Глава 13

— Ай, да что ты делаешь!

— Руку тебе перевязываю! Не шипи на меня!

— Так делай аккуратнее…

— А ты бей потом людей осторожнее! У тебя запястье сломано!

— Я что? По-твоему, этого не вижу⁈

— Дураком бы был, если бы не видел, — огрызнулся в ответ Виктор, закрепляя шину. — Что ты как маленький?

— Что ты как маленький, — передразнил я его и снова зашипел сквозь зубы, когда он закрепил удерживающую шину повязку.

— Всё, — сказал Виктор. — Каждый раз, как тебя латаю, так одно и тоже…

— Так ты каждый раз меня мучаешь!

— Единственный, кого здесь мучают — это я. Ладно, жить будешь.

— Да я в этом особо не сомневался…

— Зато я сомневался, — тут же фыркнул он с укором. — Я каждый раз гадаю, когда ты придёшь ко мне с пробитой головой, а то всё руки пока страдают…

— Жестокий ты, — поморщился я, разглядывая аккуратную повязку на руке. Правда, правая рука теперь больше на крабовую клешню походила. Особо ей не попользуешься…

Захотелось себя по лицу ударить, да руку жалко. Ну и лицо тоже. Мне же экзамен сдавать через неделю! А правая рука превратилась в клешню. Эх, надо будет Распутина найти. Попрошу его подлатать меня, что ли.

Виктор же, аккуратно убрав медицинские инструменты, уселся на стул рядом с койкой, на которой я до этого сидел.

Находились мы в процедурной, куда он отвёл меня почти сразу, как врачи забрали Браницкого. Нет, я знал, что тот жив, но любопытство подмывало пойти и узнать, как он там. Нет, не из сердобольных настроений. Даже стыдно немного, но от вида того, как его отделали, какая-то тёмная часть меня немного ликовала. Была в этом какая-то кармическая справедливость, что ли. После всего того, что у нас с ним было.

А ещё я прекрасно понимал, насколько большую свинью ему подложил. Уж слишком сильное и хорошо читаемое умиротворение в тот момент находилось на его лице. И в эмоциях. Ага…

Это был ещё один крайне непонятный для меня момент. В ту секунду я не придал этому большого значения. Банально времени обдумывать и обращать внимания не было. Да и другие вещи в голове крутились. Не до того было. Это уже сейчас, заново поразмыслив я пришёл к странному выводу. Я мог чувствовать его эмоции. Очень слабо, но всё равно мог. А ведь раньше такого с аристократами обладающими Реликвией не наблюдал. Почему? Связано ли это с тем, что его Реликвия вроде как не работала в тот момент? Вероятнее всего, как мне кажется.

После своих разговоров с Ларом я уже был в курсе, что ментальные способности не действуют на тех, у кого есть собственная сила. Это факт. Что-то связанное с тем, что внутренняя магическая энергия от источника Реликвии блокировала мои собственные способности, как я понял из объяснений альфа. Только вот не получается ли так, что когда дар как бы отключён, открывается возможность для того, чтобы я мог использовать свою собственную силу? Если это так, то…

От этой мысли мне стало не по себе. Выходит, что даже аристократы не защищены от силы Разумовских, так? Если это правда, то у меня появился уже как минимум одна возможная причина по которой избавились от Ильи Разумовского и всей его семьи — банальный страх того, что они подожмут под себя всех окружающих.

Впрочем, это только догадка и мои собственные рассуждения. И проверить я их всё равно сейчас никак не могу. Тем более, что в мире хватало способов защититься от подобного воздействия. Я сам знал некоторую часть из них. Другое дело — что будет, когда сила вернётся? Может ли вернувшаяся Реликвия нивелировать отданный до её возвращения приказ? И сработает ли он вообще?

Сколько вопросов, а ответов — ноль. И, спрашивается, что вот со всем этим делать?

— О чём задумался?

— Что? — я поднял голову и посмотрел на Виктора.

— Просто у тебя сейчас такое выражение было, будто ты в себя ушёл. А я слишком хорошо тебя знаю. У тебя каждый раз такая морда, когда ты что-то важное обдумываешь. Или непонятное.

— Ещё скажи, что читаешь меня, как открытую книгу, — закатил я глаза. — Ну, знаешь, чтобы совсем все штампы собрать.

— Очень смешно… Может всё-таки объяснишь, что произошло и как так вышло, что ты притащил сюда его сиятельство в таком виде?

— Да просто…

— Дерьмовый день, да? — усмехнулся Виктор, и я с улыбкой кивнул.

— Ага, Вик. Просто крайне дерьмовый день.

Мне потребовалось примерно минут десять для того, чтобы рассказать ему обо всём произошедшем.

— Подожди, то есть это твой брат устроил? Тот про которого ты рассказывал?

— Ага, — устало кивнул я. — Теперь понимаешь, почему я тебя предупреждал… Кстати, ты когда переезжаешь?

— Я вещи уже собрал, — пожал он плечами с таким видом, будто не особо переживал, но я видел, что всё происходящее и мой рассказ в частности его не слабо так задели за живое. — Планировал сегодня вечером. У меня как раз смена в шесть кончается. Там и приеду.

— Хорошо, тогда позвони мне или напиши. Я организую машину чтобы твоё барахло вместе с костями переместить. Так быстрее будет, чем сам будешь мучаться с такси и прочим.

Виктор с благодарностью кивнул.

— И кота своего дома оставь.

— В смысле, оставить? — тут же вскинулся Виктор. — На кого я его оставлю…

— Не знаю, соседку там попроси или…

— Сань, да ты рехнулся⁈ Персику уход нужен! Забота…

— Мешок ему нужен, — проворчал я, но друг такой позиции явно не разделял.

— Нет, — твёрдо заявил он. — Кота не оставлю.

— Ты моего пса видел?

— А ты моего кота?

— Справедливо.

Ладно. Если Брам его сожрёт, то просто скажу, что Виктор сам виноват и с меня взятки гладки. Я его предупреждал? Предупреждал. Мол, ушёл гулять и не вернулся. А, что? Персик — птица гордая. Пока за порог не пнёшь, гулять не полетит. Желательно пнуть так, чтобы у него память отшибло и он забыл обратную дорогу.

— Ладно, Вик, спасибо тебе, — поблагодарил я его, вставая с кушетки. — Пойду я. Надо ещё Михалыча проверить…

— Его ещё перевязывают. Но, пошли. Я провожу тебя до его процедурной.

Мда. Если раньше мы с громилой большими приятелями не были, то теперь уж точно не станем. Чёрт его знает каким образом, но Ольга одним ударом сломала ему четыре ребра. И Виктор ещё что-то про сильный ушиб внутренних органов говорил. Эх, чувствую, что он мне это ещё долго припоминать будет. Хорошо хоть с Брамом проблем не было. Посадил его в кольцо, чтобы персонал клиники не пугать. Не сказать, что пёс был рад такому повороту событий. Сидеть в артефакте он страсть, как не любил. Но тут уж ничего не поделаешь.

Мы вышли из процедурной в коридор и направились к выходу из клиники. Правда, далеко уйти не успели. Я даже пяти шагов не успел сделать, как услышал цокот каблуков у себя за спиной, вслед за которым тут же последовал громкий окрик.

— Саша! Виктор!

Мы обернулись практически одновременно.

— Фух, — немного запыхавшись выпалила Елена, затормозив перед нами. — Успела.

— Привет, Лен, — улыбнулся я, на что тут же получил тёплую улыбку в ответ.

— Привет. Меня за тобой дедушка прислал. Он попросил тебя зайти к нему.

Переглянувшись с Виктором, я снова обратил свой взгляд на Елену.

— А он сейчас…

— Он у себя в кабинете, — пояснила она и, что оказалось для меня довольно неожиданно, схватила меня за руку. — Пойдём, я провожу тебя.

С одной стороны больше всего на свете мне сейчас хотелось просто уехать уже домой и добраться до постели. Рухнуть в неё и проспать часов этак десять. Или двадцать. Тоже вариант. А ведь ещё надо найти Князя и узнать, куда он пропал. И подготовиться к завтрашней лекции. И к экзамену тоже. И придумать, что делать дальше с Андреем. Потому что у меня не было ни единой мысли о том, куда этот говнюк пропал. И какого дьявола Зеркальный мудак не позволил прикончить засранца…

От осознания того, сколько всего предстоит сделать, хотелось то ли рычать от злости, то ли плакать от разочарования. Я хочу в отпуск! Можно? Пожалуйста. Недельки на две. Куда-нибудь, где есть тёплый песочек, море. Где милые девушки приносят коктейли в кокосах. А не вот это вот всё. Разве я так много прошу?

— Позвони мне, когда соберёшь вещи, — успел крикнуть я Виктору, прежде чем Елена утащила меня за поворот по коридору. В ту сторону, где находились лифты… Так, а что это за странное выражение было у него на лице? Ладно, не важно. Потом расскажет. Не втюрился же он в Распутину? При живой-то Александре.

Представив, во чтобы вылилось подобное развитие событий, с трудом удержался от смешка.

Выбросив глупую мысль, я последовал за девушкой. При этом отметил забавную деталь. Маленькую такую. Она всё ещё держала меня за руку, крепко сжимая мою ладонь своими пальцами.

Первый порыв — высвободить драгоценную конечность, я довольно быстро подавил. Собственно говоря, почему бы и нет? Вместо этого просто позволил Елене вести себя по коридору до лифтов. И даже когда дошли, она остановилась, ткнула пальцем в кнопку вызова и стала с задумчивым лицом ждать когда кабина опустится на наш этаж.

Может сейчас? Или позже. Уж больно красноречивые эмоции у неё сейчас крутились в голове.

— Елена?

— М-м-м? — задумчиво промычала она, глядя на то, как сменялись цифры на табло перед нами.

— Как дела?

— А? Дела? Нормально…

Отстранённый ответ. Слишком отстранённый для её характера.

С негромким предупреждающим звоном двери лифта раздвинулись в стороны и мы зашли внутрь, всё так же держась за руки. При этом я не мог не заметить, как странно на нас покосились двое врачей, что спустились на этом самом лифте. Уж больно красноречивыми оказались их взгляды. Явно скоро по клинике пойдут слухи.

Хотя, нет. Вряд ли. Из того, что я видел, Распутина тут уважают, ценят и любят. И судачить не будут. Ну, разве что немного.

Блин, она ведь не глупая. Должна всё понимать… Хотя, что я несу? Достаточно было просто посмотреть на Распутину, чтобы понять — что бы у неё в голове сейчас не творилось, мысли о том, что кто-то посторонний может неверно истолковать её действия явно находились не на первом месте. Далеко не на первом.

Или же она просто не обращала на них внимания. Вон, с каким сосредоточенным видом выбирала кнопку этажа на панели. Даже нижнюю губу слегка прикусила.

Ладно. Хватит.

— Лен.

— М-м-м?

— Вернёшь мне руку?

Она вздрогнула. Посмотрела вниз, на собственные пальцы, вцепившиеся в мою ладонь.

— Ой, прости, — тут же запричитала она, резко выпустив меня из своей хватки. — Я задумалась и забыла. Извини…

— Конечно, ничего страшного, — кивнул я, сделав вид, будто поверил в это. — Слушай, а что ты тут делаешь?

— В клинике у дедушки?

— Да.

— Дедушка берет с собой, — последовал ответ. — Хочет, чтобы я социализировалась.

Угу. Конечно. Социализировалась.

Уж у кого-кого, но у этой бестии с этим проблем точно возникнуть было не должно. Её же порой даже заткнуть было невозможно. Хотя… какая к чёрту социализация. Так, не более чем предлог для того, чтобы не выпускать свою кровинку из поля зрения, пока сам граф занят работой. Видел я, сколько тут охраны сейчас. Небось ещё и Лазаревы подсуетились, нагнав народа. Ведь именно сюда должны были доставить старшего брата Ромы и Насти, если не ошибаюсь.

Судя по всему, говорить всю правду Елене Распутин не стал. Его право. На его месте я бы тоже так поступил. Наверное. Впрочем, зачем лишний раз беспокоить её? Учитывая, сколько всего с ней случилось за последние два месяца. Как бы ещё срыв на нервной почве не случился.

Едва я только об этом подумал, как меня едва не прорвало. Вот честно. Хотелось спросить — а где мой собственный нервный срыв, а? Да, после сегодняшнего будет и неплохо на чай перейти, чтобы нервы не расшатывать… Хотя нет. От кофе я не откажусь. Слишком уж его люблю.

Двери лифта открылись, и мы вышли наружу. Этот этаж я узнал. Уже был здесь. Ещё в тот раз, когда меня привезли сюда с лишним вентиляционным отверстием в груди. С Распутиным я тогда разговаривал как раз в его кабинете после того, как он мне жизнь спас. И, судя по всему, сейчас мы шли туда же.

— А у Евы новый концерт скоро будет, — неожиданно сказала, а точнее даже одним махом выпалила Елена. И тут же следом добавила. — Не хочешь сходить?

— Лен, я…

— Давай! Помнишь, как в прошлый раз, а? Так ещё и Ева новые песни написала в том рокерском стиле. Как тогда, когда она в «Параграфе» выступала. Будет весело! А ты какой-то уставший. Не выспался?

Я открыл рот, чтобы ответить, но почти сразу же его закрыл. Вот что мне ей сказать? У неё такое выражение на лице было, что портить его рассказами о том, что я сегодня чуть собственными руками своего брата не убил? Бред. На кой ей такое вообще знать.

— Да, Лен, — вздохнул я. — Просто не выспался.

Она хотела что-то сказать. Даже рот приоткрыла, чтобы набрать в лёгкие воздуха, но затем едва ли не с хлопком его закрыла.

— Ладно.

Угу, видимо, дошло, что когда человек, как по мановению волшебной палочки, появляется весь измочаленный, со сломанной рукой, почти мёртвым графом, собакой и громилой с такой рожей, что кошелёк сам так и проситься наружу, то сейчас не самое лучшее время для того, чтобы зазывать его на свидание.

А в том, что она зазывала меня именно на свидание, у меня сомнений не имелось никаких. Её эмоции были красноречивее любых слов. Знать бы ещё почему. Неужели тот дурацкий поцелуй, который я потребовал с неё в качестве платы за заключенный договор, так много для неё…

Стоп! Идиот! Это же…

— Пришли, — негромко сказала Елена, подведя меня к закрытой двери. И при этом явно старалась скрыть едва заметные грустные нотки в голосе.

— Спасибо, что проводила, Елена, — улыбнулся я и постучал в дверь.

Едва я только это сделал, как та тут же открылась, впустив меня в просторное помещение, предназначенное для секретаря.

— Рахманов? — тут же спросила открывшая дверь женщина.

— Да, его сиятельство…

— Он вас уже ждёт, — довольно дружелюбно проговорила она. — Прошу.

И отошла в сторону, пропуская меня внутрь. Закрыв за мной дверь, она быстро провела меня мимо своего стола ко второй двери и негромко постучала. Услышав с той стороны повелительное «да», открыла.

— Ваше сиятельство, к вам Александр Рахманов.

— Давай его сюда, Вера. И принеси нам кофе, будь добра, — услышал я голос Распутина, и секретарь тут же отступила, чтобы дать мне пройти.

— Конечно, ваше сиятельство.

Когда дверь за моей спиной закрылась, первое, на что я обратил внимание — то, как паршиво выглядел Распутин. Под покрасневшими глазами были синяки. Лицо осунулось, будто он долгое время не спал. Да и общий его вид наводил на мысли, что графу не мешало бы поспать. Наверное, вряд ли погрешу против истины, если скажу, что ему это нужно больше, чем мне.

— Простите, если прозвучит грубо, ваше сиятельство, но вы паршиво выглядите, — начал я.

— Я знаю. Расплата за использование моей силы, — с тяжёлым вздохом ответил Распутин, указав на стоящие у стены кабинета удобное кресло и кофейный столик. Как раз именно там случился наш прошлый с ним разговор. — Присаживайся, Александр.

Отказываться я не стал.

— Могу я спросить, как там Браницкий? — полюбопытствовал я, когда мы сели друг напротив друга. И судя по расслабленному выражению на лице старика, ему это удобное и мягкое кресло было нужно. Очень нужно.

Тем не менее он улыбнулся, когда услышал мой вопрос.

— Переживаешь за него?

— Будет обидно, если он ноги протянет после того, сколько сил я потратил на то, чтобы спасти ему жизнь. И вы, судя по всему, тоже.

— Что поделать, Александр. Я уже не молод. А что касается нашего пылкого друга, то всё с ним будет хорошо. Более или менее. Мы его стабилизировали, и сейчас его жизни ничего не угрожает. Как я уже сказал, более или менее…

— Ваше сиятельство, можно ещё один вопрос? — спросил я, и когда Распутин кивнул, я продолжил. — Почему он в таком состоянии? Его Реликвия же даёт ему полную регенерацию. Практически бессмертие. Я знаю это, потому что видел, как он выживал после смертельных ранений…

— И где же ты мог такое наблюдать? — с лёгкой улыбкой поинтересовался Распутин, чем сбил меня с толку.

— Это не так уж и важно, — пожал я плечами, не желая обсуждать нашу с ним первую встречу. — Главное, что это факт. А сейчас даже вам пришлось напрячься для того, чтобы вытащить его.

— Думаю, что ты уже догадываешься.

То, как это было сказано… Слишком большой скрытый смысл заключён в этих словах.

— Реликвия Разумовских? — уточнил я, вспомнив то, как повела себя сила Волкова при встрече со мной, и Распутин кивнул.

— Верно. Это одна из причин того, почему все были так осторожны с твоим отцом…

— С Ильёй Разумовским, — вежливым, но твёрдым тоном поправил я графа.

— Не считаешь его своим отцом?

— Вы знаете мою позицию на эту тему.

— Знаю, — не стал спорить Распутин. — И уважаю тебя за это. В любом случае, ты прав. Да, дар Ильи, да и почти всех Разумовских в целом мог влиять на другие Реликвии. По крайней мере мы так считаем.

Он очень много не сказал. Но я додумался и так. Конечно же они «так считали». Разумеется. После того, как их зондр-команда отправилась в Британию для того, чтобы избавиться от Ильи и остальных, я в этом даже не сомневался.

— Его сила к нему вернётся?

— Да, — с толикой сомнения в голосе произнёс Распутин. — Вернётся. Это может занять некоторое время, но рано или поздно это произойдёт. И тогда Браницкий возвратится в норму. Ну, в то состояние, которое сам этой нормой считает.

Его губы тронула короткая, едва заметная улыбка, и я не смог не ответить на неё своей собственной.

— Ясно, — вздохнул я. — Елена сказала, что вы хотели со мной поговорить?

Я ждал, что Распутин сейчас подтвердит это, но вместо этого натолкнулся на его тяжёлый, молчаливый взгляд.

— Нет, Александр, — спустя несколько секунд произнёс он. — Это не совсем верно. Я хотел не поговорить. Я хотел попросить тебя. Позволишь?

Он указал на мою правую руку. Вот тут настала уже моя очередь удивляться.

— Попросить? — уточнил я, протянув ему забинтованную руку.

— Да.

Распутин взял мою ладонь в свои пальцы, внимательно осмотрел, аккуратно повертев её из стороны в сторону, после чего накрыл собственной. Из-под его руки вырвалось лёгкое свечение, а я ощутил, как по конечности от места перелома расплывается приятное, прогоняющее боль тепло. Не прошло и десяти секунд, как Распутин отпустил меня.

— Спасибо, — поблагодарил я его, повертев рукой и прислушиваясь к собственным ощущениям. Ничего не болело. Вообще. Эх, выходит, что Виктор зря мучился с перевязкой. И меня тоже зря мучил.

— О чём вы хотите меня попросить? — вернулся я к разговору.

— Об услуге, — голос Распутина прозвучал колко, будто то, что он собирался сказать, было ему неприятно. — Услуге, которая может стоить очень и очень дорого. Мне хочется верить в то, что всё, что ты говорил о себе — это правда. Постой, дай мне договорить. Александр, сейчас жизнь столкнула тебя с твоим братом. Я не могу гарантировать, что понимаю, что сейчас твориться у тебя на душе. Всё, что у меня есть — это догадки, построенные на нашем с тобой прошлом общении.

— Ваше сиятельство, я всё равно не понимаю…

— Я прошу тебя не повторить судьбу твоего отца.

Признаюсь, мне в этот момент захотелось оказаться где-то… короче, в совершенно другом месте, а не сидеть сейчас здесь и слушать, как сидящий напротив меня старик просит меня умоляющим тоном. От того, как это было сказано, мне стало не по себе.

— Что вы имеете в виду?

— То, что…

Дверь позади меня распахнулась едва ли не со стуком. Взгляд Распутина моментально скользнул мне за спину и стал тяжёлым и мрачным.

— Простите, ваше сиятельство, — донеслось со стороны входа в кабинет. — Я пыталась объяснить, что…

— У нас нет на это времени, — проговорил знакомый голос. — Григорий, нам нужно ехать.

Я уже поворачивался, но и по голосу понял, кого именно нелёгкая принесла в кабинет.

— Вы смогли найти его? — спросил я, поднимаясь с кресла.

В ответ на это Николай Меньшиков даже не удостоил меня взглядом. Судя по всему, ответ на мой вопрос носил отрицательный характер.

— Это не твоё дело, Рахманов, — холодно произнёс он, не сводя глаз с Распутина. — Григорий, он вызвал к себе нас обоих.

Видимо, Распутин моментально понял, о ком именно говорил Меньшиков, потому что быстро встал с кресла. И то, с какой поспешностью это было сделано, наводило на определённые мысли.

— Сейчас? — уточнил лекарь.

— Да, сейчас…

— Ваше высочество…

— Рахманов, прости, пожалуйста, но у меня сейчас нет времени на разговоры с тобой, — язвительно отрезал князь. — Сейчас есть и более важные дела.

От его тона весь запал хоть что-то ему говорить пропал моментально. Бесит.

Распутин извинился передо мной, после чего проследовал за Меньшиковым. Тут, наверно, не стоило винить его за поспешность. Если я угадал с тем, куда именно их вызвали, а точнее, к кому, то медлить и правда не стоило. Можно и головы не сносить.

Особенно забавно мне было видеть, как минуту спустя секретарь Распутина извинялась передо мной, попутно вручив мне в руки чашку с запоздалым кофе, будто извиняясь.

Поблагодарив её, я вышел в коридор, глотнул кофе и задумался. Что делать дальше? Нет, дел-то полно, но за что взять в первую очередь? Ладно, сначала найду Князя. На мои телефонные звонки он так и не ответил, так что единственный вариант, который я вижу, — это вернуться в «Ласточку» и ждать там. Может быть, ещё Марию спрошу, если она не спит.

С этими мыслями я направился по коридору в сторону лифтов. В этот раз уже в одиночестве. Ткнул пальцем в кнопку вызова лифта и стал ждать, попивая кофе… и вдруг понял, в какой глупой ситуации нахожусь. Стою посреди административного этажа с чашкой в руках и понятия не имею, что с ней делать, когда допью. Глупость этого абсурдного положения и то, сколько места неожиданно заняла эта банальная проблема, едва не заставила меня рассмеяться. Я даже в голове прикинул.

Так и думал, что с ней делать, пока двери лифта не открылись.

— Саша?

— О, привет, Насть…

Отправить