Глава 6

Ладно. Стоит отдать Браницкому должное. Хоть на такси в тот день сэкономил. И то хлеб с маслом. В остальном же всё прошло как нельзя лучше. Раз уж ему делать нечего, то чего терять время? Мы сразу поехали к Ольге Сергеевне.

И там я столкнулся с двумя неожиданными вещами.

Ну как неожиданными. На самом деле, с вполне ожидаемыми, если так подумать. Первое — как я уже понял ранее, Викина бабуля оказалась без ума от графа. Вот честно. Похоже, она до самого конца сомневалась, что я сказал ей правду. Но когда увидела Браницкого собственными глазами, то буквально растаяла. А тот и рад. И чаю он хочет. И пирожков съест. Нет, правда. В какой-то момент я подумал, что-либо сам чего-то не понимаю, либо же… Да без понятия.

Впрочем, тайна раскрылась довольно быстро. Это уже потом, когда мы выходили из её дома, Константин рассказал, что спонсирует несколько фондов для пожилых людей и пенсионеров. Даже на встречи к ним приезжает. На мою шутку о том, что это ещё одна попытка поднять имидж в глазах окружающих, он даже отнекиваться не стал. Прямо заявил, что да. Так оно и есть. И пусть его терпеть не могут титулованные друзья, зато бабушки обожают.

Верить или нет — это уже осталось на мой скромный счёт.

В остальном же всё прошло довольно быстро и без проблем. Мы ещё раз обсудили мой план с Ольгой Сергеевной, после чего вызванный Браницким личный нотариус заверил все бумаги. Кстати, любопытный парень. Молодой. Лет двадцать пять. Молчаливый. В очках. Зовут Иннокентий. Всё сделал буквально за десять минут, после чего молчаливо удалился. Таким вот нехитрым образом один известный граф стал владельцем половины квартиры в старом районе столицы, доставшейся ему в подарок от доверчивой старушки.

Смех, да и только.

Ну а я отправился домой, в «Ласточку». Отдыхать и готовиться к экзамену. Следующий день прошёл относительно спокойно. Лекцию провёл как по маслу. Спокойно и без каких-то эксцессов. Разве что Шарфин, видимо, окончательно решил, что мне его учить нечему, так что даже не пришёл на занятие. Думаю, что и на следующий день он не придёт. И нисколько не буду печалиться. Моя задача — дать ему знания и опыт. А вот использовать их или нет, решать уже ему.

И вообще, пусть катится к чёрту. Не хочет учиться? Не мои проблемы.

После окончания занятий снова к Софии, решать тесты. Прошедшая за зубрёжкой ночь оказалась потрачена не зря. Спустя три попытки я смог поднять результат до девяносто пяти баллов. Правда, первые две даже до девяноста не дошли, а на третьем вопросы будто бы проще оказались. Я даже специально уточнил у Софии, так ли это? Та подтвердила мои опасения. Да. Она давала мне тесты за разные годы. На вопрос «зачем?» последовал довольно разумный ответ. Потому что каждый новый экзамен — это компиляция вопросов из предыдущих плюс новые. Чтобы лишить будущих юристов возможности списать экзамен. Ну, в целом логично.

Ладно. Девяносто пять тоже неплохо, хотя и не тот результат, который мне нужен. Ничего. У меня будет ещё один день, чтобы подготовиться.

Закончив, я вызвал себе такси и направился в город. Предстояла важная и, чего уж скрывать, довольно интересная встреча…

* * *

В этот раз я не стал довольствоваться разного рода глупыми хитростями. Вместо этого забронировал кабинет в одном из ресторанов в центре города. Не таком фешенебельном и респектабельном, как в прошлый раз. Тем более что мои оппоненты, наученные горьким опытом, вряд ли позволят мне провернуть тот же трюк, что и тогда.

— Все бумаги подготовлены, — произнёс сидящий рядом со мной Иннокентий, которого Браницкий прислал заранее. Специально, чтобы тот прямо тут, на ходу, оформил все документы и не пришлось потом тратить время на бюрократические проволочки.

— Прекрасно, — проворчал я. — А теперь, если ещё расскажешь мне, где ошивается твоё начальство, я буду вообще счастлив.

Иннокентий посмотрел на меня сквозь стёкла очков. Поправил съехавшую на нос оправу пальцем.

— Вероятно, его сиятельство немного опоздает…

— Вероятно, — вздохнул я.

— Я уверен, что у него возникли важные дела, — всё тем же безэмоциональным тоном добавил Иннокентий.

— Ага, — кивнул я, без особого интереса просматривая меню. — Как обычно, за юбкой очередной увязался…

— Это вполне подходит под определение «важные дела», — с абсолютно серьёзным видом сказал сидящий рядом нотариус и даже глазом не моргнул. Словно иной трактовки подобная причина и не имела.

— Ты сейчас серьёзно? — не поверил я.

— Более чем, — кивнул он. — Если его сиятельство считает, что выбранная им женщина достойна потраченного на неё времени, то это более чем соответствует определению «важные дела».

Всё это было сказано с такой невозмутимой искренностью, что я не удержался и посмотрел на него.

— Слушай, Иннокентий, а как вообще так вышло, что ты работаешь на него? Тебе сколько? Двадцать пять?

— Двадцать семь, — ответил он и поправил одну из лежащих на столе папок таким образом, чтобы она лежала под идеально прямым углом по отношению к другим. — Его сиятельство предупредил меня, что вы, скорее всего, спросите об этом.

— Даже так?

— Да. Сказал, что я могу ответить на ваши вопросы, коли вы их зададите.

Нет, честное слово. Робот, а не человек. Сидит с абсолютно прямой спиной. Эмоций ноль. Чувства парня колебались только в тот момент, когда речь заходила о его работодателе. В остальном же он больше походил на машину. Настолько механически точными выглядели его движения.

А мне на память пришло кое-что, что я знал о Браницком.

— Я как-то слышал, что он приюты спонсирует, — припомнил я.

— Верно, — коротко кивнул нотариус. — Я вырос в одном из них.

— Понятно, — хмыкнул я.

Значит, он и правда не шутил тогда. Говорил ведь, что играет вдолгую. Растит себе верных людей. И вот он, хороший и живой пример слов Браницкого. Чувствуется, что парень был предан ему чуть ли не до гробовой доски. Уж больно характерные эмоции он испытывал, когда речь заходила о Браницком. Там даже не отеческие чувства. Там чуть ли не благоговение. Тихое. Скрытое в душе. Но искреннее до одури.

Мысли мои зашли об этом не просто так. Вчера вечером я заново обдумал тот разговор, который у нас состоялся в машине. Понятное дело, что я могу сколько угодно уповать на свой опыт, понимание адвокатской профессии и прочее, но отбрасывать очевидное нет смысла. Мой дар невероятно помогал мне. Не только в работе, но и в обычной жизни. Тут только идиот начнёт бить себя кулаком в грудь и доказывать, что он всего добился сам. Да, я использую свою силу. Точнее, ту её часть, которая не вызывает у меня отторжения. Я и в прошлой жизни неплохо разбирался в человеческих эмоциях, чтобы понимать, о чём именно думают люди. Здесь же… Ну, скажем так, Реликвия несколько прокачала эту мою способность.

Но! Как всегда, есть одно большое НО!

Как бы я ни кочевряжился, как бы ни отпирался, Реликвия — это часть меня. Хочу я того или нет. И именно из-за неё со мной все так носятся. Конечно, хотелось бы погреть своё самомнение и сказать, что, мол, они это делают только потому, что я такой хороший и замечательный, но… Кого я обманываю? Даже Молотов взял меня в поездку в расчёте, что моя сила поможет ему решить это дело в случае чего в свою пользу. Кстати, вопрос о том, откуда именно он узнал об этом, та ещё заноза в заднице. Он, конечно, пообещал мне, что даже и не думал использовать эту информацию против меня, и я ему верил. Но вот откуда он это знает? Вопрос? Вопрос.

Возвращаясь к проблеме. Все носятся со мной именно из-за моей силы. И при этом, похоже, даже понятия не имеют, что именно со мной делать. Вон, Уваров с Распутиным вообще едва не слетели с катушек и почти грохнули меня, когда узнали правду. Именно Реликвия является той причиной, по которой вокруг меня происходила всякая странная и жуткая дичь. И мне это крайне не нравилось. Меньшиков. Лазарев. Все прочие. Им нужна именно моя сила, а не я сам. Моя личность в данном случае вторична, как бы я ни хотел думать иначе. Ну разве что Роман или его сестра видят во мне именно человека. Но вот их папочка… М-да.

Сами Лазаревы, к слову, с того дня на публике не показывались ни разу. Я звонил Розену. Спрашивал. Ни Павел, ни Роман в фирме не появлялись. Уже потом Князь подтвердил мои мысли. Семейство Лазаревых после всего случившегося уединилось в своём имении, не желая давать какие-то комментарии по поводу случившегося и вообще как-то участвовать в жизни империи.

Самое печальное — ни Анастасия, ни Роман не отвечали на мои звонки. Даже не сбрасывали. Просто не отвечали. Ну хоть живы. Учитывая настроение Валерии, я вообще удивлюсь, если она ещё не запретила им общение со мной под страхом смерти или отлучения от наследства. С другой стороны, за Романа в этом плане я беспокоился меньше всего. Он мальчик взрослый. Поймёт, что к чему. Да и Настя не дура.

В дверь нашего кабинета постучали. Получив разрешение, метрдотель ресторана вошёл в помещение, извинился и сообщил, что прибыли наши гости. Передав ему, чтобы он пропустил их, кивнул Иннокентию.

Ну, сейчас начнётся.

— О, чё с рожей? — первым делом спросил Владимир, заходя в кабинет. — Неужто получил по ней?

Ну конечно же. Как будто я мог ожидать чего-то другого.

— Я так понимаю, решили привести с собой друзей? — вместо ответа поинтересовался я, наблюдая, как вслед за Владимиром и его супругой в помещение заходят ещё двое мужчин.

Один в недорогом костюме, но на него я вообще внимания не обратил. Юрист, там и так всё видно. Второй оказался куда интереснее. Одетый более… просто, в повседневную одежду. Зато и по повадкам, и по манере вести себя становилось понятно: именно он считает себя здесь хозяином положения. На вид лет пятьдесят. Откуда-то с юга или юго-востока, судя по загорелому лицу и суженому разрезу глаз. Какая-то восточная национальность, точнее не скажу.

— А то, — хмыкнул отец Виктории. — Наш адвокат и Зураб. Мой деловой партнёр.

Тот, кого представили Зурабом, даже и не подумал ответить. Вместо этого первым подошёл к столу, выдвинул стул и уселся на него.

— Владимир, у меня времени немного, так что давай, дорогой, по-быстрому всё решим, и я поеду.

— Конечно, — деловито кивнул Викин отец, садясь за стол с супругой.

Как только все заняли свои места, их адвокат достал из портфеля папку, после чего извлёк наружу несколько листов и передал их нам. Ещё до того момента, как он это сделал, я уже знал, что именно там лежит. Впрочем, для вида всё-таки взял бумаги и посмотрел на них.

Да, как и думал. Предложение о продаже пятидесятипроцентной доли в квартире Ольги Сергеевны.

— Мне сказали, что вы, молодой человек, тоже адвокат, — чопорно и с совсем не соответствующей ему важностью заговорил адвокат, глядя на меня.

— Да, — не стал я отрицать.

— Замечательно, — кивнул он и указал на документы. — Тогда не будем терять время. Здесь всё, что нужно для сделки. Проект договора купли-продажи доли, которая принадлежит моему клиенту — ровно пятьдесят процентов квартиры, без всяких кривых формулировок. Также я соизволил приложить выписку из реестра, чтобы не было пустых разговоров, что чего-то не хватает, или избежать глупых вопросов. Шаблон согласия супруги — нотариально заверим без проблем. Расчёт, желательно наличными или же переводом. Если переживаете, то можно через депозит у нотариуса: деньги ваши, пока право не перейдёт, деньги мои — сразу после регистрации. Всё аккуратно, прозрачно и в рамках закона.

Он посмотрел на меня с явным пренебрежением.

— Не подумайте, но мне сказали, что вы молоды, и я хотел бы избежать ошибок, чтобы закрыть эту сделку быстро и чётко…

— Похвальное желание, — кивнул я. — Только вот с чего вы решили, что мы собираемся выкупать долю вашего клиента?

— Слышь, щенок, я ведь могу твою рожу и получше разукрасить, — резко произнес Владимир, чуть привстав со стула, но адвокат его быстро остановил.

— Прошу вас, Владимир, я сам разберусь.

Сказав это, он кинул короткий взгляд на сидящего сбоку от него Зураба, и тот коротко кивнул. Теперь понятно, на кого на самом деле работает этот адвокат.

— Молодой человек, давайте не будем тянуть время, хорошо? — попросил меня адвокат. — Если вы и правда адвокат, то знаете, что, владея долей в данной недвижимости, мой клиент имеет полное право продать свою часть…

— Вы забываете о преимущественном праве, — напомнил я, на что он даже не обратил особого внимания.

— Преимущественное право здесь не имеет никакого значения в том случае, если ваша клиентка не может сама выкупить долю. В таком случае…

— В таком случае вам придётся ждать месяц, — перебил я его. — Потому что законно вы обойти это право не можете. Письменный отказ есть? Нет?

Да, я знаю, почему они сейчас так удивлены. Ведь я их пригласил сюда именно под предлогом выкупа у них квартиры, так что они находились в полной уверенности, что по прошествии часа выйдут отсюда с деньгами.

К несчастью для них, планы у меня совсем другие.

— Мы не будем ничего у вас выкупать. Точнее, не так, как вы, должно быть, думаете, — произнёс я, выпрямившись на стуле.

А вот теперь на лицах всех, кроме нашего восточного друга, появилось недоумение. Восточный мужик повернул голову и посмотрел на Владимира таким взглядом, что тот засуетился.

— Володя, друг мой, ты сказал, что мы всё решим сейчас, — холодно произнёс он. — Ты меня обманул?

— Нет, Зураб! Нет, что ты! — тут же забеспокоился тот. — Если моя дура-мать отказывается продавать квартиру, то…

— Давайте, может быть, сначала с нашим делом разберёмся? — предложил я, перебив его на полуслове. — Иннокентий? Будь добр.

— Конечно, — сказал тот и деловито открыл одну из лежащих на столе папок, которые мы заранее подготовили. Достал из неё несколько листов и протянул их непутёвым родителям. — Прошу вас. Я позволил себе составить их заранее.

Те переглянулись между собой и уставились на бумажки.

— Это что ещё такое? — выплюнула в мою сторону Валентина. — Володя, что это такое? Один рубль⁈

— В каком смысле? — наигранно удивился я. — Шутка? Нет. Это уже наше предложение о покупке. Виктория согласна выкупить вашу долю за указанную сумму, которая составляет, как вы верно заметили, ровно один рубль. Также я позволил себе вольность внести дополнение, согласно которому вы также обязуетесь внести сумму, которая пойдет в уплату налогов после покупки, в размере ноль целых семь десятых от кадастровой стоимости имеющейся у вас доли. Да и вообще, там вроде бы всё написано. Или вы читать разучились?

— Это что, какая-то тупая шутка? — Владимир даже привстал на стуле. Его лицо покраснело от гнева, а вены на шее вздулись.

Он смотрел на меня, выпучив глаза. Ноздри широко раскрыты. Губы сжаты. Пыхтит, как паровоз, но он не такой идиот, чтобы устраивать драку в ресторане в центре города. Да и смелости у него на это не хватит, иначе он полез бы ещё в тот вечер, когда получил от меня по роже.

— Можешь передать этой тупой суке, что больше я с ней возиться не намерен, — рявкнул он. — И добавь, что дальше она и моя мать будут разбираться с новыми владельцами!

При этих словах всё ещё спокойно сидящий на стуле Зураб скрестил руки на груди и довольно усмехнулся.

— А чё ты лыбишься? — поинтересовался я у него.

— Что? — удивлённо моргнул он. Явно не привык к столь грубому вопросу.

— А ты с первого раза не услышал? — поинтересовался, наблюдая, как внутри него растёт гнев.

— Мальчик, слушай сюда. Я деловой человек. Я пришёл сюда, поскольку Владимир — мой дорогой друг. Он честно предложил продать квартиру своей матери. А ты имеешь право грубить? Мне?

— И? — Я жестом предложил ему продолжить. Настолько дешёвые наезды на меня не особо действуют.

— Зураб, давай просто уйдём…

— Рот закрой, — негромко сказал ему тот, и Викин отец быстро заткнулся, после чего Зураб повернулся уже ко мне. — Слушай сюда, мальчик. Ты, видимо, не понимаешь. Либо вы сейчас купите у него его долю, либо старая бабка, которая сидит там, может, ничего и не понимает, но если кто-то попытается мешать — поверь, ощутит последствия. И девка, которая живёт в этой квартире, тоже. У меня есть свои люди, и я обещаю тебе, они очень хорошо знают, как заставить людей понять, что с Зурабом не стоит шутить.

Понятно. А я-то всё думал, за каким чёртом он притащил сюда этого мужика. Вероятно, по какой-то причине должен ему часть денег от продажи? Почему? Отличный вопрос. Честно говоря, понятия не имею. Пинкертонов об этом ничего не говорил. Впрочем, оно сейчас и не важно.

— Проблема в том, что твой «дорогой» друг ничего не может продать, — пожал я плечами. — Как я уже сказал и как подтвердил твой ручной адвокат, сначала вы должны письменно уведомить владельца квартиры…

— Что было сделано! — с нажимом заявил вышеупомянутый адвокат, явно не особо довольный подобным реверансом в свою сторону. — Владимир уведомил свою мать, что…

— А кто вам сказал, что она является владельцем доли? — спокойно поинтересовался я, внутренне гадая, появится ли Браницкий вообще на этом празднике жизни. Я ведь сказал ему точное время. Где его вообще черти носят?

— Что? — с недоумением в голосе спросил Владимир. Зураб же тем временем уставился на сидящего рядом с ним адвоката.

— Ты сказал, что всё проверил!

— Я и проверил! По реестру квартира оформлена…

— Да, — прервал я его. — Точно. Реестр. Тут, видите, какая штука. Данные в нём обновляются в течение семи дней с момента подачи заявления. И в течение трёх дней, если сделка проводилась в срочном порядке и заявление было подано электронно. А вы, должно быть, бросились всё проверять позавчера, да? Когда я назначил вам встречу…

— Да, — не подумав, брякнул юрист, но я и без этого хорошо знал, что всё именно так и есть.

Любой хороший адвокат будет проверять документы сразу же. Это принцип качественной подготовки. Проверить всё и сразу, чтобы не упустить какую-то мелочь. Усидчивой работе с документами учат ещё с первых курсов, так что тут нет ничего удивительного.

— Видите ли, какое дело, — улыбнулся я. — Дарственная была оформлена вчера. Так что информация о ней ещё не могла попасть в реестр. Соответственно, и вы не могли об этом узнать. Но! Ничего страшного. Мы подготовили для вас все необходимые бумаги. Ведь так, Иннокентий?

— Конечно, — немного чванливо ответил тот и открыл вторую папку. — Прошу. Здесь находится нотариально заверенные копии дарственной на имя его сиятельства графа Константина Борисовича Браницкого. Именно он теперь является долевым владельцем в обсуждаемой нами недвижимости.

На эту встречу стоило прийти только ради того, чтобы увидеть их лица в этот момент.

Но ладно бы Викины родители. Непонимание на их лицах смешивалось с лёгким недоумением и чувством узнавания, когда Иннокентий назвал фамилию.

А вот Зураб… тут совсем другое дело.

— Это враньё! — рыкнул он.

— Ну отчего же? — спокойно спросил Иннокентий. — Я уже три года работаю личным нотариусом его сиятельства по особо важным делам. Сделка проходила в моём присутствии и была заверена мною же. Если хотите, то я готов прямо сейчас позвонить графу, дабы он подтвердил мои слова, Зураб Ахметович.

Видимо, знание имени-отчества неслабо так подействовало на нашего горячего восточного друга. Его настроение из состояния «злое недоумение» быстро качнулось в сторону «тихой паники».

В общем, судя по тому, как быстро краска отхлынула с его лица, ставка на то, что в преступном сообществе Браницкого знают более чем хорошо, оправдалась. Зураб нервно сглотнул, поджал губы и кивнул.

— Передавайте его сиятельству мои наилучшие пожелания, — попросил он, вставая со стула. — Мы уходим!

Последнее предназначалось уже адвокату. Тот спешно собрал свои вещи в портфель и подорвался следом за шефом.

— Что? — Владимир наблюдал, как его главный «козырь» прямо на глазах уходит, оставляя его одного. — Зураб, что ты⁈ Ты куда уходишь? Мы же договаривались…

Но тот его даже слушать не стал. Прошёл к двери и открыл её, чтобы выйти, да только не смог, чуть не столкнувшись с фигурой в дорогом костюме.

— Опаньки, Зурабушка. — На лице наконец появившегося на этом празднике жизни Константина появилась весёлая улыбка. — А ты тут какими судьбами?

— Ну, знаете, ваше сиятельство, — чуть ли не подобострастным тоном начал тот. — Все мы порой входим не в ту дверь.

— Ну ты следующей тогда не ошибись, — пожелал ему Браницкий, отходя в сторону. — А то, знаешь ли, в некоторые можно войти, но вот назад выйти уже не получится.

— Конечно, ваше сиятельство, — закивал он. — Я обязательно это учту.

Когда дверь закрылась, в кабинете повисла тишина. Я выждал ещё несколько секунд, прежде чем продолжить говорить. Но Браницкий меня опередил.

— Я опоздал? — поинтересовался он с невинным видом.

— Я бы сказал, что ты пришёл в самый подходящий момент.

— О, ну и славно.

— Но не скажу, что мы без тебя не обошлись бы, — закончил я, чем вызвал у него весёлый смешок.

Видимо, именно этот короткий смех разрядил ситуацию настолько, что Валентина с Владимиром решили, что настал хороший момент, чтобы покинуть встречу.

— Мы, пожалуй, тоже пойдём, — заявил Владимир, моментально сдавшись, едва поняв, что ситуация вышла далеко за те пределы, где он мог позволить себе быковать без последствий.

Разумеется, в мои планы это нисколько не входило. Как это ни странно, помог именно Браницкий. Ещё до того, как оба встали со своих стульев, его ладони легли им на плечи и без проблем усадили обратно.

— Сидеть, — негромко, но весьма проникновенно сказал он.

— Спасибо, — поблагодарил я и повернулся к этим горе-родителям. — А теперь слушайте сюда. Мне прекрасно известно, чем вы занимались во Владивостоке. Мне известно, сколько вы оказались должны из-за своей тупости. Точно так же, как и то, кому именно вы должны эти деньги и что с вами будет, если вы их не вернёте.

— Я… — начал было Владимир.

— Рот закрой, — перебил его. — И слушай, что я тебе говорю, потому что лучшего предложения вы в своих паршивых жизнях более никогда не получите.

— Парень дело говорит, — добавил Браницкий. — Я предлагал ему просто сунуть вас в мешки и отвезти Евгению во Владивосток. Может быть, даже цельными кусками, а не в разных пакетах. Но считайте, что сегодня ваш счастливый день.

— Подписывайте.

С этими словами я толкнул к ним документ о продаже.

— Продаете свою долю вашей дочери. Плюс выплата налогов…

— Нет! — истерично взвизгнула Валентина, вновь попытавшись вскочить со стула, но попытка оказалась тщетной.

— Нет?

Тут даже я удивился. Уже и умственно отсталый бы понял, что в такой ситуации они не могут диктовать условия. Но нет. Этой всё неймется.

— У нас тогда ничего не останется! — практически сквозь зубы процедил Владимир. — Это всё, что у нас есть, и…

— А вы думаете, что мне на это не наплевать? — задал я ему встречный вопрос.

— Если мы не вернём деньги, то нас…

— Что? — поинтересовался Браницкий у Валентины. — Убьют?

Женщина сдавленно кивнула.

— Ну тогда в ваших же интересах сделать всё побыстрее и уехать куда-то далеко-далеко, — произнёс я, глядя на них. — Потому что в противном случае… Думаю, что мне не нужно вам рассказывать, что ваш кредитор сделает с вами, если узнает, где именно вы находитесь. А он узнает. Я об этом позабочусь.

— У меня, кстати, есть его номер, — будто бы размышляя, сказал Браницкий с таким видом, словно раздумывал, не стоит ли набрать его прямо сейчас.

Муж с женой переглянулись. Сложная ситуация, что ни говори. Если они сейчас сделают то, что я сказал, то фактически останутся без средств к существованию. Пинкертонов смог найти счёт, на котором они держали свои остатки. Там едва хватит денег, чтобы выплатить законный налог на продажу. Останутся копейки. Потому я и не поднимал сумму. Пусть так. Главное, чтобы они исчезли из жизни Виктории. Навсегда. Она слишком хороша, чтобы заслужить себе таких дерьмовых родителей.

Спустя десять минут все бумаги были подписаны. Иннокентий с какой-то невероятно педантичностью трижды проверил все бумаги, после чего подтвердил, что сделка прошла успешно.

— А теперь запомните, — сказал я, когда все подписи и печати были поставлены. — Если я узнаю, что вы вернулись в столицу, если узнаю, что вы вновь решили появиться в жизни Виктории, то второго такого шанса у вас уже не будет. Вы меня поняли?

В ответ бледные как смерть Владимир и Валентина закивали и поспешили убраться из ресторана. Следом за ними, минут через пять, последовал и Иннокентий, передав мне папку с документами и переоформленной доверенностью. Эти бумаги я отдам Вике и её бабушке, которые теперь являлись единоличными хозяевами квартиры, не связанные более ни с кем никакими обязательствами.

— Может, стоило им сказать?

— О чём? — уточнил я у Браницкого.

— Ну, о том, что во Владивостоке их никто не ждёт. Я ведь поговорил с Евгением. Простит он их долг, хотя и очень этого не любит.

— Сильно не любит?

— Меня он боится больше, — пожал плечами Браницкий, садясь за стол. — Тем более что ссориться со мной ему дороже. Треть его грузов идёт через сибирку сюда, в столицу. А отсюда уже в Европу.

Стоило? Не стоило? Меня это сейчас волновало слабо. Куда важнее то, что сейчас я хорошо понимаю, что именно имел в виду Браницкий, когда мы говорили с ним вчера в машине. Я смог бы разрулить это дело без его помощи. Да, возился бы долго, муторно, но смог бы. Но наличие в уравнении такой фигуры, как Браницкий, сильно упрощало дело.

Как он там говорил? Ты можешь быть способен на насилие, но тебе не обязательно его причинять, так? Наличие силы ещё не делает тебя чудовищем. В монстра превращает отсутствие самоконтроля. А вот когда люди понимают, что у тебя эта сила есть и ты МОЖЕШЬ её применить, — это уже совсем другое дело. Иметь не значит использовать. Иметь — значит обладать возможностью.

Стоит об этом задуматься. Крепко задуматься. Потому что вряд ли Меньшиков с меня слезет.

— Не. Не стоило, — покачал я головой. — Пусть живут с ощущением страха и ледяным дыханием смерти на своих затылках. Нечего им сюда возвращаться.

— Я смотрю, она тебе очень нравится, — усмехнулся граф, глядя на меня.

— Нравится, — не стал я спорить. — Она хороший человек…

— Ты ещё скажи, что у неё душа светлая, — фыркнул он. — На свадьбу позовёшь?

— Во-первых, никакой свадьбы не будет, — отрезал я, присаживаясь за к нему за стол. — Спасибо твоему визиту.

— А во-вторых?

— А во-вторых, опять же спасибо твоему визиту, я понял, что нам и правда с ней не по пути, — вздохнул я.

— Всегда пожалуйста.

Я посмотрел на его довольную рожу.

— Это что сейчас было?

— В смысле? — не понял он. — Я же тебе, считай, жизнь спас…

— Чего?

— Того. Уберёг святой храм холостяцкой жизни от ужаса золотоколечных оков… Кстати! Держи. Я же обещал вчера.

С этими словами он залез рукой во внутренний карман и достал оттуда какой-то предмет, после чего положил его на стол между нами. Присмотрелся. Оказалось, небольшая флешка.

— И что это такое?

— Семейная история, — оскалился он. — Твоя, Александр. Семейная история Разумовских. Честно и без спроса взята мною из государственного имперского архива под обещание не давать это не в те руки.

— У меня, значит, руки «те»?

— Ну ты же Разумовский, — усмехнулся он. — Почитай про прошлое своей семьи, с которой ты не хочешь иметь ничего общего.

Я ещё несколько секунд смотрел на флешку, раздумывая, не отказаться ли. Надо оно мне? История Разумовских меня не особо интересовала. Только вот в свете последних событий имелись причины поменять своё мнение.

— Спасибо, — кивнул я, убирая флешку в карман пиджака.

— Да пожалуйста. Ну что, поехали? Отвезём документы твоей красавице. Хочешь, я тебе машину попробовать дам? Богом клянусь — это лучше секса… ну, в каком-то смысле.

— Хочу, — не стал я долго думать. Да, тачка, конечно, выпендрёжная, но… Кто бы на моём месте отказался?

— Ну и отлично. — Браницкий хлопнул в ладоши и вскочил со стула. — Пошли. А как дела порешаем, поедем в «Орхидею». У меня там такие девочки есть, что ты свою зазнобу вмиг забудешь…

— Куда? — не понял я, вставая следом за ним.

— В один из моих борделей. Лучший в городе…

— Не интересно, — отмахнулся я. — Секс за деньги меня не интересует…

— Александр, ты не понял, — вкрадчиво заговорил он. — Это мой бордель, понял намёк? Я своим девочкам за веселье не плачу. Будем отмечать твоё триумфальное возвращение к жизни настоящего холостяка…

— Заманчиво, но я, пожалуй, откажусь. Бордели меня не интересуют, — не стал сдавать свои позиции.

— Тогда за руль не пущу.

— Ну и наплевать.

Браницкий постоял, посмотрел на меня.

— Знаешь, — недовольно и даже почти капризно произнёс он, — тебе вот сколько? Семнадцать?

— Двадцать один.

— Да хоть двадцать пять, — отмахнулся он. — Такое ощущение, будто с сорокалетним общаюсь. Тебе самому-то не скучно? Да ты при одном только упоминании «Орхидеи» должен был туда впереди своих штанов помчаться, а вместо этого нос воротишь…

— Я лучше домой потом поеду. Как это ни печально, но мне завтра ещё экзамен сдавать.

Богом клянусь, после этих слов он та-а-а-ак закатил глаза, что они сделали оборот на триста шестьдесят градусов.

А я приеду домой…

Сяду за учебники и конспекты…

Готовиться буду…

Чёртов экзамен. Но ведь и отдыхать тоже когда-то надо, так ведь? Ведь так, да?

Отправить