ждать? Зачем втираться вам в доверие?

— Заговорил о доверии? — бросила она. — А моей дочери ты рассказал о своём даре? А, Александр? Рассказал о том, что можешь чувствовать все её эмоции. О том, что можешь приказать ей всё, что угодно, и она это сделает, стоит тебе лишь открыть свой рот! Может быть ты уже запудрил ей мозги!

— Господи, какая же вы упёртая, — тяжело вздохнул я. — Сколько ещё раз вам повторять, что…

— Сделай это!

— Что?

— Чего? — не понял я, повернувшись к Насте.

— Сделай это, — повторила она, смотря на меня. — Если она так беспокоиться, то отдай мне приказ, раз это твой дар…

Её мать тут же вскочила со стула.

— Настя, ты с ума сошла⁈ Я не позволю…

— Это не тебе решать! — выдохнула она и попыталась снять амулет со своей шеи.

— Не смей его снимать! Не при нём…

— Я сама решу, что мне делать! — рявкнула в ответ Настя, окончательно теряя терпение. Она попыталась стянуть цепочку через голову, но та оказалась мала для этого. Тогда она потянулась пальцами к замочку и…

Мы замерли, услышав, как открывается дверь квартиры, вызвав у Валерии выражение облегчения на лице.

— Дмитрий! — выкрикнула она в сторону двери. — Я хочу, чтобы ты…

— Лера, успокойся, — неожиданно произнёс хорошо знакомый мне голос.

Вот уж кого я точно не ожидал увидеть, так это Павла Лазарева. Одетый в накинутое поверх рубашки пальто, он вошёл в квартиру. А дальше я удивился ещё сильнее, так как за его спиной появился Роман.

— Павел? Рома? — Валерия с удивлением уставилась на то, как её муж и младший сын заходят в квартиру. — Что вы тут делаете⁈

— Пытаемся не дать вам тут поубивать друг-друга, — не без раздражения выдохнул старший Лазарев и посмотрел в мою сторону едва заметно пожал плечами. Причём сделал это с каким-то извиняющимся видом.

Неожиданно он вдохнул витавшие в комнате запахи совсем недавно приготовленной пасты и посмотрел в сторону плиты.

— Думаю, что мы могли бы все вместе поужинать и поговорить…

Отправить