Глава 22

В этот раз сознание возвращалось куда медленнее и болезненнее, чем в прошлый. Оно вернулось ко мне вместе со вспышкой боли. Сильной настолько, что я практически ничего не видел. Да и не соображал толком. Просто на то, чтобы принять тот факт, что я всё ещё жив, мне потребовалось некоторое время. Только я бы никогда не смог сказать, сколько именно. Секунда. Минута. Или же целая грёбаная вечность.

Единственное, что я понял — я всё ещё жив. Каким-то чудом. Уже чуть позднее пришло понимание того, что я даже двигаюсь. Нет. Не сам. Меня куда-то тащили… наверное.

Попытался открыть глаза, но перед мир вокруг оказался размытым и нечётким. По крайней мере поначалу. Резкость возвращалась постепенно. Слово кто-то крутил верньер, осторожно настраивая её.

Да. Меня тащили, грубо держа под руки, пока ноги бесполезно волочились по полу. Первая же попытка пошевелиться привела к тому, что грудь и правый бок отозвались пронзительно и резкой болью. Это немного меня отрезвило и рассеяло муть перед глазами.

И честно говоря, лучше бы этого не случилось. Потому, что мир вокруг походил на написанную безумным художником картину. По некогда чистому полу неровными мазками размазана кровь. Вот, в поле зрения мелькнуло лежащее на полу тело с простреленной грудью, одетое в форму сотрудника клиники. Затем ещё одно. И ещё. Вон, у стены, мужчина в костюме. Лежал на спине раскинув руки, а его шея вывернута под непредусмотренным природой углом. Рядом с ним другой. В тёмной экипировке, напоминающей военную. Тоже мёртвый. В груди отверстий больше чем в куске сыра…

И чем дальше, тем безумнее становилось. Мой взгляд наткнулся на другого мертвеца. Ещё один из нападающих, наверное. Его тело было перемешано со стеной так, что наружу торчали лишь ноги и часть руки. Рядом с ним другой. Только в этот раз, прежде чем меня протащили мимо, я успел заметить из покрытой трещинами стены лишь торчащие ноги. Трещины расходились от них спиралью.

Почему-то создавалось впечатление, что кто-то скрутил коридор, перемолов всех, кто находился внутри него, а затем вновь вернул ему привычный вид. Ну, насколько это было возможно.

Ещё пара тел. Только в это раз те выглядели так, как если бы умерли лет пятьдесят назад. Иссушенная плоть. Натянувшаяся кожа. Из них словно высосали всю жизнь без остатка. Наверно Распутин и Лазарев постарались. Или…

Неожиданная мысль обожгла сознание калёным железом.

— Настя…

Собственный хриплый голос прозвучал как шуршание песка по стеклу. Я попробовал повернуть голову и заметил девушку. Её тащили точно так же, как и меня…

Вся процессия повернулась и зашла в широкий зал. Только через пару секунд до меня дошло, что это просто коридор расширился в своеобразную зону для посетителей. Я узнал это место. Оно находилось рядом с палатами на третьем этаже. Помнил его по своему прошлому визиту, когда побывал тут в качестве пациента. Только сейчас оно находилось в куда более худшем состоянии, чем когда я видел его в прошлый раз. Кровь и грязь повсюду. Пол укрыла россыпь осколков матового стекла из которого были сделаны перегородки, что разделяли места для ожидания посетителей и создавали иллюзию уединенности.

— Ну наконец-то, — услышал я возбуждённый и в какой-то мере даже радостный голос. — Почти все уже собрались!

С трудом подняв голову, я успел увидеть Андрея. Мой проклятый братец стоял в центре открытого пространства. Одет в небрежно растёгнутое пальто, а его перекинутый через шею белый шарф свободно свисал вниз. Андрей встретился со мной глазами. Смотрел на меня до омерзения довольным и предвкушающим взглядом.

И был он здесь не один.

Вокруг него собралось на удивление много народа. Несколько человек с оружием в руках, но меня сильнее удивило то, что вместе с ними здесь находились больше десятка людей в форме сотрудников клиники. Я успел насчитать пятнадцать, прежде чем повернул голову в сторону.

— Бросьте её к остальным, — приказал Андрей, небрежно махнув рукой в сторону пленников.

— М…мама!

— Настя! Отпустите её! Отпустите мою дочь!

Истошный женский визг заставил меня вздрогнуть. Стоящая на коленях с заведёными за спину руками женщина попыталась неуклюже вскочить на ноги.

Караулящий пленников мужчина не стал мешкать. Резкая и грубая пощёчина уронила Валерию Лазареву обратно на пол, к лежащему рядом с ней мужу.

Они все были здесь. Их выстроили у стены, с убранными за спину и скорее всего связаными руками. Я заметил Романа с разбитым лицом и окровавленной рубашкой. Незнакомого на первый взгляд мужчину, в котором я узнал старшего брата Романа. Одетый в порванную больничную пижаму, он выглядел не лучше брата.

Но хуже всех на общем фоне смотрелись Григорий и Павел. Если Распутин ещё как-то умудрялся стоять, тяжело привалившись плечом к стене, то Павел выглядел совсем плохо. Граф лежал на боку с наполовину заплывшим от побоев окровавленным лицом.

— Знаешь, братец, — между тем заговорил Андрей, отойдя куда-то в сторону. — То, что ты здесь — практически подарок! Если честно, то я думал заняться тобой немного попозже, но, похоже, что сама судьба распорядилась, подав тебя в мои руки. Забавно, не правда ли?

Мимо меня прошла Ольга и направилась к брату. Не говоря ни слова, девушка подошла к нему и что-то протянула Андрею. Тот взял небольшой предмет, взвесил его на ладони и усмехнулся.

Пройдя к противоположной стене он взял лежащий на боку стул и подтащил его к ко мне.

— Сюда его, — приказал Андрей и меня грубо усадили на стул.

Только вот на миг после этого они отпустили мои руки, давая столь драгоценный шанс, который я не хотел терять. Вскинув через боль правую руку, я одним движением направил её на Андрея. Конечность онемела за то время, пока меня тащили за неё, как мешок с картошкой, но сил мне хватило. Указательный палец сам собой попытался надавить на спусковой крючок револьвера…

…но ощутил лишь пустоту.

— О, что такое? Что-то потерял? — Андрея со смехом в глазах посмотрела на меня и показал мне кольцо, которое держал в пальцах. — И как же оно тут оказалось?

Я с удивлением посмотрел на собственную ладонь. Видимо из-за онемения не ощутил того, что с руки сняли кольцо…

Заметив недоумение на моём лице, Андрей коротко усмехнулся.

— Забавно да? — он опустил взгляд на кольцо. Через миг на его ладони появился отличающий серебром револьвер, который он от неожиданности едва не выронил из руки, но быстро перехватил за рукоять. — Хорошая вещица.

Он откинул в сторону барабан и убедился, что тот полностью заряжен, после чего закрыл его и повернулся ко мне.

Как описать ощущение столкновения вашего лица с холодной сталью? Особенно если ублюдок, который хочет вам врезать, делает это с чувством, толком и явным удовольствием от происходящего? Скажем так, в этом нет ничего приятного. Даже застонать толком не вышло. Боль оказалась такая, что в глазах потемнело. Я почти что ощущал, как от удара об металл лопнула кожа на скуле.

— Я знал! Что ты это сделаешь! — чуть не прокричал он мне в лицо со смехом. — Слышишь, брат! Я знал это! Прямо, как тогда, в баре! Я ведь хотел поговорить с тобой и всё, а ты наставил на меня оружие! На собственного брата! Ты, свяжи ему руки.

Мне вывернули руки, после чего стянули запястья пластиковой стяжкой.

— Что? — Андрей вдруг повернулся в сторону и посмотрел в пустоту. — Я знаю. Да, да я знаю. У нас ещё достаточно времени и…

Его голова повернулась на звук шуршащих шагов.

— О, а вот и последние зрители! — брат расплылся в довольной улыбке, глядя мне куда-то за спину.

— Дедушка⁈

— Саша!

Голос я узнал и это узнавание отдалось болью в груди. Виктора и Елену провели мимо меня.

Мимо меня прошли трое мужчин в форме больничного персонала с пустыми взглядами.

— К остальным, — отдал приказ Андрей, указав в сторону стены. Он хотел повернуться ко мне, но отвлёкся, увидев, что старший Лазарев зашевелился.

Глядя на то, как граф силиться принять вертикальное положение, Андрей чуть наклонил голову и подошёл к нему.

— Что, не ожидали, да? Вы же такие важные. Такие влиятельные. Такие сильные. Зазнавшиеся выродки. Или что? Думали, что ваши артефакты и Реликвии, ваша охрана — всё это защитит вас? От меня? От нас?

Павел, кажется, пропустил его слова мимо ушей. Он встал на колени. Даже смог спину выпрямить и поднял голову.

— Отпусти их, — с явным трудом произнес он.

Андрей нахмурился. Даже наклонился к нему, как если бы хотел получше его расслышать.

— Что? Говори громче.

— Отпусти моих детей, — прохрипел Павел. — Хочешь убить? Убей меня. Убей Распутина. Но они здесь не причём. Они невин…

Мать с дочерью пронзительно закричали. Прямо на их глазах Андрей ударил Павла по лицу. А затем ещё раз. И снова. И продолжил бить уже ногами, когда тот вновь упал на пол. Валерия попыталась броситься к мужу, но её удержали на месте.

— Иди сюда, — рявкнул Андрей и схватил закричавшую Настю за волосы и подтащил кричащую девушку к отцу. — Невиновные⁈ Это ты хотел сказать⁈ НЕВИНОВНЫЕ⁈ Среди вас, ублюдков, таких нет! Выродки! Вы лишили меня семьи! Вы убили его! Убили моего отца! ДА! Да, да, да! Единственное, что вы заслуживаете — это сдохнуть в канаве!

— Андрей! Отпусти её!

— Отпустить? — бешеное, искажённое яростной гримасой лицо повернулось ко мне. — Отпустить⁈ Иди сюда. Давай, сука, поднимайся на ноги… ну, пошла!

— Не трогай её! Отпусти мою дочь…

— ЗАКРОЙ ПАСТЬ!

Ствол пистолета едва ли не упёрся в лицо Валерии.

— Закрой рот, или я пристрелю тебя гораздо раньше, чем ты того ожидаешь, — практически брызжа слюной прошипел Андрей, после чего схватил закричавшую и плачущую Анастасию и за волосы подтащил её ко мне.

— Посмотри! Смотри на неё, Александр! — рявкнул он, намотав мокрые волосы на кулак и поставив девушку на колени передо мной. — Я СКАЗАЛ, СМОТРИ НА НЕЁ! Видишь? Посмотри, как ей страшно…

Блестящий хромом ствол револьвера прочертил линию по её дрожащему лицу, стирая дорожки текущих слёз.

— Посмотри на неё, — вкрадчиво повторил Андрей. — Ты видишь? Видишь её страх? Знаешь, откуда он, Александр. Знаешь? Потому, что она понимает — это конец. Всё. Дальше уже ничего не будет. Но, знаешь, что? Я ведь не какое-то чудовище.

Рывком подняв Анастасию на ноги, он толкнул её в руки одного из своих людей.

— Держи её, — приказал он, после чего вновь повернулся ко мне. Наклонился, чтобы заглянуть мне в глаза. — Александр. Мы же… мы же с тобой одинаковые…

— Нихрена…

— О, нет, нет, нет, — запричитал Андрей, а его голос стал сбивчивым, прерывистым от переполняющих его эмоций. — Послушай меня. Мы ведь… мы же действительно с тобой одинаковые, ведь так? Смотри на меня… Я сказал смотри мне в глаза! Да! Да, вот так. Правильно. Видишь?

— Я вижу, что ты сумасшедший, — процедил я, глядя на него и одновременно с этим пытаясь придумать хоть что-то. Хоть какой-то способ, чтобы вырваться из происходящего.

— Сумасшедший?

На лице Андрея появилось выражение глубочайшего удивления.

— Сумасшедший, — повторил он. — Нет. Нет, Александр. О, нет. Пойми… просто… просто ну прими ты тот факт, что мы с тобой одинаковые! Просто сделай это. Понимаешь ты это или нет? Я… Да твою же мать! СЛУШАЙ МЕНЯ!

От его вопля у меня чуть уши не заложило. Андрей ткнул ствол пистолета мне в лицо, буквально вдавив дуло мне в скулу.

— Нас бросили, — прошептал он. — Нас обоих с тобой оставили без семьи. Ты убивал ради своей сестры? Я тоже! Я тоже убил тех, кто пытался причинить ей вред! Видишь? Я убивал за неё. Я всё сделаю ради неё. Как ты! Ты ведь тоже всё сделаешь ради Ксюши, ведь так? У нас с тобой один отец. Алекс… Саша, мы братья. Мы же с тобой семья. Ты мой младший брат. Мы должны быть вместе! Вместе с нашим отцом…

— Он давно мёртв!

— Нет!

Истошный вопль резанул слух.

— Он не мёртв! — снова проорал Андрей, а на его лице появились первые признаки растерянности. Глаза начали метаться из стороны в сторону. Словно он пытался сфокусировать взгляд, но никак не мог этого сделать… до тех пор, пока вновь не уставился на меня. — Он не мёртв. О, нет. Он жив. Он со мной! Он моя семья, Саша. Наша семья!

Прямо на моих глазах выражение его лица изменилось. Из растерянного, в какой-то мере даже потерянного, оно исказилось. Стало озлобленным. Губы превратились в одну тонкую линию, а глаза широко раскрылись. Я слышал, как Андрей шумно дышит носом. Досада. Ненависть. Негодование. Возмущение. Эти эмоции сменяли друг друга на его лице подобно калейдоскопу.

— В этом же… Александр, в этом же всё дело, — глубоким, почти что рычащим голосом произнёс он. — В семье. Всё дело всегда в ней. В наших близких. В наших родных. Ведь без семьи, кто мы такие? Без нашей фамилии. Но, нет. Не-е-е-е-е-е-т. Посмотри на себя. Рахманов. Ты отказался от того, что должно принадлежать тебе по праву. Обманывал себя… убеждал себя, что твоё прошлое не затронет твоё будущее! Но в конечном счёте ты получишь сполна за своё предательство.

Вдруг замерев, Андрей резко изменился в лице. Злость и гнев стёрли с его физиономии в один момент.

— Кого ты выберешь, Александр? Я дам тебе последний шанс.

Ствол револьвера в его руке качнулся в мою сторону.

— Нас с тобой?

Оружие сделало плавный поворот в сторону Насти.

— Или их? Решай. Давай, Александр. РЕШАЙ! Кого ты выберешь⁈ На с тобой или их⁈ Своего отца? — его пустая левая рука указала в сторону пустой части комнаты. — Или же тех, кто оставил нас без него. Не хочешь? Сомневаешься? Я вижу, что сомневаешься. Хочешь обмануть меня. Давай, я тебе помогу.

Револьвер в его руке резко повернулся и выстрелил.

Когда грохот выстрела стих, вокруг нас повисла тишина. Тяжёлая. Пронзительная. Давящая настолько, что в ней почти можно было захлебнуться. Едва успевший с трудом встать на колени, Григорий опустил глаза и посмотрел на кровавое пятно, расплывающееся по его врачебному халату в районе живота.

Последовавший за этим истошный, пропитанный болью крик, походил на нож, воткнутый мне в сердце. Кричащая Елена бросилась к деду. Её порыв оказался столь сильным, что даже удерживающие её мужчины не смогли остановить хрупкую девушку.

— Нет! Нет, нет, нет! Дедушка! Нет, пожалуйста, только не это…

— Видишь, Александр, — Андрей повернулся ко мне. — Через несколько минут он умрёт. Но ты не переживай. Пусть перед этим ощутит то, что ощутил я. Пусть почувствует мою боль.

Ствол пистолета переместился и оружие нацелилось на рыдающую девушку, что всеми силами пыталась зажать рану стонущего от боли старика.

Но даже со своего места я видел, как тщетны её старания. Под упавшим на пол Распутиным уже расплывалось кровавое пятно.

— Или? — рассуждающим тоном сам себя спросил Андрей. — Может быть лучше его? Твоего «друга»?

Пистолет сместился в сторону, давая возможность Роману посмотреть в чёрный зев дула.

— Нет!

Второй выстрел прозвучал не тише первого, отдаваясь болезненным звоном в ушах.

Успевший в последний момент вскочить на ноги Павел рухнул на пол подобно кукле. Из дыры в его рубашке чуть правее центра груди хлынула кровь, смешиваясь с грязью на полу.

Крики Валерии и детей Лазаревых смешались в одну протяжную и гудящую от страданий болезненную струну. Пока их мать впала в шок и истерику, сыновья Павла орали от ярости. Роман даже попытался подняться, но его швырнули назад ударом приклада.

Глядя на это Андрей недовольно цокнул языком.

— Чёрт. Я наделся оставить его на подольше, — он с недовольством посмотрел на револьвер, а затем негромко рассмеялся и повернулся ко мне. — Но, знаешь что? Есть какая-то романтика в том, что они умирают от оружия Князя. От пистолета родного брата нашего отца…

— Да, правильно, — прошептал я глядя на него.

Глаза брата распахнулись в удивлении.

— Что? Что ты сказал?

— Знаешь, как меня это достало? — вместо ответа негромко спросил я.

— Достало? — в недоумении переспросил брат. — Что именно?

— Я постоянно это слышал это раньше, — прохрипел я, глядя ему в глаза. — Постоянно. Каждый грёбаный раз. Снова и снова. Они говорили мне это. Ты так похож на своего отца, Александр. Ты прямо как Илья, Александр. Раз за разом. Каждый, грёбаный, раз!

— Да. Да, Александр! Именно! Ты, как он! Как я…

Мои губы растянулись в усмешке.

— Да хер там.

— Ч… что?

Наверно, даже если бы я сейчас встал и дал бы ему пощёчину, он не оказался бы так… ошеломлен.

— Что ты сейчас сказал?

— Я сказал, что ты можешь катится к чёрту прямо в ад. Туда же, где сейчас в котле вариться твой паршивый папочка! — прорычал я, не сводя с него взгляда. — Потому, что если это всё, на что были способны Разумовские в своём долбанном величии, то…

— Нет, — прошептал Андрей. Даже шаг назад сделал. — Нет. Не смей. НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ ЭТОГО!

— … то слава богу, что их прикончили, — сочащимся от удовольствия голосом закончил я, глядя на его шокированное лицо. — Да. Хорошо, что нашего папашу грохнули. Прибили, как бешеную псину!

— Нет. Не смей! Он… он жив! Это не правда!

— Он сдох! — выдохнул я. — А ты, рехнулся.

— НЕТ! Он живой! Он здесь! — Андрей резко повернулся. — ОН…

Сжимающая револьвер рука задрожала.

— Он же… он же только что был тут, — пробормотал он. — Я же… я же видел его. Отец же стоял тут. Прямо со мной…

— Он сдох, — стараясь говорить, как можно медленнее повторил я. — Отправился в могилу где ему самое место. А ты сошёл с ума и превратился в грёбаное чудовище…

— НЕТ!

Первый удар прилетел мне в челюсть. Второй врезался в солнечное сплетение, буквально выбив весь воздух из лёгких.

— Он живой! Слышишь ты меня⁈ Живой! — Андрей уже орал мне в лицо. — Он был со мной! Он помогал мне. Он…

Что ещё он хотел сказать, я так и не узнал. Андрей отвлекся на секунду и я сделал то, что на моём месте сделал бы Руслан. Как он там однажды сказал? В драке нужно работать головой, так вроде?

Я же практически на физическом уровне ощутил, как ломается его нос от соприкосновения с моей макушкой. А истошный, захлёбывающийся крик стал настоящей музыкой для моих ушей.

— Ублюдок! — ревел он. — Мразь!

Влетевший в грудь ботинок опрокинул меня прямо на пол вместе со стулом. Лицо ударилось о покрытую битым стеклом плитку и я почувствовал, как оно до крови вонзается в щёку. Пальцы нащупали крупный осколок и я сунул его под стягивающую запястья пластиковую стяжку.

Я чувствовал, как стекло режет и пальцы. Но в тот момент мне было уже плевать. Я давил всё сильнее, напрягая руки и…

— Отец был прав, — Андрей стоял надо мной. По его лицу из сломанного носа текла кровь, а слова он выплёвывал с ненавистью. — Я лучше тебя! Ты просто недостоин носить его фамилию…

— Да и слава богу, — в тон ему ответил я, глядя на то, как он направил пистолет мне в лицо.

Мой ботинок врезался ему в ногу одновременно с тем, как сковывающая запястье пластиковая стяжка наконец лопнула с тихим щелчком. И всё это совпало с выстрелом. Я даже не услышал это. Скорее почувствовал, как тяжёлая револьверная пуля пронеслась рядом с моей головой, ударившись в пол.

У меня было всего несколько мгновений. Какие-то жалкие секунды. Андрей повалился на пол, а я бросился вперёд, схватив оружие и отводя его руку в сторону. А, затем, от души врезал ему по лицу. Так сильно, как только мог. Кажется, я сломал ему скулу. И ударил ещё. И ещё раз, забравшись сверху на брата. Следующий удар врезался ему в бок.

В этот раз Зеркальный ублюдок мне не помешает. Он не посмеет. Он не имеет на это грёбаного права! Потому что этот мир дал мне шанс! Один-единственный шанс сделать то, что должно быть сделано! Потому, что я знаю, как работает мой дар. Как действует эта сила. И я знаю её слабости. И это было далеко не всё, что я умел в этой жизни.

Отпущенного мне времени хватило ещё на один удар.

— Уберите его! — завопил Андрей, прежде чем я смог занести руку для ещё одного. — Уберите его с меня!

В тот же миг кто-то схватил меня за руки и оттащил назад. Андрей корчился на полу, зажимая разбитое в кровь лицо, пока стоящие вокруг него люди… просто стояли. Взятые им под контроль приказом «делай то, что я тебе говорю». Или, что-то в этом роде. Он сам так сказал. И каждый раз отдавал приказы лично, будто игрок за шахматной доской.

И никто из них не бросился к нему на помощь. Даже Ольга, что стояла в нескольких шагах позади Андрея с пустыми и серыми глазами, лишь равнодушно смотрела на нас…

— Ублюдок, — сплёвывая кровь прорычал он разбитыми губами, пытаясь подняться на ноги. — Какая же ты мразь…

— От тебя это всё равно, что комплимент, — не удержался я.

— Тебе смешно⁈ — вспыхнул он и тут же воспользовался шансом, ударив меня по лицу. — Всё ещё смешно⁈ Я тебя спрашиваю!

Ещё один удар. В этот раз он уже не сдерживался и снова врезал мне пистолетом. Мир перед глазами вспыхнул, а я почувствовал, как кровь из рассеченной брови начинает заливать правый глаз.

— Смешно⁈ Ну давай, Александр! Пошути ещё раз! Посмейся! Что⁈ Не смешно тебе⁈ А!

Он хотел ударить ещё раз, но вдруг замер. Я сначала не понял даже почему. В голове шумело из-за тяжелого сотрясения. Но уже через пару секунд до меня дошло.

Сирены. Звук специальных сирен, который каждым мгновением становился всё громче и громче. И Андрей тоже его слышал. Знак того, что у него не осталось времени. Его лицо скривилось от недовольства.

— Пора заканчивать это, — выплюнул он, глядя на то, как я с трудом пытаюсь подняться на ноги. — Но сначала…

Резко повернувшись, он нашёл взглядом Анастасию. Девушку все еще держал за горло один из его людей. Андрей дёрнул её к себе, перехватив за шею, и прижал пистолет к виску пленницы.

— Но сначала, я накажу тебя, — зашипел он. — Иди сюда. Я же знаю, как она тебе дорога. Так что полюбуйся на то, как она сдохнет. Заодно и Лазаревы посмотрят…

Я ничего не сказал. И, кажется, это сбило его с толку.

— Что⁈ — рявкнул он, даже на миг оторвав ствол пистолета от дрожащей Настенной головы ткнув им в мою сторону. — Я убью её!

Я слышал, как плачет Елена. Слышал её мольбы, когда она просила своего деда не умирать, забыв обо всём, что происходило вокруг. Слышал умоляющие крики Валерии и яростные вопли Романа, рвущегося из захвата удерживающих его людей в попытке спасти сестру.

— Нет, — спокойно сказал я. — Не убьёшь.

Уверен, что моя самонадеянность в этой ситуации выглядела довольно смешно. Мой спокойный голос подействовал на Андрея как ушат ледяной воды. Его избитое, окровавленное лицо с дрожащими разбитыми губами вытянулось от удивления.

— Я сделаю это, — проговорил он таким тоном, будто пытался убедить в этом не меня, а самого себя.

— Ничего ты больше не сделаешь, — ответил я. — Я уже играл в эту игру с человеком, который в ней в стократ лучше тебя. И ты ему даже не соперник.

— С… Саша…

Услышав её голос, я посмотрел Насте в глаза.

— Насть, всё будет хорошо, — негромко попросил я. — Просто верь мне, ладно?

Уверен, что сейчас её сердце билось так сильно, что, должно быть, заглушало для Насти вообще все прочие звуки. Но она меня услышала. Я понял это по её глазам.

А вот мой дорогой «братец» явно обиделся, что кто-то посмел столь нагло игнорировать его персону.

— Неужели она тебе дороже? — произнёс он голосом человека, не способного поверить в то, что только что сказал. — Дороже собственного брата?

Я на это даже отвечать не стал. И это оказалось для него больнее любых слов.

— Значит, будешь смотреть на то, как я её у тебя заберу, — прошипел он сквозь зубы и спустил курок.

Ничего не произошло. Курок стукнул по пустой каморе барабана.

— Мы не одинаковые, Андрей, — проговорил я. — Знаешь почему?

Его взгляд на миг метнулся ко мне, а затем снова упёрся в не сработавшее оружие с таким выражением, словно холодная сталь только что его предала.

Его палец вновь нажал на спуск. И снова — ничего. Оружие не выстрелило, а курок вновь ударил по пустой каморе барабана.

— Что за…

— Пока ты учился кататься на доске, я учился воровать, — произнёс я, поднимая правую руку.

Большой палец коснулся вернувшегося к своему хозяину кольца. Того самого, которое я вытащил из кармана брата во время нашей короткой потасовки. Андрей уже нажимал на спуск в третий раз, но его палец продавил пустоту, неожиданно оказавшуюся на месте исчезнувшего оружия.

А через миг снова появился уже в моей руке.

Без лишних слов. Я просто выстрелил ему в голову.

Отправить